Всю свою жизнь Дурман побеждал в драках, пользуясь преимуществом в весе. Остановить его не удавалось никому, а если уж он сбивал кого-то, редко кто поднимался на ноги. Генерал рванулся вперед, но увяз в рыхлой, осыпающейся земле. Он встал на задние лапы и увидел, что его противник сидит прямо под ним в только что вырытой яме размером с кролика. Генерал рухнул вниз и впился когтями в спину и заднюю лапу своего противника. А тот, не разжимая зубов, дернулся вверх. Дурман потерял опору, перевернулся на спину и свалился в рыхлую кучу. Но зато и противник выпустил плечо, и теперь ему было не дотянуться до Дурмана.

Дурман встал. По внутренней стороне передней лапы лилась кровь. Мышца была разорвана. Встать на лапу он не смог. Но и его когти окрасились кровью, чужой кровью.

— Все в порядке, сэр? — спросил, появляясь из-за его спины, Вереск.

— Конечно в порядке, болван! — рявкнул Дурман. — Не отставай.

Кролик, стоявший перед ними, заговорил:

— Когда-то вы посоветовали мне произвести на вас хорошее впечатление, Генерал. Надеюсь, мне это удалось.

— Однажды я пообещал убить тебя, — ответил Дурман. — А здесь нет белой птицы, Тлайли. — И он снова двинулся вперед.

Шишак нарочно поддел Дурмана. Он хотел, чтобы Генерал, разозлившись, кинулся на него, и тогда он сможет достать его еще раз. Прижавшись к земле, Шишак ждал. И вдруг понял, что Дурман не поддался на эту уловку. Вот уж кто умел быстро ориентироваться! И теперь, сам прижавшись к земле поплотнее, Дурман медленно подбирался к Шишаку. Тлайли испугался — он слышал шорох земли под тяжестью приближающегося врага, слышал, как странно ставит он передние лапы. Шишак инстинктивно отполз назад, но тотчас понял, в чем дело. «Он волочит переднюю лапу. Он не может как следует встать!» Повернувшись к Дурману правым боком, Шишак бросился вперед.

Он когтями впился Дурману в ногу, раздирая кожу, но не успел отскочить, и Дурман придавил его к земле всей своей тяжестью, вонзившись зубищами в ухо. Прижатый к земле, Шишак вскрикнул и заметался из стороны в сторону. Дурман, сразу почуяв страх и беспомощность противника, ослабил хватку и встал, готовясь вцепиться второй раз, теперь взагривок. Только одно мгновение возвышался он над растерявшимся защитником «Улья», заполняя собой весь проем. Но раненая нога подвела, подкосилась. Шишак отвесил Генералу две оплеухи, третья пришлась по усам, и Шишак отскочил в сторону. Он слышал близкое дыхание Дурмана, из разодранного уха и спины хлестала кровь. Шишак ждал. Он решил защищаться насмерть. И вдруг сообразил, что теперь ему хорошо видно темный силуэт Генерала. Сквозь пролом в крыше в «Улей» упали первые лучи света.

47

ГНЕВ НЕБЕСНЫЙ

Передо мной вышел бык с опущенной головой. Но я не дрогнул… Я двинулся вперед, и дрогнул он.

Флора Томпсон. «Полет жаворонка»

Услышав, как забарабанил Орех, Одуванчик инстинктивно выскочил из травы. Если бы рядом была нора, кролик метнулся бы к ней. Лишь на долю секунды Одуванчик оглянулся назад. К нему прямиком мчался пес, и Одуванчик свернул к амбару с поднятым полом. Но в ту же секунду сообразил, что прятаться там нельзя. Если залезть под амбар, пса поймают, — очень может быть, выйдет хозяин и позовет его. Его нужно увести со двора к дороге. И, развернувшись, Одуванчик понесся по лужайке к кольцу вязов.

Он не думал, что пес бегает так быстро. Бедный кролик уже слышал его дыхание и стук гравия, вылетавшего из-под лап.

«Чересчур он быстрый! — думал Одуванчик. — Он меня догонит». Еще секунда-другая, и пес опрокинет его, перевернет на спину и перекусит кроличью жизнь раз и навсегда. Одуванчик знал, что зайцы, которые бегают побыстрее, и то, чтобы удрать от взявшей след собаки, вынуждены петлять. «Надо сделать петлю, — отчаянно думал кролик. — Но если я ее сделаю, он примется гонять меня по лужайке вниз-вверх, а потом или придет человек, или мне придется прятаться в изгороди. И я провалю весь план!»

