Стоп! Голем какой-то не такой. Он будто слегка светиться начал. Нет, ничего не излучает, просто ощущение именно такое… странное.

И, глядя на каменного великана, я начал ощущать и кое-что другое. Каким-то образом в голове моей из ниоткуда возникло знание. Я сейчас мог одним лишь усилием воли приказать голему стучать быстрее или прекратить. Мог посадить его, превратив в подобие тех куч камней, на которых сейчас тренируются мои арбалетчики. Мог заставить его сокрушить в крепости всё, что, осталось стоять после взрывов.

Последняя возможность, естественно, весьма меня заинтересовала. Но, изучив открывшееся знание, я понял, что голему придётся работать несколько часов даже при периодической энергетической подпитке, и всё это время мне придётся находиться где-нибудь неподалёку.

Нет, такие расклады категорически не устраивают.

Оставалась самоликвидация, и с ней не всё так просто. Громадный голем при создании столь сильно накачан энергией, что при активированном разрушении превратится в подобие бомбы. Каким-то непонятным образом я понимал, что рванёт она так мощно, что самые смелые мои опыты с порохом и платиной покажутся хлопками мыльных пузырей.

Но ведь при этом вовсе необязательно находиться рядом с каменным колоссом. Приказ элементарный, и при правильной подаче голем справится сам, без корректировок. Как бы сильно не рвануло, осколки вряд ли улетят дальше километра, так что надо рассчитать всё так, чтобы убраться на полтора-два.

Уставившись на голема, я отдал простой приказ.

Прекратить колотить по двери, развернуться, самым медленным шагом направиться в сторону крепости, добраться до её центра, остановиться.

И там уничтожить себя.

Каменный великан резко замер, опустил уже занесённую для удара лапу и начал разворачиваться.

Пожалуй, мне здесь больше делать нечего.

Припрятав ценную табличку в Скрытое вместилище, я помчался назад к своим людям.

Голем устроил суицид, когда мы отъехали километра на полтора. Увы, как ни торопились, быстрее не получилось.

Сила взрыва превзошла самые смелые мои ожидания.

Сначала позади чуть ли не по всему горизонту полыхнуло небо. Вспышка оказалась столь знатной, что подсветила даже те облака, что плыли далеко впереди нас. Затем перепугались лошади, когда земля под их копытами дрогнула.

Взрывная волна настигла нас спустя несколько секунд. Повезло, что в тот момент мы спускались с холма, и потому она не со всей дури грубо врезала, а, можно сказать, почти приласкала.

Но даже так ощутили мы её очень хорошо. Чуть-чуть сильнее, и некоторые могли свалиться.

Вместе с конями.

— Господин, это что такое было⁈ — потрясённо воскликнул Орнич.

— Голема видел? — невозмутимо спросил я в ответ.

Прилагая колоссальные усилия для поддержания этой самой невозмутимости.

— Ну да, господин, видел. А что?

— А то, что сломался тот голем.

— Как это сломался?

— Да вот так. И, как видишь, сломался он сильно. Ходу ребята, ходу. Мы тут всё живое на день пути переполошили.

Йохо и Майо своё дело знали, смертоносцы вели нас с такой уверенностью, будто всю жизнь здесь проводниками проработали. И хотя на территориях, прилегающих к запретным землям, с дорогами дела плохи, мы почти весь путь преодолели без помех и с такой быстротой, что чуть не загнали лошадей.

Увы, это далеко не те рысаки, которых мы одного к другому собирали из трофейных табунов. Коней смертоносцы где-то в Раве прикупили и держали в мелкой деревеньке, где делами заправлял жадный до денег мелкий арендатор. Те земли принадлежат небольшому клану, у которого с Ашши не самые дружелюбные отношения. Так что если кто-то и проболтается о странных людях, есть немалый шанс, что до моих врагов эта информация никогда не дойдёт.

Ведь вряд ли они сумеют повесить это дело на имперских следователей. Те если и сунут нос, то копать глубоко не станут или намертво вцепятся в очевидный след «диверсантов с юга». То, что южанам смысла нет забираться в такую даль ради какого-то мелкого посёлка, их вряд ли смутит. А вот Ашши — другое дело. Если делом займутся не клинические идиоты, вряд ли клюнут на такую версию, несмотря на все устроенные нами улики. Однако клановые ищейки на чужой территории никакой власти не имеют, что скверно сказывается на результативности их действий.

