Она захлебывается слезами, её колотит. Смотрит на меня сквозь град слёз и ждёт отвращения в моём взгляде. Ждёт, что я соглашусь. Что уйду, оставив ей кинжал из жалости.
Перестаю её гладить по голове. Вместо этого наклоняюсь к ней. Близко-близко.
И медленно-медленно улыбаюсь. Спокойно. Самоуверенно. Той самой улыбкой, как в ту ночь, когда она присягнула мне на верность.
— Глупая, — произношу мягко, вытирая большим пальцем слезу, катящуюся по её морщинистой щеке. — Неужели моя маленькая собачонка забыла, кто её Хозяин?
Аннабель замирает, не дыша. Её истерика споткнулась об эту фразу, о мой тон, не допускающий сомнений. О мой взгляд. Улыбку.
— Ты принадлежишь мне, генерал Аннабель. А то, что принадлежит мне, стареет и ломается только тогда, когда я это разрешу.
Она пока не понимает о чём я, даже не задаётся вопросом, почему выгляжу точно, как и девять лет назад, хотя должен был явно повзрослеть. Всё ещё шок. Но даже ощущая себя в шаге от безумия, рада услышать хоть что-то доброе в свой адрес. Вон как выдыхает. Но вижу как ей ОЧЕНЬ тяжело. Очень. Представляю, через что она прошла и что сейчас творится в её голове, ведь и сам бывал в плену. Тот факт, что она не сошла с ума, уже говорит о ней многое. Эта женщина куда крепче, чем все думали.
Поднимаюсь с кровати:
— Так. Слёзы, конечно, хороши для очистки глазных каналов, но на пустой желудок плакать вредно, — киваю на дверь. — Для начала тебе нужно поесть. Я пойду закажу ужин, спокойно поешь, а после мы свалим отсюда.
Аннабель вздрагивает, как от холода. Она с трудом, кряхтя, усаживается на кровати, обхватывает колени костлявыми руками, пытаясь прикрыться обрывками того, что когда-то было платьем.
— Здесь… небезопасно? — хрипло спрашивает она, затравленно озираясь на окна.
— Пока что безопасно, — пожимаю плечами. — Гретхен лишних вопросов не задает, а стены тут крепкие. Но, кто знает, когда королевская гвардия прочешет весь город, найдёт меня и потащит на виселицу.
Аннабель вскидывает голову. На секунду в её потухшем глазу мелькает тревога.
— На виселицу? Сколько ты уже в городе? И что уже успел натворить?
Усмехаюсь, вспоминая вытянутые лица в королевской ложе.
— Ну… всего парочку дней, но, скажем так, успел немного отличиться. Выиграл турнир по стрельбе из лука. Пять тысяч золотых, слава, почет, всё такое…
— И? — Аннабель хмурится, не понимая, где здесь преступление.
— И право поцеловать руку Её Величества, — хмыкаю. — Даже поднялся в ложу. Королева, вернее, её двойник как я понял, протянула мне руку, толпа затаила дыхание… И тут я почувствовал, что тебе конец. В беде моя собачка. — и улыбаюсь жестче. — По приезду ведь думал, что ты не выходишь из своего особняка и попросту спишь. Но когда печать стала терять сигнал и гаснуть, понял, что ты вовсе не дрыхнешь, а вот-вот откинешь концы. Потому просто развернулся и сбежал. Прямо перед носом королевы.
Глаз Аннабель округлился. Естественно, она знала этикет. Знала законы. И вполне представляла, что такое оскорбление Короны!
— То есть… — шепчет она, не веря своим ушам. — Ты бросил Её Величество с протянутой рукой? Перед тысячами людей? Ты же публично унизил монарха!
— Ага, — легко соглашаюсь с вердиктом. — Ей, кстати, полезно. Спесь сбивает.
Аннабель молча смотрит на меня долгие пять секунд. Потом закрывает лицо ладонями и издаёт стон, переходящий в истеричный смешок.
— Ты точно ненормальный… — выдыхает она и, убрав искалеченные ладони, устало смотрит на меня. — Безумец. Ты хоть понимаешь, что стал врагом номер один для всей Британии? И ради чего… ради меня? Сломанной куклы?
— Ради моей собственности, — смотрю на неё абсолютно серьёзно.
— Ты… просто… не знаю… я… — она не могла подобрать слов и как-то обречённо выдохнула, — Кто бы мог подумать… Мы с тобой были врагами. Я пыталась тебя поймать. Убить. А после ты подчинил меня… Я… я бы поняла, если бы ты бросил меня. Но ты… — и сглотнула.
