Она крутилась вокруг юноши с метелкой для пыли, принимая те ещё горячие позы, достойные самых пошлых мыслей. То потянется к верхней полке, то уронит что-то и медленно поднимает. Объект соблазнения игнорировал. Пыль — враг, пусть воюет себе на здоровье.

Вдруг из-под журнального столика, ага, зачем она туда вообще полезла! Раздался жалобный стон.

— Ох… Хозяин, кажется, кажется я застряла…

Он опустил тетрадь. Аннабель стояла на четвереньках, наполовину забравшись под дубовый стол. Её халатик предательски задрался до самой поясницы. Вид открывался, скажем так, панорамный.

— Я точно застряла! — пискнула она, игриво повиливая бедрами. — Помогите, Хозяин! Не могу выбраться!

И, обернувшись через плечо, прикусила губу, глядя на него томным взглядом.

«Ну давай, мужик ты или нет! Клюй. Тут даже слепой увидит этот идеальный сладкий персик!»

Он, естественно видел ВСЁ! Но молча встал. Возможно даже весь! И подошел ближе. Аннабель затаила дыхание, ожидая прикосновения его сильных рук…

Он же нахмурился, глядя на её тылы.

— Аннабель, — прозвучал его голос так холодно, подобно льду. — Какого хрена ты шастаешь по дому без трусов?

Та поперхнулась воздухом. Вся романтика момента рухнула с грохотом падающего домика несбыточных надежд!

— Что⁈ П-правда⁈ — взвизгнула она. — Я… это… для вентиляции! Жарко же!

— Март на дворе, — отрезал тот. — Цистит заработаешь, кто мне потом предателей ловить будет? А жрать готовить? — и, схватив её за шкирку, как нашкодившую кошку, одним рывком выдернул из-под стола. Поставил на ноги, одернул её халат вниз.

— Иди оденься. Что за срамота, господи.

После взял свою чашку с чаем, демонстративно отвернулся и пошёл в библиотеку.

— А, да. И пыль под столом всё же протри нормально, я видел паутину.

А затем и вышел из гостиной.

Аннабель осталась стоять с пунцовым лицом.

— Негодник! — прошипела она, топая босой ногой. — Он что, издевается⁈ Или он реально ТАКОЙ тупой⁈ Я ему чуть ли не в лицо всем своим внутренним миром! А он про цистит⁈

Её глаза сверкнули серым пламенем.

— Ну погоди! Война так война!

Вечер. Библиотека. Александр читал трактат по эфирной механике, который нашел среди бесполезного чтива. Дверь скрипнула.

— Хозяин… — прозвучал голос Аннабель хрипло и низко.

Тот поднял глаза. Она стояла в дверях. Только что из душа. Мокрые пепельные волосы распущены по плечам, с кончиков капает вода. На голом теле только большое пушистое полотенце, обернутое вокруг груди. Длина — критическая! Бледная кожа сейчас распаренная, розовая. Запах цветочного мыла и девичьего тела щекочет ноздри.

— Я забыла лосьон для тела наверху, — прошептала она, подходя ближе. — А кожа так сохнет… Может, у тебя есть какое-нибудь средство увлажнения? А ещё… поможешь мне? Спинка так болит после ночи, кажется, что-то потянула, а регенерация пока справляется плохо…

И, подойдя к его креслу, наклонилась. Полотенце держалось на честном слове. Капля воды упала с её локона ему на руку.

— А в благодарность, я сделаю тебе массаж? Что скажешь? — провела она пальчиком по его плечу. — Иногда и тебе нужно расслабляться…

«Шах и мат,» — торжествовала она внутри. — «Ну давай. Ты же парень. Не железный ведь, да⁈»

Юноша же внимательно посмотрел на неё. На её голые раскрасневшиеся плечи. И взял за запястье.

— Стоять.

Аннабель замерла, сердце затарабанило чаще.

«Наконец-то! Сейчас он возьмёт всё в свои руки!»

— Ты сказала, спина болит? — прищурился он.

— Очень… — выдохнула та, прикрывая глаза и подаваясь вперёд.

— Повернись.

Аннабель радостно развернулась аппетитной попкой к нему, готовая сбросить полотенце.

— ТАК И ЗНАЛ! — рявкнул он, тыкая пальцем ей отнюдь не туда, куда она предполагала, а прямо в лопатку.

Аннабелька тут же подпрыгнула на месте, едва не потеряв полотенце.

— Ая-я-я-я-я-я-яй!