Доказать они ничего не смогут, а голословными обвинениями быстрее себе навредят, чем мне.

Бросив обессиленных лошадей перед спуском к каналу, мы направились вниз. Там, в старом затоне, почти полностью заросшем камышом, просматривались силуэты небрежно замаскированных лодок. Пара небольших скорлупок, но нас немного, а «багажа» и вовсе нет, так что свободно поместимся и привлекать ненужное внимание не будем. Такие узкие посудинки по водоёмам Равы тысячами ходят с пассажирами и грузами.

Мы уже почти дошли, когда из камышей начали появляться люди. Один, два, три, четыре… десять, пятнадцать, двадцать… Как то это не похоже на «пару криминальных личностей», что должны держать лодки наготове.

Хаос! Вот почему я не проверил местность Взором Некроса? Ведь понятно, что в таких зарослях можно запросто несколько сотен головорезов спрятать.

Хотя нет, тут далеко не сотни, тут всего-то неполные три десятка. И, оценив их внешний вид, я понял, что ругал себя напрасно.

Эти жалкие оборванцы Взора Некроса не стоили.

— Ваши охранники? — с сомнением уточнил я.

— Не совсем, — ответил Йохо.

— Наших знакомых только двое, остальных мы не знаем, их здесь быть не должно, — добавил Майо.

Один из оборванцев, глумливо усмехаясь, выступил вперёд:

— Вечер добрый, уважаемые господа. Что ж вы так долго? Мы тут вас уже заждались, заскучали.

— Содик, это что за шантрапа с тобой? — хмуро спросил Йохо.

Тот покачал головой:

— Это не шантрапа, это уважаемые люди, и ты, уголёк, их, получается, оскорбил. За такие слова заплатить придётся. И да, мы тут подумали и решили, что работёнку ты подкинул тяжёлую, за такую полагается платить больше. Гораздо больше.

— Неужто так сложно просто возле лодки посидеть? — ухмыльнулся Йохо.

— Ты не представляешь, какая тут сырость, а комары за час могут всю кровь высосать. Так что да, сложно тут.

— У нас вообще-то договор был, — напомнил Майо.

— Да, был, — не стал отрицать Содик. — Но я тогда думал, что вы люди честные, а оказалось, что это не так. Хорошо помню ваши рожи, когда мы договаривались. Они тогда были какими-то странными, но белыми, а теперь почему-то стали чёрными. Честные люди не красятся, вы тут что-то незаконное мутите, а незаконным на нашей земле бесплатно заниматься нельзя. Так что придется заплатить. Хорошо заплатить. И не надо тянуться своими пальчиками к железякам. Посмотри вокруг, у нас своих железяк полно, и с нами пара настоящих альф из города, от наших друзей. Они ваши шаловливые пальчики мигом обрежут, если что. Хотите, по-доброму платите, а не хотите, поговорим по-плохому. Что так, что так заплатить придётся.

Сельский бандит радостно улыбался, совершенно не понимая, что вляпался так сильно, как никто и никогда в его убогой деревне не вляпывался. А мы смотрели на него с огромным интересом.

Ну а где ещё на такого недоумка полюбуешься?

Содик, улыбнувшись ещё шире, добавил:

— Я бы хотел, чтобы мы поговорили по-плохому. С детства терпеть не могу южан, а копчёных южан ненавижу тем более.

— Да мы тут все южан не очень-то любим, — усмехнулся Орнич и, обернувшись ко мне, вопросительно произнёс:

— Господин?

Я ничего не ответил, просто кивнул.

Радостно ухмыльнувшись, Йохо неспешно потянул из ножен тесаки:

— Содик, у тебя сегодня самый неудачный день в твоей поганой жизни.

— Потому что мы тоже хотим по-плохому, — добавил Майо.

Глава 14

Про нас забыли?

Возвращение прошло без проблем (крайне болезненные неприятности Содика и его шайки неудачников таковыми считать нельзя). Сначала всем, включая меня, пришлось поработать на вёслах. Затем мы сожгли лодки уже в другом уединённом затоне, продолжив путь на лошадях, что ждали нас неподалёку. Потом нас снова приняло тайное убежище паченрави, где последовал второй переход через артефакт пути.