Аннабель медленно улыбается. Ох, и совсем не милой девичьей улыбкой. Оскал охотницы, вот что это было. Ей определенно пришлось по вкусу, что Хозяин доверяет ей такую «грязную», но справедливую и, что не мало важно, работу личного характера. А то, что целью будут предатели — существа, коих она презирала по определению, стало вишенкой на торте.

— Будет исполнено, Хозяин, — кивает она. — К вечеру у тебя будут все необходимые адреса.

— Вот и умница, — поднимаюсь и хлопаю её по плечу. — Кстати, на обратном пути с задания, прихвати чего-нибудь вкусненького.

— Есть!

Козырнув, та поспешила в свою временно оккупированную спальню, дабы переодеться. Смотрю ей в след и улыбаюсь. Она в своём Лондоне наверняка будет, как рыба в воде. Плюс не абы кто, а целый архимагистр второй ступени, способная свалить в случае если прижмёт. От Лордов, конечно, ей не уйти. Но для этого у неё есть я. Приму меры. Ведь мы начинаем игру на чужом поле, а значит стоит действовать изящнее. Хотя, они пока не знают, но я уже сделал кое-какой ход, хе-х.

Вскоре Аннабель ушла.

Наблюдаю за ней в окно, как какой-то старший брат, чтобы не обидели. Жуть. Лучше вам бриташки не трогать мою собственность. Стою, пялюсь на Лондон, накрытый серым куполом. Дождь льёт и льёт. По улочке буянит мутная речушка. Вообще, для охоты — идеальное время. Дичь должна сидеть по норам. Приходишь, отрываешь голову и за следующей. Что чувствую вообще к этим крысам, предавшим своих? Да ничего особого. Только презрение, и всё. У меня нет какого-то плана расчленять их по запчастям. Разве они стоят такой возни? Для начала просто убью наследников, им уже лет по сорок-сорок пять небось. А их отцы, если они ещё живы, пусть ждут своей участи долгие мучительные годы. Главное — дать им всем понять КТО ЭТО СДЕЛАЛ. Пусть оглядываются. Пытаются убить меня первыми. По сути, что они могут противопоставить мне? НИЧЕГО. Я теперь ходячее возмездие всех погубленных душ не только самих Северовых, но и всех людей, погибших в той бойне. И набираю обороты. О, да. Буду ли я останавливаться в своём прогрессе? Нет конечно, ведь ещё девять лет назад поставил себе не просто цель, а ЗАДАЧУ — забраться на гору мировой силы как можно выше. Так высоко, чтоб мог жить — не тужить и ни о чём не думать. В этой жизни мне не нужны друзья по типу Майкла. Никаких учеников. Пусть все те, кто захотят узнать мои секреты приходят и получают только смерть. Никакой жалости. Никакой скорби. Одиночество делает сильнее. Верно ведь? И тут сразу же встаёт вопрос. Cаня-Санёчек, а как же твоё обещание Корнелии? Выполню. Если она всё ещё ждёт, конечно же. Станет моей. А свою собственность я держу на коротком поводке. Таков мой мир. Злодей ли? Плевать. Я может даже полюблю её, кто знает. Но даже если это случится, буду придерживать её на расстоянии. Участь такая. Если уж выбрал путь — дотянуться до неба, то земная жизнь, мягко говоря, должна впитать коррективы.

Внезапно воздух вокруг дрогнул, как марево.

Улыбаюсь. Началось. Догадывался ведь, что Лорды начнут действовать, после моей-то переданной маски Воробья. Как ни посмотри, а это было не просто признание, дескать смотрите, я тут. Но и угроза. Мол я мог сделать с вашей королевой и то и это, но не нашёл в том моменте ничего увеселительного, однако, не прощаюсь и вернусь снова. Сторожите её, как псы овцу. Иначе Сашка Волков и Северов в одном лице может оказаться очень, ОЧЕНЬ близко, и кто знает, что этому ненормальному придёт в голову.

И теперь эти старцы, м-м-м, а судя по ауре, всего один из них запустил глобальный контур поиска. Надо же, на целый город. Ужасающе мощно. Вот она сила — Лордов, не зря их считают ходячими бедствиями.

