- Думаешь, этого хватило бы, чтобы вырубить бабушку?

- Если она стояла на самом верху и вдохнула концентрированные пары - вполне, - я протянула руку за один из больших горшков с мертвым папоротником и, пошарив там, вытащила небольшой пустой пузырек из темно-коричневого стекла, без этикетки, - Думаю, яда здесь было вылито не так много, основную лужу натекло из автоматических опрыскивателей, которые кто-то предусмотрительно включил, но и этого было достаточно для создания токсичного облака.

- С учетом того, что окна и двери оранжереи были плотно закрыты на ночь, логично предположить, что она просто отравилась парами, потеряла сознание и упала, - закончил мою мысль Джек, забирая у меня пузырек.

- Ты все правильно понял. Это было покушение, замаскированное под несчастный случай. А теперь вспомни, Джек, помнишь, как сильно разозлился вчера твой отец, когда узнал, что Виктория действует у него за спиной и сливает информацию прессе?

- Ты же не думаешь, что это он сделал?! - Джек с ужасом посмотрел на меня.

- Нет, я не думаю на твоего отца. Он политик, а не отравитель, да и кишка у него тонка. Но я очень хорошо помню, как он в бешенстве приказал Маркусу сделать что-нибудь, чтобы Виктория перестала вмешиваться в ход кампании. И, кажется, Маркус воспринял этот приказ слишком буквально. Нам надо срочно найти этого выпускника Ричмонда.

В оранжерее нам больше нечего было делать (разве что спасать оставшиеся цветы, но это было не по моей части). Мы направились прямо в центр Бостона, в сверкающий новый штаб избирательной кампании Хейзена. Маркуса мы нашли на его рабочем месте. Он был в идеально выглаженном костюме, свеж, бодр и полностью погружен в работу, раздавая указания секретаршам.

- О, какой приятный сюрприз! - воскликнул Маркус, увидев нас с Джеком, и изобразил на лице саму скорбь, - Жаль, что с Викторией так все обернулось. Это просто ужасно… Такое трагическое совпадение.

- Вот как раз об этом «трагическом совпадении» мы и хотели с вами поговорить, Маркус, - я шагнула вперед, скрестив руки на груди, принимая воинствующую позу, которая в моем времени предшествовала жестким корпоративным разборкам.

- Боюсь, у меня сейчас совершенно нет времени, мисс Пелл, - Маркус резко повернулся к нам спиной и, прихватив со стола толстую пачку предвыборных листовок, всем своим видом продемонстрировал, что разговор окончен, - Кручусь как белка в колесе. Надо обивать пороги, встречаться со спонсорами, убеждать сомневающихся избирателей…

- Уверена, что агитационные листовки и ваши спонсоры могут и подождать пять минут! - рявкнула я, преграждая ему путь к двери.

- Не могут, милочка! - он снисходительно улыбнулся, - До выборов осталось всего пара дней. На кону кресло сенатора. Нельзя терять ни секунды.

- И ради победы вы готовы на все? Абсолютно на все?

- А меня для этого и наняли, мисс Пелл. Побеждать. И это без вариантов! В политике нет места сантиментам.

- Мы знаем, что вы, мягко говоря, не ладили с Викторией, - вмешался Джек, - И нам кажется, что вы причастны к тому, что с ней вчера случилось. Вы хотели убрать ее с дороги.

- Ого! Вы мне сейчас бросаете очень серьезное обвинение, Джек! Да, мы действительно не ладили с вашей властной бабушкой, скрывать не буду. Но это не значит, что я хотел ее убить. Я политтехнолог, а не киллер.

Наш напряженный диалог прервало бормотание радиоприемника, стоявшего на подоконнике.

- Тише, слышите? По радио говорят о моей бабушке! - Джек рванулся к тумбочке и выкрутил ручку громкости на максимум.

«…Известный бостонский меценат и филантроп, миссис Виктория Хейзен, наконец-то вышла из комы, в которую впала после несчастного случая в своем поместье. Врачи оценивают ее состояние как стабильное…»

- Джек, едем в больницу! Прямо сейчас! Нам нужно с ней поговорить, пока к ней не пустили журналистов, - я потянула его за рукав в сторону выхода, - А с вами, Маркус, мы еще не закончили. Далеко не расходитесь.

Мы наперегонки бросились к автомобилю.

