Что касается библиотеки, то она была как библиотека, потому что сложно как-то иначе описать это место. Шкафы, книги, ещё шкафы и ещё книги, парочка столов со скамьями, но на этом удобства заканчиваются. В воздухе витал слегка спёртый и характерный запах старой бумаги и пыли. Хотя вот свечи повсюду меня очень настораживали, конечно. Не дай бог, и тут будет огненный ад.

— Добрый день? Есть кто? — спросил я, но в ответ была лишь тишина.

А меня точно здесь кто-то должен ждать?

Ну чё, подожду, не сломаюсь.

Я подошёл к ближайшему шкафу и пробежал взглядом по полкам. Книги, много книг, и все ровно такие же, что я видел в музеях. Такие толстые, красочные, какие-то из кожи, какие-то из дерева, каждая чуть ли не произведение искусства.

Одну я даже вытащил и открыл. Кое-что за время в этом мире я уже умел, и чтение входило в их число. Местный язык явно не без вмешательства драконьей крови давался мне достаточно легко, и за время странствий с торговцем я набил кое-какой словарный багаж, достаточный, чтобы открыть книгу и хотя бы понять, о чём она.

Эта была… трактатом о важности этикета в мире, где правит хаос. Судя по всему, небесные всадницы эту книжку не читали, то-то она ново выглядит.

Единственная проблема, с которой я сталкивался при чтении — это сам текст. Он был просто тяжёлым, через каждое предложение надо было буквально продираться. Ну типа вот:

«Подлежит надлежит каждому, являющемуся пред лицом неузнанного, то ли старшего, то ли знатнейшего либо властью облечённого, прежде всего усмирить поспешность сердца своего, дабы не опередила она разум, и обуздать язык, дабы не изрёк он слов неуместных либо дерзких, кои, будучи однажды выпущены, подобны стрелам, уже не возвращающимся в колчан, поприветствовать его по правилам всем, как приветствуешь себя важнейшего с уважением».

Это что за кошмар? Ну типа… я знаю, что здесь написано: каждый должен приветствовать незнакомца, как приветствовал бы уважаемого человека, а не сказать, а потом жалеть. Но почему так и не написать? Какие колчаны, какое «обуздать язык», кто это вообще писал⁈

— Заинтересовался этикетом? — раздался голос слева от меня, заставив вздрогнуть.

А вот и библиотекарь… эта… Тефея.

Я видел эту девчонку. Меня она не гнобила, просто молчала и относилась к более молодым, правда, выглядела, уж извините за прямоту, как зубрила. Собственно, с круглыми очками на носу именно так она выглядела и сейчас. Хотя именно благодаря природной красоте (или той, которой наделяют драконы) она больше напоминала тех самых скромниц-красавиц-отличниц, ответственных за библиотеку, из сериалов или аниме. Да она даже книгу так же держала — крест-накрест руками у груди.

— Этикет так-то я знаю, — пробормотал я, ставя книжку обратно на полку. — У других с ним проблемы.

— Думаешь?

— А чего думать? Я ел, никого не трогал, разговаривал с Аэль, и тут мне говорят, что я ем хрючево, да и что с меня, в принципе, взять. Это ты называешь этикетом?

— Нет, — нехотя призналась она. — Но грубить не стоило.

— Погоди-погоди, — усмехнулся я, подняв руки. — То есть мне грубить нормально, оскорблять меня нормально, но ответить мне нельзя? Ты бы смолчала на моём месте?

— Нет, — опять нехотя призналась Тефея. — Но они аристократки.

— Так может стоит вести себя как аристократки, а не как чернь? Потому что так, как разговаривают они, общается быдло.

Как же ей тяжело было принять мою точку зрения. С одной стороны, я прямо-таки вижу, как она пытается найти им оправдание, но с другой — сама понимает, что я по всем фронтам прав, и ей просто нечем крыть.

Ладно…

— Тут, наверное, целое состояние… — вздохнул я, окидывая взглядом полки. — Жаль, читать сложно.

— Ты не умеешь?

— Я-то умею. И поэтому говорю — текст тяжёлый.

— Он и должен быть тяжёлым. Он развивает ум, затачивает его, как лезвие клинка, — настоятельно заметила Тефея.

— Или тупит его, как камень. Книга должна передавать смысл, быть легко доступной, вот как наша речь. Как мне Серафина всё рассказывала, таким же и он должен быть. Понятным, а не «догадайся сам».