Контур схож с низкочастотным гулом, который чувствуют только кости. Эфирный фон города вот-вот просканируется ВЕСЬ за раз. Не знаю, кто этот монстр, но он хорош. Активирую в глазах эфир, «видя» мир через потоки энергии. Тяжёлая, белая волна сканирования катится по улицам, проходя сквозь стены домов, заглядывая в подвалы и на чердаки. Хм, перехвалил. Какая грубая работа. Он ищет мощные источники эфира, аномалии, всё, что выбивается из нормы. Волна подкатывает к нашему убежищу, активирую контур. Золотой Эфир мгновенно окутал особняк тончайшей пленкой. Это не барьер, ведь тот бы сразу был замечен, как камень в бассейне. Тут дело в мимикрии. Моя пленка поглотила сканирующий импульс и вернула сигнал обратно, мол тут «Пусто. Пыль. Старая мебель. Никакого эфира, приятель».

Волна проходит сквозь дом и, не зацепившись, катится дальше.

— Вряд ли он — дилетант, — хмыкаю, делая глоток чая. — Скорее, ленив. Или просто недооценил меня, что не то чтобы обидно, просто разочаровывает. Или это я, как всегда, слишком перестраховываюсь?

Ведь, естественно, поработал и над печатью Аннабель. На всякий случай. Она сейчас в городе. Да, пусть выглядит как подросток, а её эфирные каналы пока работают в фоновом режиме. Но внутри неё горит моя Печать. Для опытного сенсора эта Печать будет сиять как маяк в ночи, если он направит скан в её сторону. Вот потому-то я и поставил глушилку, дабы для любого внешнего наблюдателя её аура выглядела как аура обычного неофита, с легким налётом особого потенциала, что для Лондона не редкость. А так — никакой мощи Архимагистра.

Что ж. Сканирование завершено. Чем бы заняться? Плюхаюсь в кресло и смотрю в потолок, где лепнина изображала пухлых ангелочков. Странная, конечно, штука — жизнь. Особенно в данном веке. Хочешь музыки — нифига не включишь её на проигрывателе, не, друг, топай в таверну, или в филармонию, ну или если богат, можешь заказать бардов на дом. Хочешь фильм? Не-не-не, дорогой. Только театр. Такие вот дела. Кстати, Сашке ведь повезло, что в его тело вселился я, а не например Майкл. Тот бы точно плюнул на всё, свалил куда-нибудь в Азию и гонял бы свой дянь-тянь сутками напролёт, убивая местных аборигенов. Он был куда более прагматичен, чем я, что всё время чувствовал брезгливость к нарушенному балансу. Предатели не должны жить припеваючи, на костях тех, кто им доверял. Такая несправедливость всегда царапала моё нутро. Не как героя, жаждущего добра, конечно нет. Скорее — как перфекциониста, видящего криво висящую картину мира.

— Порядок должен быть восстановлен, — шепчу тишине. — А мусор — вынесен.

Ты не можешь стать сильнейшим, если закрываешь глаза на подобное. Прав ли я? Не знаю. Просто моё кредо.

Зеваю. Время ожидания — самое скучное время. Но проведу-ка его с пользой. И погружаюсь в глубокую медитацию. Сознание скользит внутрь Золотого Ядра. Оно вращается точь миниатюрное солнце, полное яростной, первобытной мощи. Чёртов реактор, готовый взорваться в любую секунду силищей. Прогоняю потоки эфира по каналам. Расширяю, укрепляю стенки, нарабатываю выносливость узлов. И так по кругу — одно и то же. Нужно закаляться. Медленно. Методично.

Так час сменялся часом. Шум дождя снаружи стал монотонным. Темнело.

А я всё сижу и сижу не двигаясь, как статуя. Дыхание замедлилось до одного вдоха в минуту. Воздух вокруг стал плотным, горячим. Пылинки, попадая в поле моей ауры, сгорали с едва уловимым вжух.

А в башке целый процесс по эфирным и духовным техникам, контурным схемам, барьерам.

Наверху, в спальне, где балкон, скрипнула дверь.

Вернулась, значит.

Медленно открываю глаза. В гостиной царит мрак.

Потягиваюсь, зевая. Тело пело, наполнившись силой под завязку. Я готов. Хоть к войне, хоть к демонам, хоть к самому дьяволу.

Лёгкие шаги по лестнице. Не крадущиеся, но и не громкие. Похоже на кошку, которая уверено ходит по своей территории. Спустилась в гостиную, и остановилась. Перевожу на неё взгляд. Блин, она могла быть дать фору многим красоткам. Ох, уж эта Аннабель. Скромное серое платье с белым воротничком. Намокший от дождя плащ облепляет её стройную фигурку. В руке чёрная шляпка, мокрые пепельные волосы прилипают к вискам. Выглядит как юная гувернантка, которую злая хозяйка выгнала в непогоду за покупками. В другой руке держит плетеную корзину, накрытую салфеткой.