***

У дверей палаты нас снова встретил Эвери. Он выглядел еще более бледным, чем пару часов назад.

- Сенатор, я слышала в новостях, ваша мать вышла из комы. Это же чудо! Как она себя чувствует?

- Врачи говорят, кризис миновал, но… у нее все еще сильно путаются мысли, - он покачал головой, - Она несет какой-то бред. Я теперь боюсь, что это падение, этот удар головой мог нанести непоправимый вред ее рассудку.

Мы осторожно, стараясь не шуметь, вошли в палату. Виктория, бледная, с забинтованной головой, лежала на высоких подушках, уставившись в потолок.

- Виктория, я так рада, что вы пришли в себя. Как ваше самочувствие? - ласково спросила я, подходя ближе.

- Хм… - она медленно перевела на меня мутный взгляд, - Вы кто такая? Что вы делаете в моей спальне?

- Бабушка, это Эвелин, помнишь? Моя подруга. Мы вместе вчера приезжали к тебе в оранжерею, — попытался объяснить Джек.

- Кто она? - голос Виктории вдруг окреп, приобретя свои обычные властные нотки, - Очередная шлюха Эвери? Выгони ее немедленно! Ей не место в этом доме!

- Мама! - возмутился сенатор, краснея, - Прекрати немедленно! Попробуй успокоиться, ты в больнице!

Мне потребовалось сделать пару очень глубоких вздохов (и мысленно сосчитать до десяти, как советовал мой психотерапевт в 2026-м), чтобы пропустить мимо ушей такое оскорбление и не высказать этой аристократке все, что я о ней думаю.

- Маркус… этот змееныш! - Виктория схватилась за забинтованную голову и поморщилась от болезненных ощущений, - Он вечно пытается украсть у меня моего мальчика! Настроить Эвери против меня! Я все про него знаю!

- Бабушка, ты думаешь, это сделал Маркус? Это он пытался тебя убить? У тебя есть какие-то доказательства?

- Вот… держи, Джек… - Виктория дрожащей рукой потянула за золотую цепочку у себя на шее и вытащила из-под больничной рубашки небольшой, причудливой формы медный ключ.

- Что это, ба?

- Ключ от моего старого кабинета… Там есть фальшивая стена… за полками… найди… - Виктория не успела договорить, ее глаза закатились, и она снова потеряла сознание, провалившись в спасительную темноту. Пискнули медицинские приборы.

- Джек, ей снова стало плохо! - Эвери, запаниковав, перешел на крик, - Обязательно было устраивать ей этот допрос с пристрастием?! Вы разве не видели, что ей больно и она бредит?! Уходите! Немедленно уходите оба!

***

Через час мы стояли перед тяжелой дубовой дверью в западном крыле поместья Хейзенов.

- Я чувствую себя так, словно отпираю ворота древнего египетского храма, - пробормотал Джек, вставляя медный ключ в замочную скважину, - Знаешь, когда я был маленьким, меня никогда сюда не пускали. Это была запретная территория. Строгое табу. Хотя, если подумать, меня много куда не пускали в этом доме, не только когда я был маленьким, но и взрослым.

Своеобразный кабинет был у Виктории. Узнав ее немного (и чуть не задохнувшись в ее тропических зарослях), я точно знала, что она любит свет, простор и растения, но в этом помещении не было абсолютно ничего живого. Здесь пахло пылью и старой кожей. И, что самое странное, в кабинете не было ни единого окна. Только голые стены, обшитые темным деревом.

- Виктория что-то говорила о фальшивой стене? Ты видишь здесь такую? - Джек озадаченно оглядывался.

- Наверное, это одна из этих книжных полок. Но зачем ей понадобилась фальшивая стена в собственном доме?

- Предположу, чтобы прятать там старые канализационные трубы и семейные скелеты, - мрачно пошутил Джек.

Судя по моему лицу, шутка не удалась.

- Джек, давай включим логику. Я думаю, что настоящий кабинет Виктории находится как раз за этой фальшивой стеной. Оглядись! Здесь нет окон, нет нормального освещения, нет вентиляции и нет ни одного цветочного горшка, без которых она жить не может. Это просто прихожая. Буферная зона.

- Возможно, ты права. Хоть ты и шутишь про мою семейку, но речь идет о моей бабушке, а с ней возможно абсолютно всё. Она могла бы построить бункер.