— Читая книгу, ты постигаешь истину. Открываешь её. Всё, что легко даётся, быстро уходит.

— Хорошо, — не стал спорить я. — Ты ведь тоже когда-то была принята сюда, верно?

— Да, как и все мы, — согласилась она.

— Тебе рассказывали об этом месте, так? Говорили, что и как?

— Да, всё верно.

— Ты забыла это?

— Это… другое, — покачала Тефея головой. — Не то же самое.

— Как это? Тебе открыли истину. Открыли довольно просто. Ты её забыла? Нет. А теперь с другой стороны: много ли людей вообще будут читать такую книгу, где надо буквально сражаться с текстом, чтобы выяснить истину? Многие до неё дойдут?

Вижу, что поняла. Вижу, что хмурится и злится, потому что я прав, а она нет. И это ущемляет её гордость, ведь Тефея же всадница, должна быть первой, даже если это первенство в библиотеке, и соперников, кроме неё, здесь нет. Ладно, а то я сейчас со всеми отношения перепорчу.

— Мне сказали, что ты меня будешь обучать.

— Держи, — протянула она хмуро книгу. — Постигай истину.

Я открыл книгу и понял — это будет бойня.

— И ты мне ничего рассказывать не будешь? Ни лекций, ничего?

— Ты считаешь себя самым умным. В руки тебе знамя.

— Ладно, я понял, — вдохнул я.

Спорить не хотелось.

Эти девки просто ЧСВ-шницы. Привыкли, что на них смотрят снизу вверх, вот и зазвездились в конец, считая себя едва ли не небожительницами. Что-то пытаться доказать, что-то объяснять было им бесполезно, потому что невозможно разговаривать с человеком, который слепо верит в свою непогрешимую правоту.

Короче, мудачки.

Благо рак мозга здесь захватил не всех, и адекватных хватает. Это не может не радовать…

— Серафина, ты хотела видеть меня?

Татьяна остановилась в нескольких метрах от Серафины, которая стояла на тренировочной площадке у парапета, глядя куда-то вдаль.

— Да, хотела, Татьяна, — произнесла та не сразу. — Рядом с нами есть кто-либо ещё?

Девушка огляделась.

— Нет, нету.

— Отлично. Тогда говори.

— Что говорить? — не поняла она.

— Всё, что ты хотела мне сказать. Не бойся, это останется между нами, клянусь тебе своей жизнью. Так говори же.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — нахмурилась та.

— К чему я клоню? — обернулась Серафина. Её лицо было непроницаемо. Буквально превратилось в маску без единой эмоции, да и аура главы была столь тяжёлой, что даже Татьяна, будучи небесной всадницей больше сотни лет, почувствовала себя неуютно рядом. — Как ты там сказала сегодня в столовой? Тебя не остановлю ни я, ни Каталина, ни кто-либо ещё.

— Послушай, я совсем не это имела в виду… — начала та оправдываться.

— Ты поставила мой авторитет перед всеми под сомнение, Татьяна. Перед всеми небесными всадницами сказала, что тебя я не могу остановить. То есть ты считаешь, что я недостаточно хороша, чтобы командовать тобой. Следовательно, у нас есть проблема.

— У нас нет проблем, Серафина, это была случайность…

— Бери меч.

— Что? — не поняла девушка.

— Бери меч, — кивнула Серафина на клинок, который был прислонён к парапету. — В отряде не может быть двух глав. Решим вопрос методом старым и проверенным. Сильнейший будет командовать всеми.

— Серафина…

— Бери. Меч.

Татьяна не хотела брать меч. Не потому что боялась, хотя бояться Серафину стоило — та фехтовала хорошо, годы тренировок и сражений не проходили бесследно. Сама мысль пойти против главы небесных всадниц казалась ей едва ли не богохульством. Пойти против той, кто была ей как сестра все эти годы, когда все остальные близкие давно сгинули во времени. Они называли друг друга семьёй не просто так — просто никого, кроме соратниц, больше у них и не было.

Татьяна молча встала на колени, склонив голову.

— Простите меня, глава небесных всадниц и хранительница шпиля Серафина Ди Вльен’Санти. Язык мой — враг мой, и я готова понести своё заслуженное наказание. Моя вина неоспорима, — тихо произнесла она.