— Здесь.

Наперсточник побледнел.

Победа.

Через полчаса юноша шёл по ярмарке, увешанный призами, как рождественская ёлка. Плюшевый лев под мышкой, на шее связка бубликов, на голове цветастая шляпа. Пара браслетов на запястье.

Изабелла была на грани истерики.

— КТО. ОН. ТАКОЙ⁈ — шипела она, дергая Агату за рукав. — Я — Королева Британии! Училась фехтованию, стрельбе, этикету, стратегии, боевым эфирным искусствам! Так ответь, бабушка! Почему проигрываю во все эти дурацкие игры, а этот… этот! Проходит их как прогулку по парку⁈ Несправедливо! Это государственная измена!

— Возможно, у него просто есть к ним талант, — усмехнулась Агата. — Или он жульничает лучше, чем хозяева аттракционов.

— Вот это я и хочу выяснить! — глаза Изабеллы сузились. — Я узнаю его секрет. Даже если придется…

В этот момент юноша остановился у стойки регистрации участников турнира.

— Ага! — Королева встрепенулась. — Он идет записываться! Бабушка, мы должны подойти ближе! Хочу знать, в какой дисциплине он собирается позориться. Потому что на настоящей арене, с настоящим оружием, ему не помогут никакие фокусы! — и хищно улыбнулась. — Наконец, я увижу, как он проиграет. И буду смеяться. Громко. Долго. Злобно.

Агата лишь покачала головой. Ей было очевидно, что юная Изабелла заинтересована этим странным мальчишкой. И, кстати, почему этот Инициированный кого-то ей напоминает? Странное ощущение. Будто уже видела его где-то.

— Бабушка, пригнись! Твой чепец виден как какой-то белый флаг при капитуляции!

Старушка-архимагистр, сохраняя завидное спокойствие, сделала вид, что изучает ассортимент медовых коврижек, хотя цепкий взгляд тоже не отрывался от мальчишки в чёрном плаще. Что-то её в нём беспокоило. Слишком странное поведение для его возраста. А этому будто туева куча лет, такой умиротворённый, не дёрганный, всё делает размеренно. Да даже походка будто у зрелого мужчины, решившего насладиться этой шумной ярмаркой. А ещё — никакого восторга в глазах. Да и глаза… отчего они такие жуткие?

— Сейчас мы узнаем, в чем он горазд. — ворчала рядом Изабелла. — Спорю на любимую диадему, он выберет что-то глупое. Например, метание навоза.

— Такой дисциплины нет в списке, Ваше Величество, — сухо заметила Агата.

— А жаль. У него бы к такому точно был талант.

Александр же подошел к столу, за коим восседал уставший писарь, похожий на моржа: усатый, грузный и невероятно важный.

— Имя? — буркнул писарь, макая перо в чернильницу.

— Алекс Норт, — донёсся спокойный голос.

— Алекс Норт… — повторила шёпотом Изабелла, затем нахмурилась и взглянула на Агату. — Бабушка, у нас есть такой род? Норты?

— Граф Нортгемптон, ещё есть барон Нортклифф, — монотонно отозвалась старушка. — А просто «Норт». Хм. Это обычно бастарды с севера.

— Бастард значит, — кивнула Королева. — Так и знала. В нём нет ни капли благородства! Ты видела, как он ел сосиску? Как варвар!

Тем временем писарь у шатра продолжал допрос:

— Герб? Девиз? Поручитель?

— Герб — пустой кошелёк, девиз — «слабоумие и отвага», поручитель — вот этот лев, — юный Александр похлопал плюшевую игрушку по голове. — Пишите: вольный наёмник.

Писарь, явно привыкший к идиотам, тяжко вздохнул.

— Дисциплина?

Изабелла затаила дыхание. «Меч? Топор? Стенка на стенку? Ну же, скажи „рыцарский поединок“, чтобы я увидела, как тебя выбьют из седла на первой секунде!»

— Стрельба из лука.

Королева разочарованно выдохнула, закатив глаза, и фыркнула:

— Лук? Скука смертная! Я думала, он выберет мечи! Или топор! Чтобы я увидела, как его отлупят по-настоящему. А тут… пф-ф. Стоишь, щуришься, стреляешь. Тоже мне, герой.

Писарь скрипнул пером.

— Взнос — пять фунтов. Своё оружие есть?

— Найдется, — юноша выложил монеты, те звякнули о дерево.

