— Ей было на тебя не насрать. — Это был не вопрос. — Вот почему ты провернула то дело со щитами. Чтобы ничего подобного не случилось с другими.

Он был прав.

Он пробормотал:

— Ебаное кровоточащее сердце.

— Иди на хуй, корпорат. У некоторых из нас всё еще осталась душа.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

Действительно, зачем?

— Ты спросил. К тому же, если я умру здесь, можно хотя бы исповедаться в грехах. Ну знаешь, чтобы попасть в рай чистенькой, как верят католики.

Он рассмеялся — резким звуком, словно делал это нечасто.

— Не думаю, что это те грехи, в которых тебе стоит исповедоваться. К тому же, мы не умрем, Эон. — То, что он назвал меня по имени, заставило меня замереть.

— У тебя есть тайный план, в который меня не посвятили? С удовольствием послушаю.

Он ухмыльнулся.

— Это же ты у нас умная. Я рассчитывал на тебя.

— Ты вообще относишься хоть к чему-то серьезно?

— К некоторым вещам — да. Но к смерти? Нет. — Он выдохнул. — Знаешь, если бы ты не спалила наше прикрытие, мы бы не оказались в этом дерьме.

— То есть это моя вина?

— Объективно — да. — Я уже чертовски устала от того, что он вечно прав. — Что вообще произошло?

— Там была система противодействия. Что-то вмешалось в работу устройства.

— Мэддокс говорил, что это невозможно. Это должны были быть передовые технологии.

— Так и есть… от ПОМ.

Он приподнял бровь:

— Это означает?

— Хороший киберраннер всегда оставляет себе черный ход. Или систему противодействия. Если служба безопасности Кицунэ смогла это засечь… значит, кто-то из ПОМ передал им программу противодействия.

Наконец Сай ухмыльнулся.

— Кто-то с доступом ко всем передовым технологиям. Как Ренард.

Я кивнула.

— Это практически подтверждает, что у них была часть его данных. — Я бросила взгляд на разбитые «Вайзоры» в углу. — Если они не стерли их магнитом… мы всё же успели скачать часть данных. Вытащи нас отсюда, и я, вероятно, смогу восстановить хотя бы что-то.

— Наконец-то отрабатываешь свой хлеб.

— Если ты сможешь нас вытащить. Для начала придется не умереть.

— Я как раз работаю над планом. — Он откинулся на спину к стене и закрыл глаза, выглядя слишком спокойным. Затем его плечо дернулось, и он поморщился.

Я придвинулась ближе, и он распахнул глаза, когда я положила связанные руки ему на плечо. Его глаза расширились.

— Что ты…

— Ты это не починил.

Он отстранился от меня.

— Я же говорил тебе, это не чинится.

— Почему ты солгал мне?

— Ты была нужна мне для этого дела.

— Ты сам сказал, что не хочешь, чтобы я была в этом деле! — Впервые за долгое время он не смотрел мне в глаза. Ладно.

Я закрыла глаза, медленно выдыхая. Подавитель в моей шее всё еще делал свое дело, отсекая мой Флюкс, запирая его там, куда я не могла дотянуться. Но он никогда не был просто чем-то, что я использую — это была я сама. В моей крови, в моем дыхании, в биении моего сердца. Ни один чип никогда не смог бы полностью это отнять.

И Сай… Флюкс Сая был таким же.

Я чуть сильнее сжала пальцы на его плече, просто чувствуя. Его боль потрескивала под моим прикосновением, сырая и рваная, его тело находилось в рассинхроне с самим собой. Я чувствовала, где имплант борется с его нервами. Разорванная цепь, статика, шипящая между плотью и металлом. Подавитель на моей шее должен был сделать любую помощь невозможной. Но мне не нужна была сила — мне просто нужна была настройка.

Сай резко втянул воздух; всё его тело напряглось.

— Какого черта ты…

— Расслабься. — Я едва прошептала это; мое внимание было приковано к току между нами, к тому, что даже чип в моей шее не мог остановить. Его сигнал мерцал рядом с моим, изношенный по краям, но что-то щелкнуло. Что-то выровнялось. Его дыхание сбилось, худшая часть боли притупилась, пока я сглаживала помехи, устраняя диссонанс между его телом и машиной, погребенной в его плоти.

Секунду он не двигался. Затем издал долгий, дрожащий выдох.

