Он прильнул к её горячей спине, схватил её за горло, по-хозяйски. Зубами впился в её плечо. Продолжая её долбить и долбить. Неистово. Беспощадно. Аннабелька тонула в экстазе. Раскачивалась в такт его толчкам. Работала бёдрами, подмахивая. Юная кобылица должна быть как следует обкатана. Только тогда станет послушной. Шлепки плоти о плоть заглушали треск грома. Всё пропахло сексом, вперемешку с потом, алкоголем и оладушками.

Чувствуя, как внизу живота сжимается тугой, неотвратимый прилив, юноша вытащил «себя» из её сжавшейся попки и снова, грубо, без предупреждения, перевернул её, а затем под её опьяненным возбужденным взглядом встал на ноги прямо на кровати и излился на неё. На живот, на грудь, щёки, губы, лоб. Долго, обильно. Пометил так пометил территорию называется.

— Х-хозяин… — лежала Аннабель обессиленная, глядя на него абсолютно покорным взглядом.

Тот стоял над ней и смотрел в её серые, кажется, влюбленные глаза. В них не осталось ни дерзости, ни пьяного вызова. Лишь опустошение и тлеющее, постыдное удовлетворение.

Он присел на корточки, провёл большим пальцем по её губам.

— Ты хорошо постаралась, так что, заслужила пятиминутный отдых. Иди обмойся, и продолжим.

— Че… чегошеньки⁈

Полдень. Всё когда-то заканчивается, наконец дошла очередь и до бесконечного лондонского дождя. Сегодня даже светило солнце! Вот только шторы в спальне были задернуты плотнее плотного и не пропускали даже намёка на дневной свет. Что до самой комнаты, то она напоминала поле битвы: подушки на полу, простыни скручены в жгут, пара из них какого-то чёрта вообще привязаны к люстре! Стул опрокинут. Кресло развёрнуто! Куча разодранных в клочья платьев и чулков!

Дверь ванной открылась, выпустив облако пара. Юноша, обмотав бедра полотенцем, выбрался наружу. Свежий, бодрый, полный сил. Энергия прям и бурлила. Оглядел пустую помятую кровать:

— Хм… — и ухмыльнулся, вытирая волосы вторым полотенцем.

В спальне подозрительно тихо. Слишком тихо для места, где ещё полчаса назад стоял стон, от которого, краснели даже мыши в подвале.

— Ге-е-е-не-е-е-ра-а-ал… — протянул он сладким, елейным голосом, неспешно ступая по паркету. — ГенералОЧКА моя… Выходи…

Тишина.

Абсолютная!

Он подошел к огромному шкафу.

— Попалась!

И распахнул дверцы. Пусто. Только костюмы висят себе сиротливо, да и всё.

— Надо же… — протянул он громко, чтобы «жертва» слышала. — Сбежала? Дезертировала с поля любовной брани? Ай-яй-яй… за такое следует НАКАЗАНИЕ.

Он сделал вид, что ищет тапочки, и скосил глаза вниз. Из-под кровати, у самой ножки, предательски торчал длинный пепельный локон. Тут же подавил смешок.

— Куда же она спряталась… — промурлыкал он, подходя к кровати. — Неужели испарилась?

Аннабелька же, лёжа под кроватью, зажала рот обеими ладонями. Серые перепуганные глаза размером с блюдца. В голове паническая мысль:

«Кто он, Святая Дева Мария, нахрен такой⁈ Трахарь Ада⁈ Не член, а вечный двигатель на эфирной тяге! Да я ног не чувствую! Вообще ничего ниже пояса! А моя попа! Спасите!»

Она увидела его ноги. Те подошли вплотную. Потом колени согнулись. Лицо Александра, сияющее дьявольской, довольной лыбой, медленно опустилось. И золотые глаза встретились с её расширенными от ужаса зрачками.

— Ку-ку, — ласково произнёс он.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — взвизгнула Аннабель, вжимаясь в стену, дальше ползти всё равно было некуда. — Не надо!!! Я больше не могу-у-у!!! У меня попа кипит!!! И не только она!!!

— Ну что ты, — юноша протянул руку и схватил её за лодыжку. — Иди сюда, моя радость.

— ААА!!! ОТПУСТИ!!! — она цеплялась ногтями за ковер, но силы были неравны.

Он выволок её из-под кровати одним рывком. Аннабель была абсолютно голая, растрепанная, с засосами на всём теле и выражением того ещё священного ужаса на лице!

— Ты же сама говорила, — назидательно произнес он, нависая над ней, — что ты — ГЕНЕРАЛ. Что ты всё вытерпишь. Что ты «Стальная Роза».

— Я БЫЛА ПЬЯНА!!! — заорала она, прикрываясь руками. — ДАЖЕ ГЕНЕРАЛЫ ОШИБАЮТСЯ!!! ЭТО БЫЛА ТАКТИЧЕСКАЯ ОШИБКА РАЗВЕДКИ!!!