— У тебя смещение четвёртого позвонка! — Саня с профессиональным интересом надавил на точку, отчего генеральша снова взвыла, но не от удовольствия. — Видимо, когда ты махала мечом, потянула мышцу с непривычки. Новое тело, связки ещё слабые! Сядь ровно! Сейчас вправлю!

— Не надо! — пискнула Аннабель, пытаясь сбежать. — Оно само пройдет! Это просто усталость!

— Никаких «само»! — юноша скрутил её в захват, который больше напоминал приём самбо, чем элемент хоть какой-то прелюдии. — Расслабься! Вдох!

ХРУСЬ!

— АЯ-Я-ЯЙ! — завопила «соблазнительница».

ХРЯСЬ!

— Ща помру!!!

Щёлк!

— Вот и всё, — довольно сказал юный Северов, отпустив «клиентку». — Теперь как новенькая. Всё, шуруй спать, генерал. И голову высуши, а то менингит схватишь. Лосьона у меня нет, но можешь взять на кухне оливковое масло, оно полезное.

После чего похлопал её по теперь уже здоровой спине и вернулся к книге.

Аннабелька… ох, Аннабелька возмущенно хватала губками воздух! Спина и правда больше не болела. Но вот её женская гордость была сломана в трёх местах! Она посмотрела на макушку Хозяина взглядом, коим можно было испепелить всю Британию, и прошипела:

— Оливковое… масло… поняла… Спасибо. Хозяин.

Затем развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что на полке качнулась ваза.

Юноша поднял взгляд на закрытую дверь и едва заметно усмехнулся.

— Пятьдесят лет опыта? Ну-ну. Старайся лучше, Аннабель. Пока что это уровень курсантки.

И перевернул страницу. Разумеется, он всё понимал. Чай не слепой и уж точно не импотент. Но дразнить её было слишком весело.

Вечер тянулся мучительно долго для Аннабель и подозрительно спокойно для Александра. После фиаско на кухне и в библиотеке генеральша затихла. Но тишина эта была обманчивой! Очень обманчивой! Ведь девица набубенивалась в своей спальне. Ни одним только бренди. Не смогла принять поражение! То и дело из её комнаты доносилось бессвязное бормотание, но никакой жалости к себе, она просто… просто не знала, как ЕГО победить! Вернее, как ему дать, ой, то есть проиграть! В общем, она уже и сама запуталась, что в итоге собиралась сделать.

Что до юноши, то он преспокойно медитировал, гоняя эфир по каналам, да узлам. И конечно же не был «железным», как считала Аннабель. Как ни глянь, а её молодое тело было тем ещё искушением. Черт возьми, да она была идеальна! И тот факт, что внутри этой юной куколки сидит верная, жесткая циничная садистка-генеральша, делает ситуацию только пикантнее.

Но иерархия есть иерархия. Если он сдастся сейчас — она сядет ему на шею, а может и на лицо.

— Пф. Спокойствие. Только спокойствие, — продолжал он медитировать, но все чувства были троекратно взвинчены. Искушение было адским.

Благо ночь всё же пришла, а это значит — пора спать. Утро вечера мудренее.

Закончив с водными процедурами, юноша улёгся в спальне на втором этаже. Дневной дождь перешёл в грозу, что сейчас бушевала за окном, разбрасывая по темноту небу вспышки молний. Под такую погодку засыпать самое то, вот юноша и прикрыл глаза, пытаясь уснуть.

Щёлк.

Бабах!

Дверь распахнулась, ударившись о стену.

На пороге, шатаясь, показалась Аннабель. В руке сжимала пустой хрустальный графин. Щёки краснющие, дыхание тяжелое, а глаза блестят мокрым, пьяным вызовом. На ней лишь полупрозрачный черный халатик, распахнутый настежь, и больше ничего. Запах дорогого коньяка, смешанный с её духами и потом, буквально засосал в ноздри.

— Х-хозяин… — заплетался её язык. — Не спишь? Хорошо. Потому что я… я пришла.

Она сделала тройку шагов, споткнулась о собственные ноги и рухнула, но успела уцепиться за край кровати. Халат съехал с плеча, полностью обнажив левую грудь с торчащим аккуратным розовым соском.

— Страшно… Гром… ты слышал? Так страшно… — пробормотала она, уже не пытаясь быть убедительной, и поползла к нему по одеялу, как большая, пьяная кошечка. Ладони, горячие и влажные, нащупали под одеялом его грудную клетку. — Ты… такой тёплый. И твёрдый…