Сначала по замкнутому пространству подземелья эхом разнеслись крики. Но постепенно они затихли, слившись с белым шумом воды, каскадом падающей в бассейн внизу, поглощая весь свет в черной и бесконечной пустоте. Единственный свет, который остался, был над нашими головами.

Он подошел ко мне и, проходя мимо, положил руку мне на плечо. Не сказал ни слова. Ему и не нужно было. В его глазах отражалась вода внизу — глубокая и мертвая.

Он протянул руку; между двумя пальцами в перчатке была зажата матово-черная визитка. Моя рука двинулась без участия сознания, забирая ее. Я не слышал, как он уходил сквозь бесконечную тишину ямы внизу, пока я вцепился в перила перед собой.

Тогда я попытался проснуться. Я чувствовал, как сознание зовет меня, но что-то тянуло меня глубже в бездну — в воспоминание, о котором я не позволял себе думать. Никогда.

Я брел по воде, не думая о бактериях и токсинах, клубящихся в ней.

Мне было плевать.

Дверь в квартиру была приоткрыта, в узкой щели застрял мусор. Я толкнул хлипкий материал, и он осыпался, промокший безвозвратно. Я шагнул через обломки на кухню, которую знал всю свою жизнь.

— Иши… — Мой голос был тихим, потому что я уже знал, что ответа не будет.

Маленькие тела плавали лицом вниз в гостиной. Я на них не смотрел.

Мне было плевать.

Холодильник опрокинулся, придавив мою мать. Труба пронзила ее живот, грязная вода вокруг нее темнела, пока из нее вытекала жизнь. В ее объятиях лежал младенец.

Мне было плевать. Я даже не знал, зачем я здесь.

Затем она закашлялась, ее тело содрогнулось. Должно быть, в холодильнике образовался воздушный карман, которого хватило, пока вода не отступила.

— Сайанос… это ты? — Она была прижата и не могла меня видеть. Я поднял с нее эту махину; ее лицо было уже бледнее смерти.

— Касан…

— Твоя сестра… вытащи ее. Вытащи их всех. — Она протянула мне абсолютно мертвого младенца. — Забери их, Сайанос.

— Мама…

Она втиснула холодное, окоченевшее тело мне в руки.

Ее рука потянулась к моему лицу, и я вздрогнул, ожидая удара. Она была намного меньше меня — была с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, — но мое тело всё еще хранило эти воспоминания. Вместо этого ее ледяная рука легла мне на щеку.

— Ты всегда был моим любимчиком, знаешь? Мой маленький голубой ангел.

Она издала еще один дрожащий вдох, и свет в ее глазах померк.

И мне было совершенно, блядь, плевать, пока вода текла по моему лицу, а глаза горели.

Мне было совершенно, блядь, плевать.

***

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я наконец оторвался от этого зрелища. Всё, что было между этим моментом и тем, как я снова стоял на поверхности, глядя в зараженное неоном небо, было черным пятном — мой мозг знал, что у меня нет желания вспоминать. Я смотрел на эти лучи света, на рекламу за рекламой, уходящие в небеса. Мир, который я знал, исчез.

Я был свободен так, как никогда в жизни.

Дождь лил по моему лицу, смывая грехи всего, что произошло под землей. Я мог пойти куда угодно. Стать кем угодно. Я был свободен — жить со всем, что совершил, со всеми воспоминаниями, которые, если присмотреться к ним слишком внимательно, съели бы меня заживо.

Поэтому я сделал единственное, что мог. Единственное, что когда-либо делал: пошел вперед, не оглядываясь. Я не умел чувствовать ничего, кроме гнева — чистой ярости. И я знал, что она уничтожит меня, сожжет дотла изнутри. Мне нужен был проводник. Кто-то, кто направил бы ее, ровно настолько, чтобы я смог пережить еще один день.

Я приложил черную карточку к дужке своего «Вайзора», и появилось всего несколько слов:

Чак Текскукано

Служба безопасности ПОМ

589.3443245.33467

Я позвонил по этому номеру и продал свою душу новому хозяину, вместо того чтобы страдать от бесконечных возможностей в одиночестве. Я сдался тому, чем, как я уже знал, являлся.

У меня была сила. И люди всегда будут меня бояться.

Это делало меня идеальным оружием. Чем-то, что может контролировать кто-то другой.

Кайдзин. Призрак. Но никогда не человек. Никогда не мужчина.

