— Ох… что… что происходит… — по её щекам текут уже совсем ИНЫЕ слёзы. Она вдруг вспомнила, что я предупредил её КОГДА МЕНЯ ОСТАНОВИТЬ. — Х-хватит…

Ну, а я что? Ничего. Мне стало интересно, насколько глубок её потенциал. Ну и азарт исследователя, скажем так, взял своё.

Двадцать пять лет…

Двадцать…

Лицо Аннабель разгладилось окончательно. Исчезла едва уловимая жесткость в уголках губ, свойственная зрелым женщинам. Кожа сияет свежестью, щёки наливаются румянцем. Взгляд, преисполненный житейской мудрости и боли, становится более ясным, дерзким.

— Хозяин? — в её голосе пропала вся хрипотца, теперь звонкий, чистый. — ХОЗЯИН, СТОЙ! КУДА МЫ ЕДЕМ⁈

Девятнадцать.

Надцать… МУХА-ХА-ХА… Надцать!

Её фигура под плащом меняется. Властная стать зрелой матроны уступает место гибкой грации дикой кошечки. Плечи становятся уже, талия — тоньше.

Аннабель вылупила свои огромные серые глаза на отражение. Хватает себя за грудь! Конечно, всё еще заметную, но уже не ту монументальную, что была раньше!

— А⁈ Мои формы! — и возмущается, ощупывая себя. — Где мой четвертый размер⁈ Что это за… АПЕЛЬСИНКИ⁈ СТО-О-ОЙ!!!

Резко обрываю поток и отшатываюсь. Не из-за усталости, просто трясёт от смеха. АХАХАХАХА!

Аннабель замирает перед зеркалом. Плащ велик в плечах. В отражении на неё смотрит ослепительно красивая девушка лет…надцати. Свежая, как утренняя росинка, с густыми пепельными волосами и глазами, в коих читается священный ужас пополам с восторгом.

— Ё-моё, — вытираю выступившую от смеха слезу. — Да ты теперь не Генерал, ты — курсантка! Первокурсница академии!

— Курсантка⁈ — взвизгнула Аннабель, крутясь перед зеркалом и разглядывая свою точеную фигурку. — Ты что наделал⁈ Как я буду командовать солдатами⁈ Меня же всерьез не примут! Я теперь выгляжу как… как девчонка, сбежавшая с уроков!

И оборачивается. Лицо выражает шикарнейшую гамму чувств — от «убью тебя» до «боже, я прекрасна, ты — мой Бог!», что я снова прыснул.

— Зато ни одной морщины! И суставы новые. Не скрипят?

— Не скрипят… — машинально отвечает та, сжав и разжав кулак. Сила в ней так и бурлит.

— Не переживай, — подхожу и по-братски хлопаю её по плечу, теперь она ниже меня на полголовы, но не критично, могу смотреть ей в глаза, лишь слегка опустив взгляд, удобненько. — Через месяц процесс стабилизируется. И, если захочешь, можно будет повторить и накинуть тебе десяток лет для солидности. А пока, что могу сказать? Наслаждайся юностью. Второй шанс даётся не каждому.

Аннабель зависает. Снова оборачивается, смотрит в зеркало. Касается своей гладкой шеи. Разглядывает свои руки — молодые, ловкие, без единого шрама. Шок постепенно проходит. Остаётся осознание. Она не только жива. Она ещё и здорова. Но самое удивительное — молода. Хозяин не просто спас её — он подарил ей время. Самый ценный ресурс во вселенной. Естественно, всё внутри ПЕРЕПОЛНЯЛО её!

— Спасибо! СПАСИБО! СПАСИБО-СПАСИБО-СПАСИБО!!! — выпаливает она и, подавшись вперёд, порывисто обнимает меня за шею, явно намереваясь расцеловать.

Но её губы встречают мою ладонь. Ловко перехватываю её личико, сжимаю щёки, так что губы сложились смешной «уточкой».

— Ты чего удумала, мелочь? — усмехаюсь, глядя в её сияющие глаза. — Статья за совращение малолетних мне в личном деле не нужна. Даже если этой малолетке в душе полтинник.

— Но я… как бы…

— Никаких я, генерал Аннабель! — разворачиваю её за плечи в сторону кухни. — Энергию девать некуда? Гормоны шалят? Отлично. Шуруй на кухню. Найди еды. Картошку, консервы — что угодно. Я после этого ритуала голоден как волк, а ты теперь девушка молодая, хозяйственная.

Та прижимает ладони к горящим щекам. Вся сияет таким восторгом, что вот-вот взлетит.

— Я всё ещё в шоке! — радостно восклицает она своим новым, мелодичным голоском. — Но клянусь! Клянусь служить тебе вечно, Хозяин! В любом теле!

— Пфф, естественно, — фыркаю, падая обратно в кресло. — Кто ж тебя отпустит. Лет триста ещё отрабатывать.

— Вы — лучший! Согласна хоть на тысячу! — лыбится она и, путаясь в длинном подоле моего плаща, побежала в сторону кухни с грацией молодой лани.

