— Что пишешь? — проскрипела Аннабель, затягивая ремни на моем вещевом бродяжном мешке. — Любовное послание?

— Можно и так сказать, — хмыкаю. — Неохота спускаться вниз и объяснять Мамаше Гретхен, почему ухожу с женщиной, похожей на привидение. Так проще.

— П-понятно. Я всё собрала.

Гашу эфирный светильник, подхожу к ней, проверяю, как завязала мешок. Идеально. Закидываю его за плечо.

— Готова?

Она вздохнула, поплотнее запахивая ворот плаща, встала у распахнутого окна, решив, что мы будем выбираться через него. Хотя, сам так сказал, но то была шутка.

— Да, Хозяин.

— Тогда поехали.

Хватаю резко её за талию. Аннабель инстинктивно вцепилась в лацканы моей городской куртки с капюшоном.

И мир поплыл. Уютная тёплая комнатушка исчезает. Реальность скручивается в трубочку, а в следующий миг выплёвывает нас в сырую, холодную ночь.

Мы оказываемся в глухом переулке лондонской подворотни. Пахнет тут той ещё ссаниной, да помоями.

— Кха-а…

Аннабель сгибается пополам и крякнула точь старая кошка, когда пытается выплюнуть шерсть. Её желудок, только что принявший бульон, возмутился не на шутку.

— Буэ-э…

Деликатно похлопываю её по спине, пока она пытается отдышаться.

— С очередным почином.

Та вытерла рот рукавом моего плаща. ЕГО-ТО ЗА ЧТО⁈ Понятно, что она так мстит, но всему есть предел! Ладно, сегодня, но только СЕГОДНЯ! Сделаю вид, что не заметил.

Аннабель поднимает на меня слезящийся глаз и хрипит:

— Ты… кхе-кхе… издеваешься. Мой организм не готов к таким перегрузкам. Мог бы и предупредить о прыжке! Я старая больная женщина! Если ты не заметил!

— Да ладно, просто хотел тебя взбодрить, — и невинно улыбаюсь. — Ничто так не тонизирует, как пространственный прыжок, да и атмосфера ссанной подворотни. Кстати, у меня по всему городу с десяток таких контуров. Метил территорию, пока гулял. Можем посетить любой район: доки, рынок, богатые кварталы. Какой предпочитаешь?

— Кладбище, — бурчит та. — Желательно, сразу в склеп.

— Пф. Смешно. Тебе, вообще-то, ещё работать на меня и работать. Так что даже не мечтай.

Она ворчит что-то невнятное в ответ, сам же оглядываюсь. Мы находимся в тихом, вполне себе респектабельном районе, если не учитывать вонючую подворотню. Жилые дома стоят тут плотно, и выглядят лухари богато. Взглядом цепляюсь за аккуратный двухэтажный особняк из красного кирпича через дорогу. Темные окна, задернутые шторы. Хм, интересный вариант. Прикрываю глаза, выпуская технику сканирования аур. Пусто. Тихо. Да и эфир внутри застоявшийся, что значит особняк давно не проветривали.

— Тот дом нравится? — киваю через дорогу. — Там никого нет. Хозяева, вероятно, уехали за город или на воды. Не знаю, но там точно никто не живет.

Аннабель прищуривается, глядя на темный фасад.

— Предлагаешь нам стать взломщиками? Я, вообще-то, генерал, а не домушница…

— Теперь, вообще-то, ты — беглая преступница. А я — твой подельник.

Не дожидаясь её возражений, подхватываю её на плечо.

— Держись.

— П-подожди!

Но уже сгибаю колени и отталкиваюсь от брусчатки. Бесшумный лёгкий прыжок. Взлетаем на уровень второго этажа и мягко приземляемся на кованый балкон.

Аннабель только ойкнула, крепче вцепившись в мою шею. Ставлю её на ноги, сам же подхожу к балконной двери. Дотрагиваюсь пальцем к замку, пускаю короткий импульс.

Щёлк. Механизм податливо открылся.

— Прошу, мадам, — и распахиваю створку.

Она устало хмыкает, плетется внутрь. Я следом, замкнув за собой балкон. В доме холодрыга, не как на Севере, но всё же для Аннабель явно дискомфорт. А ещё всё кругом пахнет пылью. Мебель накрыта белыми чехлами, всё упаковано, будто кто-то готовился к переезду, но так и не уехал.

— Миленько, — комментирую, оглядывая кровать с балдахином. — Стиль «ранний викторианский траур». Как раз под твоё настроение.

