Она вытащила мой хуй наружу и не смогла удержаться, чтобы не полюбоваться им. Давненько меня так не дразнили; вена, проходящая по одной стороне, пульсировала. Я щелкнул по пирсингу под головкой, и он снова дернулся. Она пялилась — ничего удивительного, — но тут я понял, что она смотрит не на мой член.

— Ковер под цвет штор, а? — Она усмехнулась, глядя на меня снизу вверх, и провела пальцами по синим волосам у основания моего члена.

— Всё натуральное.

Затем она обхватила меня рукой, и я застонал, когда она сжала — сильнее, чем я ожидал.

Ее глаза расширились при виде моего пирсинга, кончик пальца обвел металлическую штангу, проходившую горизонтально прямо под головкой.

— Это… больно? — В ее голосе звучала та идеальная смесь восхищения и трепета — звук человека, открывающего для себя что-то запретное.

— Только в лучшем смысле.

Я перехватил ее запястье, направляя руку для медленного движения. Ее техника была слишком хороша для той невинности, которую она разыгрывала, но мне было плевать. Контраст между ее широко распахнутыми глазами и умелыми пальцами лишь возбуждал меня еще сильнее.

— Вот. — Я потянулся за презервативом, который отложил в сторону, и разорвал упаковку зубами. Ее глаза следили за движением, язык выскользнул, чтобы смочить губы. Я медленно раскатал его, позволяя ей смотреть. — Теперь ты готова к настоящему уроку.

Она подалась вперед, поначалу нерешительно; ее дыхание обжигало головку.

— А как насчет того, когда ты внутри кого-то? — Ее губы коснулись меня, когда она заговорила, и эта вибрация пустила электрический разряд по моему позвоночнику.

— Почему бы тебе не выяснить?

Я запустил пальцы в ее волосы — не давя, просто удерживая, — давая ей понять, кто на самом деле здесь всё контролирует.

Тогда она взяла меня в рот, только головку; ее язык тут же нащупал пирсинг. Металл звякнул о ее зубы, и я зашипел, сильнее сжав ее волосы. Она отстранилась, глядя снизу вверх с извинением, которое не отражалось в ее глазах.

— Прости, я никогда…

Она позволила лжи повиснуть между нами, пока ее пальцы продолжали ласкать меня с отработанной точностью.

Я протолкнулся глубже, наслаждаясь тем, как в ее глазах навернулись слезы, когда я уперся в тугое кольцо в глубине ее горла. Она сглотнула, сжав меня сильнее, и мне пришлось полностью отстранить ее, пока я снова не потерял контроль. Она не была невинной — с таким-то ртом.

Я потянул ее за волосы, пока ее спина не ударилась о матрас; пружины под нами скрипнули. Ее рубашка всё еще была завязана, а юбка сбилась на талии, жалкое подобие трусиков было скорее сдвинуто в сторону, чем снято полностью. Так было сексуальнее — иллюзия торопливого отчаяния, словно я не мог дождаться, чтобы раздеть ее как следует. Так оно и было.

Она закинула ногу мне на бедро, притянув меня ближе с удивительной силой. Ее влажный жар прижался к моему члену, скользкий и манящий. Я устроился поудобнее, наблюдая за ее лицом, пока проталкивался сквозь это тугое сопротивление.

— Ты уверена в этом, куколка? — спросил я, скорее чтобы услышать, как она умоляет, чем из реального беспокойства.

Ее ответом было выгнуться навстречу, вбирая в себя только головку. Вздох, который у нее вырвался, не был притворным — я почувствовал, как напряглось ее тело, приспосабливаясь к вторжению и незнакомому ощущению от пирсинга.

— Блядь, — выдохнула она; ее ногти впились полумесяцами в мои плечи.

Я проталкивался медленно, обдуманно — заставляя ее прочувствовать каждый дюйм, наблюдая, как расширяются ее зрачки, когда пирсинг скользил по ее внутренним стенкам. Ее тело сжало меня как тиски, так туго, что мне пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать волну удовольствия, грозившую закончить всё до того, как оно толком началось.

Войдя до конца, я замер, наслаждаясь моментом.

— Всё еще думаешь, что справишься с хуем из Пурпурного Района?