Глава 41

ЭОН

Я спала крепко той ночью — крепче, чем за последние годы. Проснувшись, я попросила ДИТУ сделать звонок.

Теперь я снова стояла у жилого комплекса Сая, непрошеная… снова. Но я должна была сделать этот шаг, пока не потеряла решимость. Я отправила Деву сообщение.

Я: Буду через 5 мин.

Дев: Я готов. Почему я снова не могу пойти с тобой?

Я: Парень — агорафоб. Не любит новых людей.

Дев: Ты сказала ему, что я нравлюсь всем?

Я: Ты бы слишком сильно флиртовал.

Дев: Оооо, так он милашка. Понятно. Придерживаешь его только для себя?

Я проигнорировала это и вошла в здание. Добравшись до квартиры Сая, я вошла без стука. Он поднял взгляд от того места, где сидел на кухне, завтракая.

— Вижу, ты всё еще не обновил систему безопасности.

— Не вижу смысла. Ты всё равно ходишь куда хочешь. — Он встал, держа в руках миску с мисо, и направился ко мне. — Что тебе нужно на этот раз? — Его глаза метнулись к кейсу у меня в руке.

— Я надеялась, что ты поиграешь со мной в доктора.

Его лицо просияло, и мне стало почти стыдно за то, что я ввела его в заблуждение. Почти.

— Знаешь, я опытный медбрат — очень практичный. Я позабочусь о том, чтобы ты была в надежных руках, куколка. — Он потянулся ко мне, но я с щелчком распахнула кейс, и он замер. — Что это за херня?

— Это устройство для диагностики проблем с твоими имплантами.

Он тут же закрылся.

— С моими имплантами всё в порядке. — Он смотрел на диагностическое устройство так, будто это была бомба.

— Лжец. Они всё еще сбоят, — сказала я. Он не стал спорить. Его глаза были прикованы к кейсу.

— Те ублюдки из ПОМ ничего не смогли с этим сделать. Думаешь, ты сможешь?

— Не я. Но Дев сможет. Он работает с моим чипом уже много лет. Он знает, что делает — вероятно, у него больше опыта с ЭМ-чипами Флюкса, чем у всего отдела ПОМ.

— Чипы. Это не то же самое, что вот это. — Он указал на всё свое тело.

— Я знаю. Но если кто-то и может помочь, так это Дев. Я подключу нас всех к звонку через минуту.

Он колебался больше, чем когда-либо на моей памяти. Его Флюкс пульсировал неровно. Он… нервничал? Я думала, он просто строит из себя мачо по поводу имплантов, но дело было в чем-то большем. Я смотрела на него слишком пристально, и он это заметил.

— Почему ты просто не привезла дока сюда?

Я покачала головой.

— У меня на звонке активен фильтр размытия лица. Сказала Деву, что ты агорафоб, сидишь взаперти и очень ценишь приватность.

Он поднял бровь.

— Почему ты соврала?

Его уличный акцент стал гуще, и я поняла, что он и правда нервничает. Он пытался этого не показывать, но что-то заставляло его быть на взводе. Мой взгляд задержался на шраме на его лице, спускающемся к центру груди. Я снова подумала о юном Сае, глубоко в Пурпурном Районе, у худшего моддера, которого я могла себе представить.

Я выдержала долгую паузу.

— У тебя что, комплекс из-за того, что ты призрак или еще какая-то херня? К тому же, Дев — хороший парень. Я не хотела, чтобы ты запаниковал и поджарил его.

Он даже не стал это отрицать.

— Ему придется увидеть мое лицо. Увидеть импланты.

— Ты не против?

— Да. Я тебе доверяю.

Доверяешь мне. Какое опасное утверждение.

— Снимай рубашку.

Я увидела, как он запер свой страх, когда его ухмылка стала хищной.

— Если ты хотела увидеть меня голым, куколка, тебе нужно было просто попросить. Не обязательно было затевать эту долгую игру.

— Заткнись, пендехо. Мне нужен контакт с кожей для датчиков. — Я подвела его к дивану и позвонила Деву.

— Эй, ты видишь его? — спросила я.

Сай усмехнулся, снимая рубашку, и я определенно не позволила своим глазам задержаться на V-образном рельефе мышц под поясом брюк, прекрасно зная, к чему это ведет. Я чувствовала, как начинаю разогреваться, и это было не то направление, в котором стоило двигаться.