Обнаженная честность в его голосе заставила меня поднять глаза. Его глаза были свирепыми — не от гнева, а от чего-то, от чего у меня сжался живот.

— Ну, скоро ты от меня избавишься.

— Не надо так, — сказал он.

— Что?

— Не притворяйся, что ты тоже этого не чувствуешь.

— Чувствую что? Между нами ничего нет, Сай. — Ложь. — Ты просто возбужден, а я доступна. — Ложь. — Я киберраннер вне закона, а ты корпоративная шавка. — Правда. — Между нами ничего не может быть. — Ложь?

Он придвинулся еще ближе, не отступая.

— И с каких это пор ты стала следовать правилам?

— Говорит человек, который подчиняется каждому приказу этих ебаных корпоративных псов…

Прежде чем я успела договорить, он схватил меня за запястье и прижал к стене; его предплечье уперлось над моей головой, его губы были почти на моих.

— Я только и делаю, что не подчиняюсь. — Он отпустил мое запястье и провел пальцами по моей щеке и челюсти. — С тех пор как ты обвела меня вокруг пальца в том баре, больше ничего не имело значения. Я нарушил каждый протокол, не подчинился прямым приказам. В моей постели разыскиваемая террористка, а в моих руках — хакер, взломавший технологию щита, и тем не менее я не сделал ни единого гребаного шага, не так ли?

— Ты сказал, что достанешь мне иммунитет…

— Тебе не нужен иммунитет! Я никому, блядь, не говорил, что это была ты.

Он был так близко, и мое сердце бешено колотилось.

— Почему нет?

Он отвел взгляд, не отвечая. Теперь настала моя очередь схватить его за подбородок и заставить посмотреть на меня.

— Почему?

— Я же говорил тебе, я всегда получаю то, что хочу.

Электричество в воздухе между нами было таким чертовски притягательным. Но это было опасно — слишком опасно. Если мы сократим эту дистанцию, это запустит цепную реакцию, от которой ни один из нас уже не оправится.

Моя жизнь уже была разрушена, и не в последнюю очередь благодаря ему. Но она была дерьмовой с тех пор, как я потеряла маму. Настолько темной, что я не была уверена, что справлюсь. А потом появился он. Гребаный корпорат, который наэлектризовал весь мой мир. Я посмотрела в эти темные глаза, на это резкое лицо в сочетании с этими мягкими губами, и мне захотелось, чтобы он разрушил меня полностью.

К черту всё.

Я подалась вперед, и он встретил меня — наши губы, языки и зубы столкнулись, словно мы оба умирали от голода. Мы так долго отказывали друг другу, что выброс был взрывоопасным. Наш Флюкс хлынул немедленно, ни один из нас не мог сдерживаться, искры летели ко всем металлическим поверхностям вокруг нас. Его рука схватила меня за затылок, на грани боли, и я обвила руками его твердую талию, прижимая его тело к своему. Наши бедра встретились, и он застонал, когда я потерлась о него, не желая ждать, не желая быть нежной. Он втиснул колено между моих бедер и потерся там, где я уже была абсолютно мокрой.

— Блядь, Эон. Ты ощущаешься как рай. — Его голос хрипло прозвучал у моего уха, его дыхание обжигало кожу. Он прикусил мочку моего уха, и я не смогла сдержать вырвавшийся стон. — Пожалуйста, позволь мне отвезти тебя туда. Позволь мне быть твоим спасением.

Я рассмеялась в его губы, задыхаясь и отчаянно.

— Так жаждешь того, что у тебя уже было.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза; его собственные горели чем-то, от чего у меня подкосились колени.

— Куколка, я мог бы обладать тобой день и ночь, и всё равно не насытился бы. — Его рука скользнула вниз по моему телу, по бедру, под подол рубашки. Его пальцы были удивительно нежными, когда они скользили по моей коже, оставляя за собой электрические следы.

Он плашмя прижал ладонь к моему животу, и я почувствовала, как его Флюкс пульсирует сквозь меня — не как тот яростный ток, который он так часто обрушивал на меня, а что-то контролируемое. Интимное. Это заставило мой собственный Флюкс подняться ему навстречу, наши частоты синхронизировались так, что мы оба задохнулись.