Я открыла глаза, изучая его. Его темные радужки искрились, как ночное небо, полное бесконечных галактик; по шее пополз румянец. От облегчения или от чего-то еще — я не была уверена.

Его голос был тихим, когда он наконец заговорил.

— Ты не должна быть на это способна.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Наверное, я просто особенная.

Он фыркнул, но без своей обычной колкости.

— Или сломанная. Подавители должны полностью отключать тебя.

Я ухмыльнулась, хотя внутри у меня что-то холодно сжалось.

— Возможно, некоторые вещи невозможно отключить.

Воздух между нами был наэлектризован, гудел от чего-то, чему я не могла дать названия. Чему-то такому, чему было бы так легко сдаться, особенно когда мои руки лежали на его плече, наш Флюкс всё еще пульсировал в резонансном гуле, его глаза ярко сияли звездами, а губы были слегка приоткрыты.

— Сможешь сделать так со своим подавителем? — спросил он.

Я… об этом не подумала.

— Могу попробовать.

— Сделай. А потом мы… — Его прервали шаги, раздавшиеся в коридоре. Он поменял положение тела и снова встал между мной и нашим противником. — Я их отвлеку. А ты сними этот чип и поджарь их.

— Не знаю, смогу ли я. — Я не была уверена, говорю ли я о чипе или о том, чтобы причинить им вред.

— Тогда приятно было с тобой познакомиться, куколка. — Он вклинился между мной и решеткой камеры.

Шаги стихли, и я едва смогла разглядеть мужчину в тенях снаружи камеры.

— Давно не виделись, киракирасита.

Я услышала, как Сай пробормотал:

— Блядь.

Мужчина вышел из тени под резкий флуоресцентный свет. У него были длинные темные волосы, стянутые в пучок, и маска, закрывавшая только правую сторону лица, подчеркивая шрам, тянувшийся вдоль челюсти. Волосы над ухом выгорели; шрамы уходили на затылок и спускались по шее.

Среди Кицунэ было так много пиротехников — мне казалось странным видеть одного из них с ожогами, ведь их кожа от природы была к этому устойчива. Но когда мужчина шагнул вперед, я поняла, что это ожоги не от огня. Шрамы были испещрены прожилками фрактальных узоров, и я сразу поняла, кто это с ним сделал.

Сай не ошибся. Блядь.

— Харуто? Кто впустил сюда твою уродливую рожу? — спросил Сай в своем обычном дерзком тоне. Боже, мы точно покойники.

— Многое изменилось с момента потопа, Сай. С тех пор, как ты исчез. Кицунэ нужны были люди, которые не боятся делать то, что должно быть сделано.

— Да, у тебя всегда был талант к грязной работенке, а? Например, нападать впятером на пацанов в два раза меньше тебя. И как оно для тебя обернулось?

Харуто впечатал кулак в решетку, и я вздрогнула.

— Всегда думал, что ты, блядь, такой забавный. Что ж, теперь твое маленькое световое шоу тебе не поможет.

— Всегда любил, когда расклад в твою пользу. Что бы ты там ни собирался делать, может, покончим с этим поскорее? У меня нет на это много времени. — Сай издал многострадальный вздох, и даже мне оставалось только таращиться на его наглость.

Взгляд Харуто метнулся ко мне, и я увидела кружащееся в них пламя, когда он привычно окинул взглядом мои ноги.

— Что за сука?

— Просто какая-то сёфу. Прости, что втянул тебя в это, куколка. — Сай театрально прислонился ко мне, откинув голову мне на плечо и навалившись своим весом, загораживая мое тело своим.

— Вычту из твоего времени, — пробормотала я.

Он ущипнул меня за бедро. Ах да, мне, наверное, стоит сыграть свою роль.

Харуто всё еще таращился на нас, и я вытаращила глаза так сильно, как только смогла.

— Пожалуйста! Выпустите меня, я не с этим парнем… он сказал, что мы просто собираемся…

Его глаза сверкнули.

— Я так и знал, что узнал тебя. Ты у Рука в «Хеллфайре», да? Блядь, сегодня и впрямь мой счастливый день.

Я ничего не могла с собой поделать — вздрогнула. Осознание того, что этот ублюдок оборачивал какую-то робо-плоть вокруг своего члена и заставлял меня скакать на нем, приводило меня в бешенство. Но, блядь, ни за что на свете этот мудак не станет последним, что я увижу. Я уцепилась за это чувство — за этот возмущенный гнев. Глубоко внутри мой Флюкс вскипел от него.