— Ох и демагог болтливый… — старец покачал головой. — Да будет тебе известно, что Запретная пустыня лишь одно из многих схожих мест. Я сейчас имею ввиду те территории, куда Смерть запустила лапу глубже всего. Пролитие крови на осквернённых землях или возле них может стать частью своего рода глобального тёмного ритуала. Я не желаю подыгрывать враждебным силам, отсюда мой запрет. Кровь нельзя проливать нигде, где так явно отметилась Смерть. То есть не только на юге Мудавии, а вообще везде. Все эти земли грамотные люди прекрасно знают, и ты тоже их знаешь, хоть и притворяешься глупцом необразованным. Я полагал, что ты не нуждаешься в очевидных пояснениях, и потому совершил ошибку. Не учёл твои вопиющие недостатки и акцентировал внимание на частном, упустив общее. Ты, как человек ограниченный, счёл, что под запрет попадают лишь территории Запретной пустыни, что граничит с югом Мудавии. И, даже не думая о запретах, недавно пролил немало крови на других похожих землях. На тех, что относятся к вотчине твоей семьи.

— Ах, так вот вы о чём! Ну да, не спорю, кровавое дело получилось. И да, вы совершенно правы, никакого запрета насчёт вотчины не было. Так что согласен, наказывать меня абсолютно не за что, это будет вопиющей несправедливостью.

— Вот потому и не наказываю, хотя очень этого хочется. Да и, по-хорошему, ты всё же заслужил кару. Как там у вас принято? Незнание закона не делает тебя невиновным? Тем более ты, хотя и не знал все детали, мог самостоятельно додуматься, у тебя было всё для правильного вывода. Вот поэтому и считаю, что в какой-то мере ты наказание заслужил. Суровое наказание. Может так и поступить с тобой? Глядишь, тогда твоя наглость хоть немного угомонится, и ты, наконец, найдёшь для Шэттеб Мена хотя бы половину требуемых средоточий и большую часть всего остального. Увидев в тебе признаки такого искреннего желания помочь разобраться с моей проблемой, я, быть может, смягчу свои обоснованные ограничения и предоставлю тебе чуть-чуть больше, чем ты заслуживаешь.

Я улыбнулся и, с трудом удержавшись от того, чтобы потереть руки, кивнул:

— Получается, мы тут уже не просто общаемся на тему наказаний, а торгуемся. Ну и что же именно означает это ваше «чуть-чуть больше»? Мне нужны точные цифры и подробные описания.

Глава 17

Незаметно крадущиеся тысячи

Столкнувшись с необходимостью командовать немалой армией, я всё больше и больше мечтал об одном.

Чтобы армии в три тысячи солдат у меня не было, а было сотни четыре альф моего нынешнего уровня. С таким отрядом я кого угодно и где угодно разгромлю молниеносно и унизительно, это всякому понятно.

Но мечтал я о «компактном войске» не ради этого.

Меня попросту достали проблемы, о которых в военно-приключенческих книгах не пишут. Вот сколько их не читал, там всё сводится к тому, что полководец должен сидеть на коне и махать руками, отправляя отряды в бой в те моменты, когда враги начинают идеально подыгрывать и подставляться.

Но я вот, вместо того, чтобы размахивать руками, почти всё время занимаюсь вопросами, что касаются военных дел лишь косвенно. Снабжать даже крошечную по местным меркам армию в здешних условиях — задача сложная и нудная. Необходимо вникать во множество скучнейших мелочей. О некоторых из них я ранее даже представления не имел и, естественно, ни в каком виде ими не интересовался.

Да хотя бы вспомнить те же телеги, над которыми пришлось поработать, выдерживая настоящую войну с некоторыми своими соратниками. Даже Дорс, ничего не соображая в колёсном транспорте, пытался лезть с ценными указаниями, потому что вопрос затрагивал главную тему его жизни — лошадей. Должен признаться, насчёт осведомлённости я не очень-то его опережал, ведь заниматься повозками никогда в жизни не мечтал. Поэтому сильно огорчился, когда пришлось вникать во все детали.