Он поднял меня так, словно я ничего не весила, отнес на диван и опустил. Прежде чем я успела возразить, он опустился на колени между моих ног, задирая мою юбку, его рот обжигал мое бедро. Подушечки его пальцев, огрубевшие от бесчисленных битв, создавали восхитительное трение о мою кожу, что противоречило смертоносной точности, которой, как я знала, он обладал.

Я подалась бедрами навстречу, и он издал одобрительный стон. Эти длинные, смертоносные пальцы скользнули по резинке моих трусиков, стягивая их к лодыжкам.

Он оставил дорожку легких поцелуев на моем бедре, но мне надоело быть терпеливой. Я схватила горсть его густых синих волос и потянула, пока он не уткнулся лицом мне между ног.

Он хмыкнул, что перешло в наш общий стон, когда его язык обвился вокруг моего клитора, прежде чем нырнуть глубже. Он менял форму от заостренной к плоской, каждый мазок находил новый угол, чтобы разрушать меня, пока я не начала тереться о его лицо так сильно, что его Флюкс натянулся до предела. Но я хотела большего. Я всегда хотела от него большего.

— Сай, трахни меня. Прямо сейчас.

К моему удивлению, он тихо рассмеялся, отстранившись ровно настолько, чтобы заговорить.

— Почему я должен? Я абсолютно счастлив здесь, внизу. — Его дыхание призраком коснулось того места, где он был нужен мне больше всего. — Может, я хочу, чтобы ты умоляла об этом. — Он легонько прикусил меня, и я задумалась.

— Боже, как же я тебя ненавижу.

Он издал долгий, низкий гул, от которого я заизвивалась.

— Скажи это еще раз. Скажи мне, как сильно ты меня ненавидишь.

— Я… ненавижу… тебя, — сказала я, тяжело дыша.

— Но ты не можешь устоять передо мной. — Он провел медленную, продуманную линию языком вверх по моему центру, от чего у меня искры посыпались из глаз.

Он посмотрел на меня этими глазами, окутанными электричеством и грехом. Я почувствовала, как металлический шарик его пирсинга задел мой мучительно набухший клитор, и мои глаза закатились. Затем он отстранился, и я издала абсолютно жалкий скулеж.

Он сунул руку в карман и достал презерватив. Я посмотрела вниз и увидела его уже вытащенный, налитый член; предэякулят стекал по пирсингу там, где он уже трогал себя. Я была слишком отвлечена, чтобы заметить. Я приподняла бровь, пока он надевал презерватив.

— Что? Я всего лишь человек.

Он закинул мою ногу себе на руку и раскрыл меня еще шире, заходя сзади и укладывая нас на диван. Жар его груди прижался к моей спине, и я потерлась о него бедрами.

— Какая нетерпеливая. — Он прикусил кожу у меня за ухом и прижал свой член к моей заднице. — Хорошее приходит к тем, кто ждет, знаешь ли?

— Может, я устала ждать, — прошипела я, снова прижимаясь к нему.

— Я вижу. — Его вторая рука змеей скользнула вниз по моему телу, обрисовав изгиб бедра, прежде чем глубоко вонзить два пальца в меня.

— Ты стала еще мокрее. Тебе так сильно нужен этот член, да? — Я чувствовала ухмылку на его губах, когда его зубы мягко сжали мою шею.

— Пошел т… — Я даже не успела закончить мысль, как разряд электричества змеей пробежал по моей коже, выбив воздух из легких, когда он вытащил пальцы. Не успела я пожалеть об их отсутствии, как он медленно начал входить в меня, дюйм за мучительным дюймом. Очень нуждающийся стон вырвался у меня, когда я растянулась вокруг него.

— Так и думал. — Он сжал мой сосок, задавая изнурительный темп.

Этого было недостаточно.

— Жестче, Сай.

— Не хочу тебя сломать, куколка.

Это не чувствовалось так. Но ощущалось так, будто он хотел разорвать меня изнутри — и я тоже этого хотела. Я хотела, чтобы он владел каждой моей частью, забрал каждый кусочек, чтобы не осталось ни одного нетронутого места — ни одного места, где я бы не чувствовала его, когда наступит утро.

Его рука снова скользнула вниз, надавливая на низ моего живота.

— Чертовски люблю чувствовать, как двигаюсь внутри тебя. Каждый дюйм этой киски — мой. Словно ты была создана для меня.