К нам во все времена особое отношение независимо от ситуации в клане.

Но раз эти глупцы такие обнаглевшие, что-то надо предпринимать, иначе вскоре дойдёт до плевков в спину.

И заодно не помешает выяснить: сами по себе они столь вопиюще бесстрашные, или их наши враги науськивают.

Принц, тоже поклёвывая носом, вдруг встрепенулся и воскликнул:

— Лошади!

— Простите, ваше высочество… — растерянно протянул интендант. — Что вы этим хотели сказать?

— Дубина, ты же только что, как обычно, ныл о нехватке лошадей! Так ведь⁈

— Да, ваше высочество. При спешном отступлении из южного лагеря мы потеряли два больших обозных табуна и до сих пор от этой потери не можем оправиться. Если брать обозное хозяйство гвардии и некоторых значительных кланов, нехватка тягловой силы такова, что нечего и думать о наступлении. Идти войско сможет, но недалеко и не быстро, а это, конечно же, никуда не годится.

Принц указал на меня:

— Молодой Кроу этим утром увёл у ассиопцев несколько тысяч обозных лошадей. Так что если ждёшь помощи с севера, можно не ждать. Вон, договаривайся с этим дерзким молодым человеком.

— Это сколько же он им заплатил за такой табун⁈ — охнул гордый обладатель дыры на седалище.

— Да уж поменьше, чем стоят твои роскошные штаны, — ухмыльнулся принц, вызвав взрыв смеха.

Дождавшись, когда все успокоятся, Дэзэул добавил:

— Пока вы тут триппер по походным борделям ищете, этот удачливый юноша сбил заслон у Мокренькой и увёл у ассиопцев богатый обоз. Такой богатый, что ему пришлось многое бросить и сжечь. Именно этот дым мы отсюда всё утро наблюдали. Я про тех, кто просыпается, как человек, вместе с солнцем, а не как свинья, налакавшаяся с вечера и валяющаяся в грязи до полудня. Если бы каждый из вас сделал хотя бы половину от того, что сделал этот непонятно откуда взявшийся Кроу, мы бы уже давно сняли осаду. Помнится, их клан в давние времена не раз выручал империю на полях сражений, но ведь времена изменились, значит, должно что-то поменяться. Но что я вижу? Я почему-то вижу всё того же Кроу, который один успевает там, где вся ваша толпа вечно опаздывает. Не пора ли, наконец, начинать что-то делать? Отступление закончилось, мы прочно встали на позиции, и нас так просто с них теперь не собьёшь. Но ведь наш император не стоять нас оправил, мы должны двигаться. Причём на юг, а не на север двигаться. У кого-то есть что сказать? Вердалис, старик, ты хочешь высказаться?

Я чуть напрягся. Вердалис — опасный враг, он если не правая рука главы Ашши, то, как минимум, её средний палец. Тот самый военачальник самого большого кланового отряда. Учитывая то, что эта семья — один из главных недругов Кроу, за седовласым здоровяком надо смотреть в оба.

— Ваше высочество, я хочу сказать, что молодому Кроу просто очень повезло. В неразберихе наступления и у южан случаются проколы, это неизбежно в условиях приморской равнины с её лесами, солёными болотами и не всегда удобными дорогами. Отряд у Гедара Хавира небольшой, но его хватило, когда он оказался в удобном месте в нужное время. Переменчивая военная фортуна, не более, рассчитывать на неё всё время нельзя.

Лойсион похлопал в ладоши:

— Браво! Господин Вердалис, вы озвучили мысли всех думающих людей. Фортуна улыбнулась Кроу, но в другой раз улыбнётся другим. Всё верно.

Вот сейчас по Лойсиону не скажешь, что он кислятиной объедается. Выглядит так, будто в меду искупался.

