— Впрочем, — произнёс лениво юноша. — Я здесь не для болтовни. А за долгом.

— П-послушай! — барон сел на кровати, выставив вперед пухлые ладони. Мозг лихорадочно искал выход. — Я знаю, зачем ты здесь! Месть, да? Это благородно! Конечно благородно! Ты ж вылитый дядь Коля! Боги… Но, Саша, Сашка, послушай… Я просто предприниматель! Меня заставили! Отказался бы и прибили вместе с остальными! Клянусь!

— Серьёзно? — приподнял юноша бровь.

— Конечно! Я — жертва обстоятельств! — продолжал Петруня торопливо, захлебываясь слезами, ведь Александр уже вынул кинжал и принялся тот крутить в руке: — Я могу заплатить! У меня куча денег! Шахты, акции, золото в банках Цюриха! Ты станешь богаче короля! Зачем тебе моя жизнь⁈ Она ведь ничего не стоит, а деньги… деньги — власть!

Мальчишка искренне усмехнулся. Вот это энтузиазм у пухляша.

— Ты пытаешься купить жизнь у Смерти, Пётр, а это, знаешь, дурной тон, — произнёс он снисходительно.

— Половину! Нет, всё! Всё отдам! — визжал Орловский, сползая с кровати на колени. — Только не убивай! Я буду полезен! Я знаю имена! Я знаю счета влиятельных людей Лондона! Я про них ТАКО-О-Е знаю!

Юноша хмыкнул и тихо-тихо сказал:

— Ты так ничего и не понял. Думал, золото может купить безопасность. Что стены могут спрятать от прошлого. — Он протянул руку. — Но деньги не спасут тебя от возмездия Северовых, крысёныш. Долги нужно возвращать. А валюта у нас одна.

Орловский открыл рот в крике, но всё застряло в горле. Золотой эфир сорвался с пальцев мальчишки и мягко влился в тело барона. Это было не больно. Поначалу. Торгаш ощутил, как его вены наполняются жидким огнем. Сердце забилось с бешеной скоростью. Тук-тук-тук-тук!

— Жадность тебя породила, — сказал напоследок юноша, поворачиваясь к выходу. — Жадность тебя и убьет. Передавай там всем привет. Скоро к вам отправятся и остальные.

— Постой… — просипел барон, как ощутив странный спазм, посмотрел на свои руки. Те начали светиться золотом изнутри. Кожа натягивалась и натягивалась, раздуваясь. Внутри всего тела бушевал шторм, ещё немного и оно не выдержит! Вот-вот взорвётся как надутая жаба!

Юноша вышел на балкон, под дождь. Ветер рванул занавески в последний раз.

— Увидимся в аду, «предприниматель» херов, — донеслось с улицы.

Орловский остался один. Свет внутри стал невыносимым.

— А-А-А… — раздался его вопль боли. Вот только из-за звукового барьера слуги так ничего и не услышали.

Вспышка.

И тишина.

Когда утром прислуга осмелится войти в комнату, не найдёт тела. Лишь горстку серой пыли и листовку с гербом в виде волка под северной звездой. Дабы весь мир узнал — Северовы пришли взимать долги.

В личном кабинете полковника Демидова, расположенном на верхнем этаже Южного столичного штаба, несло перегаром и женскими духами «Шанель». Это была, можно сказать, святая святых гарнизона. Сюда стекались донесения разведки, планы обороны. И пусть Демидов не имел к ним полного допуска, но всё же был введён в десятую часть из них. А это позволяло ему ощущать себя столь властным и великим, что, порой, сносило голову. И вот сегодня, как и на прошлой неделе, огромный дубовый стол для стратегических карт использовался совсем по другому назначению.

Полковник с расстёгнутым кителем и красным от вина забралом, нависал над хохочущей блондинкой. Не какой-то дешёвой потаскухой, а самой мадам Жужу! Одной из самой дорогой куртизанкой Лондона, чей час стоил больше, чем годовое жалованье лейтенанта!

— Ты так силён, мой генерал… ик! Хи-хи! — захихикала девица, игриво дергая его за орденскую ленту. — Настоящий орёл!

— Йа п-полковник! — рыкнул Демидов, опрокидывая бокал с вином прямо на карту береговой линии. Багровое пятно расплылось по бумаге, как кровь. — Но скоро… Скоро стану генералом! Эти британские снобы… да они никуда без меня! Держу этот гарнизон вот этими вот ручищами!

И потянулся к бутылке, стоящей на краю стола, только промахнулся. Бутылка качнулась и упала. Однако звона разбитого стекла так и не последовало. Она зависла в воздухе в сантиметре от пола, облачённая в золотой эфир.

