Эльза приоткрыла сонные глаза.

— Ты уходишь?

— Да. Дела не ждут.

Наклоняюсь и целую её в лоб. Коротко, целомудренно.

— Спасибо тебе, красотка. Ты вернула меня к жизни.

— И тебе… спасибо, — сонно пробормотала она, улыбнувшись уголком губ. — Заходи ещё… когда я отдохну. Недельки через две.

Улыбаюсь, смотрю как она полностью отключается, выполнив тяжёлую работёнку, и со скромными пожитками выхожу в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Тишина. Эх. Плевать на деньги. Пустые карманы — лишь временное неудобство. С голоду не умру, и нормально.

Что ж, Лондон ждёт. Именно в нём, в центре этого гнилого королевства, спрятались крысы, предавшие клан Северовых. Пришло время позаботиться о долгах. А задолжали они очеееень много. Признаться, я собирался заняться ими сразу после битвы в Долине Костей. Даже спланировал натравить на них Аннабель, ведь ради этого и сохранил жизнь этой стервозной генеральше-аристократке, подчинив печатью. Её связи, ресурсы — всё должно было служить мне. Вот только моя «собачонка» за девять лет даже носа не сунула в пещеру! Забыла, кому принадлежит? Решила, что поводок истлел? Или думает, что я сдох? Усмехаюсь той ещё улыбочкой. Ну что ж. Я иду в столицу, Аннабель. И найду тебя. И если ты не прибежишь на поклон и мне придётся искать предателей самому, выполняя твою работу… о, тогда тебя ждёт очень суровое наказание. Очень. Тройное УДОВОЛЬСТВИЕ. И уже даже знаю, какое.

Поправляю мешок на плече, перехватываю трофейный меч, завёрнутый в ткань в другой руке, и спускаюсь вниз. Пора прощаться с Доротти и выдвигаться.

На постоялом дворе таверны было людно. Народ суетился, таскал тюки, проверяли колёса телег, кто похмелялся. Жизнь кипела. Доротти я перехватил у входа в погреб. Она как раз упаковывала в промасленную бумагу внушительный сверток.

— Уже уходишь? — спросила она, не поднимая глаз от работы.

— Труба зовёт, хозяйка. Дела государственной важности не ждут.

Та хмыкнула и сунула мне сверток в руки. Пахло оттуда божественно — и свежей выпечкой и мясом.

— Держи. В дороге пригодится. Ты парень видный, но тощий, откормить бы надо.

— Святая вы, женщина. Спасибо за всё. За кров, за тепло. И Эльзу.

Тётка отмахнулась, но вон как дрогнули уголки губ. Потом кивнула в сторону распахнутых ворот, где у большой крытой повозки возился бородатый купец.

— Ты же в столицу небось намылился? На Большой Королевский Турнир? Вон, старина Барнаби тоже туда едет, и не один — целый караван собирается.

— Турнир? — переспрашиваю, делая вид, что мне просто любопытно.

— Ну ты даешь! Неуж-то не в курсе? Вся Британия гудит. Говорят, Её Величество лично открывать будет. Призовой фонд такой, что можно небольшое графство купить. Вот народ и сходит с ума, все дороги на Лондон забиты.

Вон оно что. Толпа, хаос, внимание властей отвлечено на праздник… Это же идеально! И неловко улыбаюсь.

— От ваших глаз, хозяйка, ничего не скроешь. Поеду, погляжу. Может, и мне чего перепадет…

Через десять минут уже устраиваюсь внутри огромной крытой повозки. Барнаби, тучный купец с здоровенным красным носом, взял меня без вопросов, стоило Доротти шепнуть ему про «того парня, что уложил рыцарей». Охрана нынче в цене, особенно когда на дорогах столько сброда.

Под тентом довольно уютно, ещё и сухо. На тюках с шерстью и бочках с элем уже сидело четверо: ворчливая бабка с закрытой корзиной гусей, молодой паренёк с бегающими глазками и двое пожилых торгашей, которые так горячо спорили, что перекрикивали шум дождя. Да, тот снова пошёл.

— Говорю вам, это всё политика! — горячился первый, в смешной соломенной шляпе. — Турнир этот — просто способ отвлечь народ от цен на уголь и эфирит! Королева покажется на пять минут, помашет ручкой и уйдет во дворец.

— Да брось ты, Бобби! — шикал на него второй. — В этот раз всё серьезно. Слышал, даже из Азии делегацию ждут. Это тебе не деревенские потешки, там лучшие бойцы будут! Если наш товар там выставить — озолотимся!

