— Мне должно быть жаль тебя? Мерси пошла на риск, чтобы помочь. Она не была обязана. Я тоже.

— Ладно, — сказала Таос, махнув рукой, словно отмахиваясь от мухи. — Твоя подруга помогла. Отлично. Но я не могу просто так провести тебя на службу Эшелона. Мои родители — члены, не я.

— Но они берут тебя на специальные мероприятия, — настаивала я. — Ты знаешь протоколы безопасности. Точки доступа.

Она отвела взгляд.

— Я разорвала связи со своей семьей. Я говорила тебе.

— И всё же ты здесь, — я обвела рукой элитный спа, — в клинике, в которую я бы никогда не смогла записаться.

Ее челюсти сжались.

— У меня есть свои причины.

— А у меня свои, чтобы попасть в Церковь. Так что если ты не хочешь, чтобы ПОМ узнала, кто именно изменил этот код — а они узнают, потому что их аналитики реально компетентны, — ты мне поможешь.

Она сверкнула на меня глазами, ненависть и расчет боролись в ее выражении.

— Ладно. Хочешь внутрь? Твой Флюкс — твой билет. Церковь одержима электротехниками — что-то о резонансных паттернах, соединяющих физический и цифровой миры. Они окажут тебе королевский прием, если ты скажешь, что нуждаешься в их помощи. Просто скажи… скажи, что брат Иэн сказал, что ты хороший кандидат. Это должно провести тебя туда, куда нужно.

— И всё?

— Это всё, что тебе понадобится. Поверь мне.

Горечь в ее голосе была безошибочной — не только идеологической, но и глубоко личной. Обида, рожденная из даров, которых она никогда не получала. Ее рука потянулась поправить нейрооптимизатор за ухом, тот самый, что предназначен только для элиты Небесного Района.

— Что ты сделала с моим кодом, Таос?

— Ты такая умная — догадайся сама. — Она резко встала, ее стул с грохотом опрокинулся назад. Люди начали оглядываться, но ей было всё равно — она привыкла быть в центре внимания. Может, старая я так бы не поступила. Может, я проводила слишком много времени с Саем. Но я видела осуждение в ее глазах, и мне захотелось повернуть нож в ране.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты напугана. Всё это разглагольствование против корпораций, но я ни разу не видела, чтобы ты планировала что-то против фармацевтической компании твоей мамы. Это было бы легко для тебя с твоим доступом. Думаю, мы обе — трусихи.

Ее рука дернулась к боку, и на секунду мне показалось, что она может вытащить пистолет. Это бы ей мало помогло, не с моей новой защитой. Защитой, которую я восстановила, пока она чуть не провалила всю миссию.

— Ты думаешь, что ты такая, блядь, крутая, — выплюнула она. — Такая выше всего этого. Но правда в том, что ты просто еще один винтик в их машине, Эон. Ты говоришь о выживании, как о чем-то благородном, но на самом деле? Ты просто рационализируешь свою покорность. Они уже победили, раз ты такая.

— Лучше, чем умирать ни за что.

— Ни за что? — Ее смех был резким и горьким. — Может, я и умру за это, но, по крайней мере, я умру, веря во что-то. А за что умрешь ты? За зарплату? За чуть более комфортную клетку?

Она развернулась и ушла, каждый ее шаг был идеально выверен, несмотря на явный гнев. Сотрудники спа отступали в сторону без слов — обученные распознавать повадки привилегированных, даже если те облачены в бунтарство.

— Таос. — Она замедлилась, но не обернулась. — Надеюсь, оно того стоит. Надеюсь, твоя революция даст тебе то, что ты ищешь.

— Даст, — тихо сказала она. — Должна дать.

Когда она исчезла в безупречном коридоре спа, я заметила тонкие технологии, встроенные в ее одежду — мода, смешанная с высококлассными системами медицинского мониторинга. Ее бунт был оснащен аксессуарами той самой привилегии, которую она якобы отвергала — противоречие, которое она либо не видела, либо решила не подвергать сомнению.

Таос не была плохой. Но я не была хорошей, и мне нужна была эта работа. Мне нужна была зарплата — что-то, чего она никогда не поймет. Она всегда могла вернуться. У нее была страховка.

Я написала Саю:

Я: Получила пропуск внутрь.