Седой недруг кивнул:

— Разумеется, господин Лойсион, я озвучил очевидное. И да, хоть штаны у господина Шуршуца многих так веселят, он, возможно, в чём-то прав. Молодой Кроу уже скомпрометировал себя, распространяя лишённые всякого правдоподобия слухи о каких-то своих немыслимых победах на полях сражений в Мудавии. Ничтожной, между прочим, стране, если это географическое недоразумение вообще можно называть страной. Зная склонность Кроу к чрезмерному выпячиванию заслуг, можно предположить, что и здесь он поступает так же, и тот обоз с лошадьми банально купил у вороватых интендантов ассиопцев. Денег у его семьи, несмотря на все их беды, почему-то до сих пор немало, это известный факт. То, что он пустил их в дело таким образом, разумеется, похвально. Да, он может всего лишь ради лишней порции славы старался, однако это пошло на пользу всей нашей армии. Лошади действительно нужны, это всем понятно. Но ваше высочество, никаких денег не хватит, чтобы купить войска четырёх кланов. Так что Ассиопу нам придётся побеждать честно, а не унижать себя подкупами. Вот об этом мы дума…

Занавеси на входе в шатёр распахнулись, пропуская знакомого человека. Эмэс — первый перст четвёртого десницы. Я однажды сталкивался с ним в империи, когда меня привлекли к расследованию дела некромантов. Суровый и прямой мужик.

Именно ему я сейчас должен сдать перчатку.

Будет неплохо, если Лойсиона при виде долгожданного зрелища от радости инсульт хватит. Всё к тому идёт, слишком много радости в его глазах.

— Простите за опоздание, ваше высочество.

— А где Йоргава? — спросил принц.

— Сегодня здесь я за него, — коротко ответил Эмэс.

Лойсион, чуть ли не подпрыгивая на стуле, спросил:

— Он ведь должен отобрать перчатку у молодого Кроу, не так ли?

— Что?.. — нахмурился Эмэс, после чего кивнул: — Ах да… перчатка.

Покрутив головой, он высмотрел меня и снова кивнул:

— Господин Гедар, моё почтение. Давно не виделись.

— Да, уж, давненько, господин Эмэс, — ответил я.

— Снимите вашу перчатку, господин Гедар. Его величество, император Кабул принял решение снять вас с должности седьмого десницы.

Приблизившись, Эмэс протянул руку. Встав, я, игнорируя глумливые смешки от всяких ничтожеств и сияние неземного счастья со стороны Лойсиона, спокойно стянул перчатку.

Я знал, на что иду. Император предупреждал, что о почётной встрече здесь мечтать не стоит. Я был готов к негативной реакции. Слишком долго падали Кроу с большой высоты, но все помнят ту вершину, которую они занимали не один век.

Для многих нет радостнее события, чем низвержение небожителей в бездну под низами имперского рейтинга. И даже если их потомок никогда не поднимался и на четверть той высоты, всё равно они ему это припомнят.

Приняв мою перчатку, Эмэс небрежно подкинул её в руке и протянул назад:

— Господин Гедар, указом их величества императора Кабула вы назначаетесь его пятым десницей. Поздравляю вас с повышением. И да, простите, что без церемоний. Сами понимаете, у нас тут война, и мы в полевом лагере, многое приходится упрощать.

Я, стараясь не выказывать удивление, кивнул и, надевая перчатку, ответил:

— Да ну что вы, какие тут церемонии.

В мертвевшей тишине Лойсион голосом покойника протянул:

— Но как же… как же… Но ведь Пирен десница… Он пятый десница…

— А то вы не знаете, что Пирену голову оторвало, когда он сражался до последнего в арьергарде, пока вы под его прикрытием улепётывали на север так быстро, что брусчатка из-под ног разлеталась, — невозмутимо ответил Эмэс. — Теперь Гедар Хавир вместо него, если что надо, к нему обращайтесь. И да, не забудьте поздравить молодого Кроу с заслуженным повышением.

Принц похлопал в ладоши:

— То, что я впервые увидел, как десницу снимают, уже неплохо. Но то, что назначение в полевых условиях выглядит так мило, порадовало меня куда больше. Господин Гедар, нам надо будет как-нибудь ваше назначение отметить. Как только вы мне понадобитесь для этого, непременно вам напомню. Что ещё, Эмэс? Почему ты не садишься?

— Йоргава велел передать, чтобы господина Гедара Хавира воспринимали всерьёз. Кроу всегда славились, как добрые воины, и этот молодой господин не посрамил традиции своей семьи. У него редкий военный талант, и задвигать такого перспективного юношу в пыльный угол будет вредно для нашего государства. Он прекрасный боец и удачливый полководец, такой должен как можно чаще сражаться за империю. Это не просто слова Йоргавы, это он передал то, что услышал от нашего императора.