Взамен получил номерок и уже собирался развернуться, дабы уйти, но вдруг притормозил, вспомнив незначительную деталь. Опёрся локтем о стол, нависая над писарем с наглой ухмылкой, за которую Изабелле хотелось его ударить и накормить одновременно.

— Кстати, уважаемый, — с ленцой протянул он. — А за что боремся-то? Я тут краем уха слышал про «вечную славу», но, сами понимаете, славой сыт не будешь, да и в стакан не нальешь. Какой главный приз?

Писарь впервые внимательно взглянул на него. Посмотрел на дешёвый с вида плащ, на плюшевого льва, на походную одежду. И расплылся в ехидной усмешке.

— Смотри-ка, деловой какой. Ну слушай, северянин. Главный приз в стрелковой дисциплине — пять тысяч золотых.

В укрытии за бочками Изабелла поперхнулась воздухом и просипела.

— Пять тысяч⁈ Кто утвердил такую сумму⁈ Мы же планировали две!

Юноша же одобрительно присвистнул.

— Пять тысяч? Недурно.

Писарь, довольный эффектом, откинулся на спинку кресла, предвкушая реакцию от своих следующих слов.

— И это не всё, парень. Победитель получит ещё и высшую честь, о которой мечтают все такие же безродные юнцы, как ты. Право подняться в Королевскую Ложу и… поцеловать руку Её Величества Королевы Изабеллы. — и широко-широко улыбнулся, ожидая, что малец сейчас покраснеет, начнёт заикаться или вообще упадет в обморок от восторга!

Изабелла в своем укрытии выпрямилась, расправила гордо плечи. «Вот так-то! Трепещи, хам!»

Александр помолчал секунду. Задумчиво почесал подбородок.

— Руку, значит… — протянул он без энтузиазма, будто ему только что предложили поцеловать не руку КОРОЛЕВЫ, а дверную ручку. — Что ж… Пять тысяч, конечно, весомый аргумент. А насчёт поцелуя… Ну, надеюсь, Её Величество не будет против. Кто я такой, чтобы отказывать даме в маленьком удовольствии поздравить победителя?

Писарь поперхнулся.

— Ты… Ты что несёшь, оборванец⁈ «Отказывать даме»⁈ Это Королева!

— Королевы тоже женщины, приятель, — юноша подмигнул ему. — Ладно, бывай.

После развернулся и, насвистывая приятный мотивчик, растворился в толпе.

У писаря отпала челюсть. Перо выпало из рук и оставило жирную кляксу на пергаменте.

Изабелла превратилась в безмолвную статую. Щёки медленно-медленно наливались краской, переходя от розового к пунцовому.

— О… Отказывать… даме⁈ — прошипела она. — В «маленьком удовольствии»⁈ Да я… Да я ему эту руку… Я ему голову откушу! Бабушка! Ты слышала⁈

Агата, сохраняя невозмутимость, сдерживала улыбку.

— Слышала, Ваше Величество. Наглец редкостный. Но формально, если он победит, что маловероятно с такими соперниками, то целовать он будет руку Элис. Так что ваша честь, технически, не пострадает.

Изабелла замерла.

И вдруг поняла, что эта мысль бесит её ещё больше! Какой-то бродяга будет целовать руку её двойника, думая, что это она? А она будет стоять в толпе и просто смотреть, не в силах высказать ему всё и даже отказать⁈

— Идем, Агата, — скомандовала она ледяным тоном. — Нам нужно занять лучшие места. Когда он промахнётся… я… я просто обязана увидеть его лицо. И как засмеюсь громче всех на этом стадионе!

— Как прикажете, Ваше Величество.

Изабелла свирепо поправила юбку и, не сводя глаз со спины своего нового личного врага номер один, направилась в самую гущу.

Турнирное поле гудело!

Хотя до главных событий — конных сшибок, и дуэлей на мечах, где сталь гнется о сталь, а практики ломают друг друга ради дамских платков было ещё далеко, амфитеатр уже был заполнен на две трети! Тысячи людей стеклись сюда, чтобы посмотреть на «разогрев». А на разогреве всегда была стрельба из луков. Да и считалась данная дисциплина самой народной. Здесь барон мог проиграть сыну мясника, а наёмник — перестрелять обученного гвардейца. И это чертовски щекотало нервы толпе, обожающей истории про выскочек!

— ГОРЯЧИЕ ПИРОГИ! ПИВО! ЖАРЕНЫЕ ОРЕХИ! — шныряли меж рядами торговцы, ловко перекидывая еду и монеты через головы зрителей.

— Ставлю два шиллинга на капитана из Гвардии! — орали на трибунах.