Ну а куда деваться? В местных армиях традиционно использовали тяжеленные подводы, на которые грузили до тонны, а иногда и больше. Узкие ненадёжные колёса немилосердно вязли даже в достаточно плотных грунтах и часто ломались на самой хорошей дороге; массивные кони-тяжеловозы не могли тянуть такие тяжести подолгу на подножном корму, им требовалась качественная трава или сено и обильный овсяной прикорм; поклажа от непогоды кое-как прикрывалась парусиной или рогожами, что не всегда спасало от влаги.

Про смехотворную скорость и некоторые другие очевидные недостатки промолчу.

И таких подвод требовалось чудовищное количество. Особенно печально обстояли дела в аристократических отрядах. Самая сильная тяжёлая конница империи плелась так, что глядя на показатели дневных переходов можно предположить, что вместо дорогих лошадей используются покалеченные черепахи. Громадные шатры для благородных, палатки для их многочисленных слуг, ковры, роскошная походная мебель, наборы посуды, бочонки и бутылки с дорогими винами, деликатесы и прочее-прочее. На одного далеко не самого крутого «рыцаря» могло приходиться по несколько тяжёлых повозок, и никого это не смущало.

В среднем, для обычного войска, двигавшегося по своей территории с высокой плотностью населения и хорошими дорогами, требовалась одна повозка на пять-шесть солдат или трёх-четырёх всадников. Для далёкого от темы человека выглядит чрезмерно, но это я ещё по минимуму беру, ведь если снабжение по каким-то причинам затруднялось, цифры могли существенно меняться в сторону увеличения.

Зачастую случалось так, что войско, отправляясь на войну, тащило за собой запасы на весь запланированный срок военных действий. И если планы корректировались, даже победоносной армии приходилось спешно отступать, не дожидаясь того момента, когда телеги покажут дно.

Мы отправлялись на свою территорию, однако вопрос со снабжением я заранее прояснить не сумел. И потому, по всем правилам, нам требовалось тащить за собой около семи сотен стандартных подвод. Но так как я настоял на изготовлении облегчённых повозок, таковых требовалось на треть больше.

Колона из тысячи моих «облегчённых» телег даже на хорошей дороге может растянуться более чем на десять километров. С учётом того, что три тысячи пехотинцев и всадников тоже друг на дружке стоять не смогут, выйдет «анаконда» километров в пятнадцать.

Такую «многоножку» невозможно защищать от нападения манёвренных групп противника (что я неоднократно доказал южанам), и она совершенно несовместима с моими представлениями о методах ведении войны. Я предпочитаю приходить быстро, побеждать молниеносно, и уходить с той же скоростью. Помнится, перед битвой у Козьей скалы гнал солдат по степи несколько дней, почти не обременяя войско обозом. И ведь дело выгорело, мы тогда успели перехватить авангард, не пришлось драться со всем войском агрессоров. Враги попросту не успели объединиться, они не ожидали от нас такой скорости.

И жестоко поплатились за свою медлительность.

Я и так и эдак прикидывал над «урезанием многоножки». Использование укороченных телег из дорогих материалов при высоких бортах и широких качественных колёсах расширяло возможности обоза, но не сказать, чтобы кардинально. То, что у нас хватало прекрасных трофейных коней, тоже помогало, но проблему не решало. Как ни крутись, всё равно придётся брать с собой дикое количество всевозможного барахла и ещё больше припасов.

Не знаю, как бы выкручивался на Земле, а тут сразу же задумался о ПОРЯДКЕ. Провёл некоторые опыты с солдатами и понял, что при определённых параметрах боец способен сам себе вьючным конём стать.

Привычное для этого мира распределение ролей работало по принципу: «Благородным всё, остальным ничего». То есть аристократы, составлявшие куда менее одного процента населения, забирали себе около девяноста девяти процентов тех материальных благ, что помогали улучшать ПОРЯДОК. Прочие люди довольствовались всего-то одним. Поэтому обычные армии состояли из толп заурядных простолюдинов с самыми скромными параметрами. Те самые омеги из общепризнанной классификации. В той или и иной мере их слегка разбавляли бойцами с более высокими цифрами и увеличенным набором атрибутов, но этим бетам и «недо-бетам» до альф далеко. Альфы, разумеется, тоже были, но это, так сказать — «единичные вкрапления». В элитных подразделениях и отрядах дорогих наёмников ситуация смотрелась получше лишь за счёт повышенного процента бет.