Меж тем снимаю свой чёрный плащ и набрасываю ей на плечи, укутывая. Он был велик ей, скрывал её худобу, шрамы, как и лохмотья.
— Позже поговорим. Располагайся пока, — говорю, поправляя воротник, дабы ей было теплее. — Самые страшные раны я уже подлечил эфиром, кровь остановил, остальное заживёт, когда наберёшься сил. Я пока спущусь вниз, закажу бульон и вина.
После чего направляюсь к двери, но у порога останавливаюсь. Оборачиваюсь. Аннабель сидит в ворохе чёрной ткани, маленькая, седая, измождённая. Смотрит на меня как на божество, сошедшее с небес.
— И это… давай без глупостей, — говорю твёрдым тоном. — Жди меня здесь. Это приказ.
Та судорожно кивает, плотнее кутаясь в мой плащ, как если бы это была самая надёжная броня в мире.
— П-поняла, — тихо отвечает она. — Жду, Хозяин…
Подмигиваю ей и выхожу в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Ставлю контур. Уже третий по счёту, если не брать пространственный и шумоподавляющий. Теперь нужно бы разобраться с едой. А ещё — с тем фактом, что скоро за моей головой придут все ищейки Лондона.
Но это, как говорится, уже мелочи.
Интерлюдия
Зал Совета находился глубоко-глубоко под Букингемским дворцом, где было тихо, спокойно — никакой беготни и, конечно же, лишних ушей. Посреди каменного помещения стоял круглый стол, и четыре массивных кресла. Огроменные, по сути троны судей, вершащих судьбу Британии.
Юная королева Изабелла сидела отнюдь не на одном из них, а низком стуле. Здесь, в данном зале, её корона ничего не значила. Тут правили Лорды-Эфироправы. Те, кто истинно держал королевство за горло. Столпы, на коих зиждилась вся мощь государства.
— Опиши его ещё раз, Агата. И не упускай деталей, — прогремел Герцог Валериус.
Ему было за шестьдесят. Не человек — полубог во плоти. Он из числа тех лордов, кто вёл публичную жизнь и занимал вполне весомую должность — генерал всех военных сил Королевства. Естественно, такой человек не носил шелков, а предпочитал военные мундиры, да и вообще, элементарную скромную одежду без лишних побрякушек. Вот и сейчас он восседал в синем мундире, что был ну прям с иголочки. Нитка к нитке, ни ворсинки. Длинные белокурые волосы с сединой зачёсаны к затылку. Густые брови будто всегда нахмурены, веки надвинуты. Суровые скулы, мощный нос, а какой подбородок. Настоящий породистый красавец. Только вот его телосложение было настолько мощным и огромным, что бросало одновременно и в дрожь и в трепет. Немногим больше двух метров. Весом под две сотни. Полубог, не иначе. Воплощение грубой силы, вот кем был Лорд Валериус.
Старуха Агата, скромно стоящая позади королевы, склонила голову.
— Это был юноша, милорд. На вид — не больше восемнадцати лет. Чёрные волосы по плечи, под левым глазом — маленькая родинка. Одежда простая, как у путника, плащ, сапоги, всё дешевое. Весёлый, наглый, при этом он был таким расслабленным… — она задумалась. — Его аура… Она была свёрнута так плотно, что я приняла его за пустое место. Но когда он прыгнул с ложи… маскировка слетела на долю секунды.
— И что ты увидела? — внимающим голосом спросил Лорд Персиваль.
Этот Эфироправ был полной противоположностью генералу. В синем длинном плаще, белых перчатках. Тощий, сухой, лысый. Но, как ни странно, казалось бы эти недостатки ему шли! Да, он был очень популярен среди придворных дам, да и не только. Чего стоил его пугающий взгляд водянистых, бездушных глаз! Человек-загадка. Многие знали Персиваля как самого пытливого человека королевства. При этом он был очень трудолюбив. И любил объявляться там, где его не ждут, естественно производя фурор! Не одним только рангом полубога — Лорда-Эфироправа, но и острым умом. Он, как раз-таки, второй из публичных лордов и дабы не скучать занимал должность главы тайной канцелярии.
— Это было странно… — Агата нахмурилась, подбирая слова. — Никогда не видела, чтобы аура могла так свёртываться. Он был инициированным, потом мгновение, и увидела Свет. Ослепительный. Яркий. Золотой. Будто Солнце, — сглотнула та. — Но оно совсем не грело. А, не знаю, давило, да. Как будто само Солнце падает на Землю. А его мощь. Уровень Архимагистра третьей ступени. Или выше. Я… признаться, я так и не смогла оценить точно. Всё случилось слишком быстро. Он пробил барьеры арены, как бумагу, и исчез.