Демидов моргнул, пытаясь сфокусировать пьяный взгляд.

— Э? Жужу, это ты фокусы показываешь?

Блондинка перестала смеяться. Медленно сползла со стола, прикрываясь алой шалью, и уставилась в угол комнаты. Её голубые глаза расширились. Накрашенные до малины губёхи больше не выдавливали положенную щедрому клиенту улыбку.

В глубоком кожаном кресле, предназначенном для адъютанта, сидел ночной гость. Совсем мальчишка. Чёрный плащ, капюшон. Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, и вертел в пальцах армейский кортик, взяв тот с полки полковника.

— Весело у вас тут, — произнес он буднично. — Да и дисциплина на уровне. Как же хорошо, что ты больше не часть Северовых, убогий.

— Т-ты кто⁈ — тут же взревел пьянчуга Демидов. — Охрана! Ко мне!

— Не надрывайся, — юноша поморщился, продолжая вертеть кортик. — Я поставил звуковой контур. Кричи хоть до усрачки, никто не услышит. Твои солдатики внизу играют в карты и думают, что полковник занят важными блядскими стратегическими маневрами. Так что — никто не придет.

Демидов, поняв, что помощи не будет, выхватил саблю. Клинок, звякнув, покинул ножны.

— Да я тебя на ремни порежу, сучёныш! Ты хоть понимаешь КОМУ БРОСИЛ ВЫЗОВ⁈ — прорычал он, и активировал ранг магистра. Без промедлений, озлобленный, что его прервали, рванул в атаку. Да он был пьян, но всё ещё полковник, к тому же магистр, мастерство фехтовальщика тоже не пропито окончательно! Рубящий удар был нацелен точно в шею!

Что до мальчишки. До этого оборотня в неприглядном виде… Он не уклонялся. Не блокировал атаку. Собственно, даже не сдвинулся с кресла. Просто выпустил Ауру.

ГООООООООМ!!!

Всё замерло.

Пожалуй, давление было столь мощное, что похоже на то, как если бы на комнату вдруг упало небо. Тяжеленная, плотная волна Золотого Эфира рухнула на Демидова многотонным прессом. Сабля в его руке жалобно дзынькнула и переломилась пополам под чудовищным давлением. Самого полковника плашмя вжало в пол.

— Гххх… что за херня… — он попытался даже не встать, а хотя бы приподнять впечатанную в паркет рожу, но не мог. Поверх будто гора лежала, не меньше.

Мальчишка медленно прокрутил кортик. Девица у стола вся сжалась, её юноша аккуратно прикрыл зонтиком ауры, чтобы случайно не раздавить.

— Ты, Демидов, вместе со своим отцом сдал флот, — произнёс он, поднимаясь. Золотые искры плясали в его глазах пугающе красиво. — Открыли порты врагу. Продали свой род, свою честь и свою Родину за звание и возможность трахать британских шлюх во вражеских кабинетах. — смотрел он сверху вниз на прибитого аурой предателя. — Слышал, ты — любитель давить авторитетом, выданным тебе за предательство. Ну и какого прислуживать врагам? — глаза мальчишки вспыхнули ярче. — Хочешь ощутить, какого это по-настоящему давить?

— КТО ТЫ⁈ КТО ТЫ ТАКОЙ⁈ — прохрипел Демидов, мордой в пол.

— Ты и сам уже понял, а ежели нет, то и нет смысла пояснять, — хмыкнул юноша, а затем поднял руку и медленно, с усилием принялся сжимать пальцы в кулак. Вместе с этим вокруг полковника начала сжиматься и Золотая Аура. Настоящий эфирный сферический пресс, давящий со всех сторон одновременно.

— А-А-А-А-БЛЯ!!! — заорал Демидов. Его эфирный доспех лопнул, как стекло. Затрещали рёбра. И вот — тело стало неестественно складываться — ноги прижало к груди. Руки вывернуло.

— НЕЕЕЕТ! СТОЙ!!! АРРРРХ! ПРОШУ!!! НЕ НАДАААА! — хрипел тот, пока воздух выдавливало из лёгких.

— Надо, Федя, надо, — безжалостно ответил последний наследник, продолжая сжимать кулак. — За флот. За Север. За мою семью.

ХРУСЬ.

ХРУСЬ-ХРУСЬ-ЧВЯК.

В кабинете хрустели кости и чавкала плоть. Полковник, огромный, крепкий офицер, прямо на глазах свёртывался в шар, уплотнялся. Всё ломалось, спрессовывалось. Аура Александра лепила из него, как из пластилина, компактную форму. Мячик, сука.