Она затаила дыхание и кивнула; ее фасад дал трещину ровно настолько, чтобы обнажить скрытый под ним голод.

Я вышел почти полностью, а затем вонзился обратно жестче, чем раньше, задавая ритм, призванный пробить любой спектакль, который она думала, что разыгрывает.

— Боже, ты выглядишь так охуенно вот так.

Я сильнее сжал ее бедра, зная, что завтра на них останутся синяки, пока вколачивался в нее. Но она лишь выгибала спину, издавая самые прекрасные звуки, когда я задевал ту самую точку глубоко внутри. Я смотрел, как эта зажатая скорлупа разлетается вдребезги, пока она умоляла меня трахать ее сильнее.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас, но я хотел испортить ее для всех остальных после этого. Я должен был не торопиться.

Но я знал, что позже снова буду дрочить на это. Я потянулся за своим «Вайзором» на краю кровати, и ее лицо помрачнело. Она снова удивила меня — обхватив меня ногами и перевернув на спину.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — Ее взгляд был острым — острее, чем имел право быть после того количества доз, что она приняла.

— Остынь, куколка. Ты просто так хорошо выглядела, я хотел оставить это на память.

— Никаких фото.

Она приподнялась на колени, а затем снова насадилась на меня с мучительной медлительностью.

— Не будь такой…

Я схватил ее за бедра, чтобы снова перевернуть, но она так сильно сжала меня своей и без того тугой пиздой, что я разучился думать.

— Я сказала… никаких… блядских… фото. — С каждым словом она всё сильнее вколачивала свою киску в меня.

— Бля-я-я-ядь… ладно, как скажешь, куколка.

Она завращала бедрами, и я вмял пальцы в плоть ее задницы. Одну руку она подняла, чтобы покрутить собственный сосок, запрокинув голову.

Она была просто видением.

Блядь, возможно, я снова перебрал с Вектором, но клянусь, глядя, как она скачет на мне, она светилась. Она посмотрела мне в глаза, и проклятье, она была прекрасна. В смысле, она была чертовски горяча и точно знала, что делает этой теплой киской, но было что-то в ее глазах, в чем я просто тонул.

Мой Флюкс поднимался вместе с этим глубоким сжатием в животе, и я не хотел ничего большего, чем уничтожить ее этим.

Электричество пробежало дугой по моей коже, и ее глаза тут же впились в мои. Ее рука отдернулась, соприкоснувшись с током.

— О, так ты из этих?

— Это проблема? — Мои пальцы погрузились в плоть ее бедер, и она тихо застонала.

— Нет, пока ты продолжаешь.

Она задвигала бедрами быстрее, и я был почти на грани. Она уперлась руками мне в грудь и наклонилась; наши лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга, пока я чувствовал, как мой член скользит в ней туда-сюда. Я не ожидал, что такая девочка из Небесного Района окажется охотницей за Флюксом.

— Извращенная шлюха.

Я прикусил ее губу зубами, и она зашипела — но ее киска сжалась вокруг меня. Я почувствовал, как у нее задрожали ноги; она вскрикнула, когда кончила, и намертво стиснула меня.

Этого было достаточно. Я почувствовал, как презерватив наполняется, когда она выдоила из меня оргазм. Мой Флюкс скакнул, но я удержал его внутри. Незачем давать ей больше, чем она может вынести.

Когда ее отпустило, ее глаза опустились на мою грудь. Она разжала пальцы и провела ими по моей коже туда, где под ключицей светилась татуировка, активированная моим Флюксом. Ну, по крайней мере, это выглядело как татуировка.

Она нахмурилась.

— Что-то не так?

Я не привык к таким взглядам после того, как доводил женщину до такой дрожи. Я стянул презерватив, завязал его и выбросил с кровати.

— Нет. Где ты это взял?

— Долгая история, куколка.

Ее палец скользнул по моей коже, ноготь едва ощутимо впился в нее. Она спустилась ниже, пока не подцепила край моего соска с пирсингом и не потянула за него.

— Ау, так грубо, — сказал я.

Ее взгляд метнулся к часам на стене.

— Я тебя утомляю?

Ее взгляд снова метнулся ко мне.

— Просто думаю, не хочешь ли ты еще раз.

— Жадная. Уже готова на второй заход?