Аннабель ёжится от холода и ничего не говорит в ответ. Уверен, ей вообще всё равно, где прятаться, лишь бы не в подвале.

Покидаем спальню и неспешно, насколько позволяют ноги генеральши, спускаемся по широкой лестнице на первый этаж, в гостиную. Здесь тоже темень и прохладно, зато камин выглядит вполне рабочим, а диваны дюже мягкими.

Подвожу Аннабель к дивану и, сняв чехол, усаживаю. Рядом бросаю вещевой мешок.

— Ну вот, — развожу руками. — С новосельем нас. Надеюсь, хозяева не вернутся сегодня ночью, иначе придется объяснять, почему мы пьем их бренди.

Аннабель устало откидывается на диванном пуфике, глядя на меня своим усталым глазом снизу вверх. В темноте она и впрямь выглядит как бледнющее приведение. Но ощущаю через печать, как напряжение медленно, да верно покидает её тело. Мы в безопасности. По крайней мере, до утра.

Сам же выхожу из гостиной, спускаюсь в подвал, надо бы включить контурное отопление. Генератор нашёлся-таки довольно быстро. Вставляю парочку эфиритов, взяв те из ящика. Пара пасов на установке, и вуаля — отопление включено! Может, ещё разжечь камин? Для атмосферы, так сказать? Хотя-я, дровишек рядом с ним в металлической корзине я не заметил. Ну, ничего, решаемо. Запираю дверь подвала и выбираюсь на задний двор поместья. О, вон и хозпостройка. Сарай стоимостью в мою сгоревшую в Питере квартиру, хе-х. Отворяю его. Так, и что тут у нас? Ага, вот и запас дровишек, даже колоть не пришлось. Щепа для растопки не нужна, практик я эфирный или погулять вышел? Ручками разожгу! Наложив на левую руку весомую охапку полений, покидаю уютную сараюку и возвращаюсь в особняк. Прохожу в гостиную и опускаю дровишки в корзину. Штук семь кладу в камин, активирую эфир на ладони, прикладываю к деревяшкам. Вжух! Те вспыхнули пламенем. Собственно, вот и всё. Очаг готов. Отряхиваю руки, подхожу к серванту, сдергиваю пыльный чехол и наугад выуживаю пузатый хрустальный графин. Наливаю жидкий янтарь в найденный там же бокал, принюхиваюсь — сойдёт, и делаю глоток.

Ё.

— Футы-нуты, — кривлюсь, проморгавшись, и ставлю эту бурду обратно. — Хозяева либо жмоты, либо с напрочь атрофированным вкусом. Спирт с карамелью, какая жуть.

Подхожу к дивану, сажусь в кресло напротив Аннабель, что вот-вот задремает, как старушка, и вытягиваю ноги. В комнате посветлело от огня камина. Да и потеплело, совсем чуточку, дом-то большой, но скоро всё прогреется.

— Ну, рассказывай, — говорю, уставившись на неё. — Что произошло за эти девять лет? Как генерал Британии, Аннабель Винтерхолл, Стальная Роза и по совместительству архимагистр, оказалась в частном пыточном подземелье?

Та плотнее закутывается в плащ, будто пытаясь спрятаться от всех далеко не приятных воспоминаний.

— После битвы в Долине… всё пошло так, как мы и предполагали, — прозвучал её тихий, лишенным эмоций голос. — Меня вызвали в столицу. Я ждала трибунала за поражение. Отставки. Но они сыграли по-грязному. — и горько усмехается разбитыми губами. — Представь, меня обвинили в работе на французов. Якобы я намеренно привела корпус к поражению, сговорившись с французскими агентами. Даже не имперскими. Представили поддельные письма, свидетелей, которых я в глаза не видела… Это была грязная, чопорная подстава.

— И ты, конечно, не смогла оправдаться, — хмыкаю максимально иронично.

— Поражение в Долине стало грузом, что утянул меня на дно, — вздыхает она. — От него было не отмыться. Обычно процессы, как у меня, тянулись месяцами. Экспертизы, допросы, апелляции… Но я была лишена всех прав, и закована в кандалы за три дня. А суд… суд был тем ещё фарсом. Поначалу я не понимала: к чему такая спешка? Кому я так сильно мешаю?

Она умолкает, уставившись на свои изуродованные пальцы. Прошло секунд десять не меньше, и продолжает:

— Оказалось… оказалось всё до боли просто. Некто из власть имущих очень хотел освободить моё кресло. Отпрыск Вэйнов метил на место главнокомандующего Экспедиционным Корпусом. И в итоге получил, что хотел.

— А его матушка получила тебя, так?

Аннабель вздрагивает.