Через несколько мгновений:

Сай: Молодчина.

Глава 47

ЭОН

— Не понимаю, почему я не могу пойти сама. Мы же знаем, что они охотятся на уязвимых людей с Флюксом, — сказала я, скрестив руки.

— После того, что случилось в прошлый раз? Ни за что, блядь, — ответил Сай. Я снова была в его квартире — он починил окно. — Мне пришлось чуть ли не силой заставлять тебя хотя бы вооружиться.

Он дал мне пистолет. Я ненавидела это. Он говорил, что он безопасен, зарегистрирован так, что стреляет только от моих отпечатков пальцев. Я разрядила его, когда он не видел.

Он отвернулся от экрана терминала, и на его лице расплылась самодовольная ухмылка.

— Не думаю, что тебя беспокоит именно это.

Он был прав.

— Это церковь, а не какой-то преступный синдикат.

— Могло бы показаться, — сказал он, слегка пожав плечами. — ДИТА, что ты нашла об их физической безопасности?

Аватар ДИТЫ возник на голопроекторе рядом с Саем. Не помню, чтобы я давала ей разрешение на это.

— В отличие от твоей квартиры, — протянула ДИТА, окинув упомянутое пространство осуждающим взглядом, — у Церкви действительно обновленная система безопасности. Скорее всего, потребуется несколько киберраннеров и несколько дней, чтобы взломать их системы — и даже тогда это вызовет достаточно тревог, чтобы инициировать последовательность автоматического удаления, которая значительно повредит данные.

— Я спрашивала об их физической безопасности. Не о цифровой.

Теперь пришла очередь ДИТЫ пожимать плечами.

— Цифровая, физическая — для меня всё одно. Похоже, в их соборе в Нео Стелларис установлена биометрическая система безопасности ПОМ.

— Кажется, это перебор для кучки прихожан, — пробормотала я.

Сай снова посмотрел на меня.

— Разве? — Мне нравилось, как его темные брови изгибались, когда он думал, что выглядит умно.

— У ПОМ не осталось «черных ходов» для таких заданий? — спросила я.

Сай покачал головой.

— Неа, с тех пор как их поймали на этом в шестьдесят втором. Сейчас это вторая по значимости часть их бизнеса. Им действительно приходится делать это хорошо. — Он прокрутил несколько схем на своем терминале. — Полная биометрия ладони, со всеми обходными путями, устойчивыми к Флюксу. Черт, эти ублюдки действительно что-то скрывают.

— Вот почему я пойду внутрь, доберусь до их внутреннего мейнфрейма и вытащу данные.

— Тебе не нужно делать это одной, куколка. К тому же, если у них биометрическая защита, то наверняка есть и силы безопасности. Почему ты споришь со мной об этом?

Он знал почему. Я видела это по блеску в его глазах, ожидающих, когда я признаюсь.

— Мне не нравится это прикрытие, — сказала я со вздохом.

— Вот оно что. Прости, куколка, но я не думаю, что образ сборщика налогов и проститутки сработает с этой святошеской толпой — вопреки тому, что гласит евангелие. Нам придется тебя немного причесать.

— Меня? Это не проблема. Тебе обязательно быть моим… — я замолчала. Я не могла это произнести, и он это знал.

Его лицо сменилось на наигранную обиду.

— Так я теперь недостаточно хорош для тебя? После того как я каждый день впахиваю в офисе ради тебя и детей?

Я ударила его в грудь.

— Заткнись, пендехо.

— Обожаю, когда ты говоришь со мной пошло, жена.

— НЕ называй меня так.

— Прости, это часть прикрытия. — Ему это безумно нравилось — он знал, что это задевает меня за живое. Но он был и прав. Это был лучший вариант, который у нас был.

Моя рука всё еще лежала у него на груди, и ток между нами начал течь. Мой Флюкс поднялся так естественно, так готовый слиться с его. Это было почти как тогда, когда я использовала Вектор, но это было мягче. Это делало всё только опаснее. Я знала, что Вектор плох для меня. ПОМ утверждала, что они устранили большинство негативных физических побочных эффектов, но месяцы разбитых воспоминаний и размытых границ говорили мне, что это не единственный вред, который он может причинить. Он сводил всё к простым, логичным выборам. Робот, которому приходится иметь дело с человеческими последствиями, когда действие кайфа проходит.