Он промахнул вязы и помчался по склону к сараям. Когда Орех, растолковывал им, что и как, Одуванчику показалось, будто дело его простое — лишь бежать впереди пса и вести его куда надо. Теперь же он просто-напросто спасал свою жизнь и несся с такой скоростью, с какой никогда не бегал и с какой — он отлично это понимал — долго ему не протянуть.

И Одуванчик проскочил три сотни ярдов, отделявшие двор от сараев, меньше чем за полминуты. Но когда его ноги коснулись разбросанной по двору соломы, бедняге показалось, будто он бежал целую вечность. Орех, двор — все это было давным-давно. Всю свою жизнь он в ужасе мчался по этой лужайке, чувствуя всей спиной собачье дыхание. Мимо ворот пробегала большая крыса, и пес на мгновение задержался. Одуванчик шмыгнул в ближайший сарай и спрятался между охапками соломы. А пес был уже рядом — он повизгивал, старательно разгребая разорвавшуюся вязанку, и искал след.

— Сиди тихо, — шепнула за спиной Одуванчика молодая крыска. — Через минуту ему надоест. Это тебе не кошка.

— Вот беда, — сказал Одуванчик, задыхаясь и выпучив глаза. — Нельзя, чтобы он меня потерял. Время — это все.

— Что? — сказала потрясенная крыса. — Что ты сказал?

Одуванчик не ответил. Он прополз вдоль вязанок, собрался с духом, выбрался из укрытия и стремглав пролетел через двор ко второму сараю. Собственно, это был не сарай, а навес, и Одуванчик прыгнул прямо к дощатой задней стене. Он заметил там оторвавшуюся доску и через дыру выбрался в поле. Пес кинулся следом и с восторженным лаем высунул в дырку голову. Доска поддалась, отодвинулась, и пес протиснулся в щель.

Вырвавшись вперед, Одуванчик держался на виду и стрелой летел к живой изгороди, к дороге. Он знал, что теперь бежит медленней, но и пес поотстал. Одуванчик прикинул, где кусты растут гуще, прополз между ними и перескочил дорогу. Навстречу вдоль обочины мчался Черничка. Одуванчик без сил рухнул в канаву. Пес уже добежал до изгороди, и от кроликов его отделяло футов двадцать. Пока он носился вдоль кустов, пытаясь отыскать проход.

— Он бегает быстрей, чем я думал, — выдохнул Одуванчик, — но я справился. Больше я ни на что не гожусь. Мне пора на покой. Я иссяк.

Черничка откровенно перетрусил.

— Фрит небесный! — прошептал он. — У меня не получится!

— Давай быстро, — сказал Одуванчик, — пока ему интересно. Я догоню тебя и помогу, если получится.

Черничка нарочно выпрыгнул на дорогу и сел. Увидев его, пес взвыл и напролом ринулся через кустарник. Черничка медленно поскакал по дороге к воротам, которые оказались как раз между ними. Пес выбрался на дорогу и уставился на кролика. Черничка, который ни на секунду не сводил с него глаз, понял, что сейчас пес войдет в ворота, повернулся и вспрыгнул на обочину. И сел поджидать собаку.

Прошло немало времени, пока пес дошел до ворот, поднялся на склон обочины, вышел в поле и… не обратил на Черничку никакого внимания. Он понюхал траву, вспугнул куропатку, погнался за ней, а потом заинтересовался кустиком щавеля. Сначала Черничка испугался так, что не мог шелохнуться. Потом сделал несколько отчаянных прыжков в сторону пса, делая вид, будто не замечает его. Пес рванулся было вперед, но тут же вернулся обнюхивать свой кустик. Черничка совсем уже растерялся, но тут пес сам побежал в поле, шлепая лапами между валками по скошенной стерне, тычась мордой в солому всякий раз, когда там раздавался какой-нибудь писк или шорох, и вертел во все стороны шеей, на которой болтался обрывок веревки. За валками пес даже не замечал что по соседней стерне почти вровень с ним бежит Черничка. Так пробежали они с полдороги до подножия холма. Тут Черничку нагнал Одуванчик.

— Слишком медленно! Мы не можем их подвести. Шишак погибнет!

— Знаю, но теперь он хоть бежит в нужную сторону. Я понятия не имею, как привлечь его внимание. А может…

— Он должен ворваться в лес, а не войти, иначе ничего не выйдет. Давай попробуем вместе. Сначала, конечно, надо вперед забежать.