Смотрю ей вслед, качая головой. Вот же, чудо омоложенное. Сразу пришла в себя. Будто никакого девятилетнего заточения и не было. Она точно куда сильнее, чем думал даже этот проклятый мир.

Аннабель скрылась в коридоре, и кричу ей вслед:

— Кстати! Проверь свой эфир! Только аккуратно!

Секунда тишины. А потом дом содрогнулся! Из кухни донеслась волна такой мощной, плотной, ледяной ауры, что задребезжали окна! Прям мощь океана, запертая в теле юной девицы.

— Я… — донёсся оттуда потрясенный шёпот, который тут же перерос в ликование: — Я СНОВА АРХИМАГИСТР! ХОЗЯИН!!! АРХИМАГИСТР ВТОРОЙ СТУПЕНИ!

Усмехаюсь, устало закрывая глаза.

— Сейчас ты — генерал сковородки! — рявкаю в ответ. — И я очень хочу жрать! Так что займись ужином!

Аура на кухне мгновенно втянулась обратно. Вот она — дисциплина, которую даже не нужно тренировать.

— ЕСТЬ, ХОЗЯИН! — и оттуда донеслось бодрое звяканье посуды.

Ну вот. Теперь у меня в помощниках ручная генерал-Архимагистр в теле, кхм, пятидесятилетней лоли? Смертоносная и переполненная энтузиазма. Эх, а ведь моя ненормальная жизнь после беспросветного сна определенно налаживается, хе-хе…

Никакого солнечного утра в Лондоне не наступило. Вместо рассвета столицу накрыло серым, грузным небом. А какой ледяной лил дождь, будто напоминавший всем, всё ещё март, жители! Рано снимать плащи с сапогами! Помимо напоминаний ливень смывал грязь с брусчатки, да и всю надежду горожан на турнирные бои. Из-за такой погоды празднество было перенесено на более подходящее время. По этой-то причине, шумная столичная жизнь сегодня затихла. Рынки пусты. Лавки закрыты. Вместо гортанных криков торгашей и цокота копыт экипажей по улицам разносился лишь ритмичный грохот сапог.

Королевская Гвардия с эмблемой золотого льва щеголяли по районам, а вместе с ними — агенты тайной канцелярии в серых плащах под символикой серого перелётного гуся. И с чего бы подобной силе королевства изливаться на улицы Лондона?

Один из патрульных прикрепил к фонарному столбу свеже распечатанную листовку. Дождь размывал чернила, но портрет оставался чётким. О, художники канцелярии постарались на славу! Лицо юного преступника с длинными черными волосами и миловидной родинкой под левым глазом смотрело на прохожих пугающе! Взгляд тёмных глаз был таким же наглым, как и в жизни.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ОСОБО ОПАСНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРЕСТУПНИК!

Имя: Алекс Норт (возможный псевдоним). Приметы: На вид 18 лет. Чёрные волосы, родинка под левым глазом. Носит чёрный плащ. Уровень угрозы: ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ. Владеет запрещенными эфирными техниками. Награда за точную информацию: 20 000 золотых. Награда за поимку: Титул и поместье.

Ниже, мелким шрифтом, приписано: «При попытке задержания — не вступать в бой. Попытайтесь выйти на дружелюбный контакт и немедленно сообщить властям. Объект опасен и уничтожил отряд Архимагистров».

Подобные листовки были повсюду, на каждой улице, доме, таверне, даже мало-мальской известной торговой лавке. Что говорить, все сортиры были облеплены, не говоря уже о местных газетах, что как болванчики штамповали одну газетёнку за другой, при чём не раскрывая каких-то подробностей, а лишь разыскивается особо опасный преступник. Никакого Воробья. Либо Северова. Просто Алекс Норт. Нечего народу простому знать «за что» и «почему».

Гостиница «У Мамаши Гретхен» была оцеплена службами в три кольца. Солдаты в тяжелых латах стояли плечом к плечу, оттесняя зевак. Особо любопытных могли и забрать для профилактики на сутки в заведение с особым времяпрепровождением. Но таких нашлось всего двое, после поток желающих выведать что там происходит в пансионате, больше не нашлось.

И вот, приехало начальство. Дверь заведения распахнулась и меж стражниками показался ни много ни мало сам Лорд-Эфироправ. В длинном синем плаще, идеальных белых перчатках. Лысый, с без эмоциональным взглядом. Персиваль. Глава тайной канцелярии Британии. Любитель объявляться там, где его не ждут. Собственно, сегодня он снова это сделал. Кто-то мог хотя бы подумать, что сам Лорд Персиваль когда-то заглянет в убогое место, по типу этого? Да не в жизнь! Но вот он здесь. Лично курирует расследование и поиски Воробья. Доверять подобное дело кому-то? Извольте. Слишком дорогая птичка. Упустить такую — и будешь винить себя всю оставшуюся жизнь. Ну, а вторая причина — поймать Воробья, исчезнувшего девять лет назад! Для Персиваля, что имел склад ума того ещё сыщика, подобное было вызовом, поджигающим кровь. Потому-то он и не пьёт сейчас чай, сидя у окна своего особняка, подле тёплого камина, а рыщет под дождём, как рысь в поисках залетевшей в её охотничьи угодья птички.