Повозка качнулась на яме и, скрипя колесами, с натугой пошла в горочку. Сам сижу в углу, натянув капюшон, и слушаю. Значит, я прав, вся столица будет стоять на ушах. Отлично. В таком муравейнике легче всего затеряться и найти нужных людей.

— Эй, парень! — окликивает меня торговец в шляпе, коему надоело спорить. — Ты чего молчишь всю дорогу? Мы тут все свои, простые люди. Я — Бобби, сукно вожу. Это вот Джерри. А тебя как величать?

Все взгляды в повозке тут же скрестились на моей тушке. Даже гуси, пройдохи, и те притихли. Чуть сдвигаю капюшон ради приличия. Называть настоящее имя? Смысл? Но ведь можно сыграть в интересную игру. Надеюсь, её оценят в будущем.

— Алекс.

— Просто Алекс? — прищурился Бобби. — Негусто. А фамилия? Или секрет? — и неловко хохотнул.

Улыбаюсь в ответ и перевожу взгляд с него в щель тента на удаляющийся под дождем Стоунбридж.

— Я с Севера. Так что зовите — Алекс Норт.

Бобби одобрительно кивнул.

— Звучит. Холодная фамилия, крепкая. Ну, будем знакомы, юный мистер Норт. Если ты и правда так хорош, как болтают, то ехать с тобой куда спокойнее.

Молча киваю и прислоняюсь к мягкому тюку шерсти, прикрыв глаза. Повозка набирает ход. Шум дождя убаюкивает. Норт значит. Как «Северов», просто на английский лад. Забавно вышло. Что ж, жди, Лондон, последний наследник Севера, Ненормальный Практик и Воробей уже в пути…

ЛОНДОН

Лондонский клуб «Белая Лилия» славился тем, что здесь можно было купить любую тайну. Вот только в дальней комнате, защищенной слоем звукоизолирующего барьера, обсуждали новую, которую вряд ли продадут даже за особо круглую сумму.

За столешницей из красного дерева восседали трое. Фридрих фон Кляйн, советник подпольной немецкой секты и, по совместительству, архимагистр первой ступени. Он аккуратно, с особой педантичностью срезал кожуру с яблока серебряным ножичком. Тонкими-тонкими слоями. На первый взгляд — безобидный, как старый учитель музыки. На голове проплешина, округлые очки, выбритые щёки с ямочками, добрый взгляд голубых глаз, сгорбленная осанка.

Напротив него, как контраст, безалаберно закинув ноги в чёрных лакированных сапогах прямо на стол, развалилась Катарина. Блондинка с короткой стрижкой и блядской улыбкой. На голом теле напялен мужской фрак — столь чопорно, столь дерзко и вызывающе, что будто укор всем британским леди. Выглядела она точь шлюха, но стоит признать, шлюха с симпотной мордашкой, хоть ей и около сорока пяти.

— Англичане такие мягкие… — она выпустила струйку дыма в потолок. — Слабые. Потешные. Устроили Турнир, позвали азиатов, играют в благородство. Тошнит.

— Спокойствие, фрау Катарина, — отозвался Фридрих, орудующий ножиком. — Их мягкость — наше преимущество. Они забыли, что такое настоящая сила. Обмелели. Так мы напомним.

В углу кабинета, в полумраке, с закрытыми глазами сидела огромная фигура. Человек-гора. Даже так — ГОООРАААА! Он не шевелился. Да этот дьявол, казалось, даже не дышал! Вокруг него так сильно дрожал воздух, искажаясь от колоссального давления эфира, который ГОРА с трудом удерживал внутри, что боялся залететь в ноздри этого полубога.

— Господин Отто готов? — шёпотом спросила белобрысая Катарина, кивнув на гиганта.

— Господин Отто не просто готов, — тихо усмехнулся Фридрих, дабы того не потревожить. — Он жаждет разрушений. Мы зарегистрировали его как наемника из Швейцарии. Никто не знает, что под его личиной скрывается Лорд-эфироправ. Господин Клаус поставил столько контуров, что теперь тот видится всем архимагистром первой ступени.

Катарина плотоядно облизнула губы, накрашенные чёрной помадой.

— Лорд-эфироправ на турнире… Какая же будет бойня.

— Именно. Господин Отто не просто победит. Он устроит показательную казнь. Разорвёт фаворита Королевы в финале на куски голыми руками. А когда толпа оцепенеет от ужаса… — Фридрих отрезал дольку яблока и наколол на нож. — Мы начнём операцию «Возмездие». Вырежем толпы и подорвём ложу азиатской делегации. Никакого огня, только волна распада. Дракон и Солнце исчезнут. Азия обвинит Британию. Дипломатия канет в лету.