Он рассмеялся, подхватил её в охапку и прижал к себе. Она тут же обмякла, поняв, что сопротивление бесполезно. Он же наклонился к её уху, сжав ладонью её мягкую, пострадавшую за ночь ягодицу.

— Не переживай, с утра я обычно более нежен, — шепнул он обжигающим шепотом.

Аннабель сглотнула. Закусила губу, глядя на него влажными глазами.

— Я… — выдохнула она честно. — Хозяин… я правда больше не вытерплю… Вот-вот сломаюсь…

Она выглядела так жалко и так возбуждающе одновременно, что он едва-едва сдержался. Но, всё же, время поджимало. Пора делать дела, а девушки… девушки — потом!

ШЛЕП!

Смачный шлепок разнесся по спальне. На правой ягодице Аннабель мгновенно расцвел красный отпечаток его ладони.

— Ай! — пискнула она, подпрыгнув в его объятиях.

— Это тебе на память, — усмехнулся он, отпуская её. — Всё, амнистия. Марш в ванную. Время уже полдень. Пока пообедаем, пока ты накрасишься, как раз к Финалу и успеем.

Аннабель моргнула. Жива? Свободна⁈ Она вскочила, выпрямилась, и улыбнулась самой благодарной улыбкой на свете! Тут же щелкнула босыми пятками, вытянулась в струнку, насколько позволяло состояние, и козырнула.

— ЕСТЬ, ХОЗЯИН!

И, сверкая голым тылом с красной меткой, рванула в сторону ванной с прытью лани. Но у самой двери резко затормозила. Обернулась через плечо. В серых глазах же плясали черти. Вся робость исчезла, осталась только наглая, женская уверенность в капле своей власти над этим монстром.

— Хозяин! — бросила она, хищно улыбаясь. — Теперь я понимаю, одной Королевы вам будет мало! Я согласна забрать и Изабеллу! И ещё штук пять! Вы — ненормальный трахарь!

И скрылась за дверью.

Юноша же, накинув рубашку, хмыкнул.

— Пф, — и посмотрел на часы. — Что ж. Разминка закончена. Пора забрать главный приз королевства. А может, и саму Королеву. Ведь как говорится — аппетит приходит во время еды. А я всё ещё голоден…

Вчерашняя буря, как по заказу британской канцелярии, вымыла серые небеса до яркой синевы. По крайней мере над столицей. Кучные тучи подобно бандюкам ещё висели в сторонке, да поглядывали, когда можно снова ворваться в город. А что до редкой гостьи в туманной столице, именуемой Солнцем, так эта звезда сегодня сияла ярко-ярко, отражаясь даже в мало-мальской луже, в окнах таверн и домов и, конечно же, в начищенных доспехах рыцарей. О, сегодня Лондон был полон ими! Собственно, и сам наряжен впрямь как невеста на выданье! От Трафальгарской площади до самого входа на Королевскую Арену тянулись гирлянды из разноцветных шёлковых лент. А сколько всевозможных полотен колыхалось на ветру! Тут и флаги великих Домов, и гербы рыцарских орденов, и академий и школ фехтований. Всевозможных контрастов! Лениво трепыхаясь при каждом порыве ветерка, они привносили в праздник свои особые нотки атмосферы.

Улицы же гудели. Десятки тысяч людей. Местные жители в лучших воскресных костюмах. Туристы из всей Европы, щебечущие и жующие уличные яства. Суровые делегации дипломатов. Гости из Азии в шелках.

— Свежие газеты! Газееееты! — надрывались мальчишки на каждом углу. — Турнир продолжается! Узнайте про фаворитов!

И никаких упоминаний о ночных убийствах. Утренний тираж убрали с полок, напечатав новый. Добрый! Светлый! Где всё ХОРОШО! Никто не хотел думать, да и вообще, слышать о ночных убийствах. Да, гарнизоны подняты, городская стража блюдит, канцелярия ведёт расследование. Но всё это где-то там, далеко и людей не касается, а здесь — на залитых солнцем проспектах, царит эйфория. Людям нужен праздник. Зрелища. Торжество! А не это вот всё.

Патрули напичканы действительно всюду, уж слишком много. Гвардейцы на каждой, даже забытой властями улице в сверкающих парадных шлемах. Улыбались прохожим, салютовали дамам, но глаза бегали по лицам гражданских нервно, цепко. Не нужно было гадать — кого именно они ищут. Мальчишку Алекса Норта, да Аннабель Винтрехолл, предполагая, что те могут воспользоваться праздником и выйти за едой, медикаментами, чем угодно! Или просто сбежать. Так что стража смотрела в оба, выискивая потасканную старуху и длинноволосого брюнета с родинкой. Но, при этом, был строгий приказ: «Не сеем панику. Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем».