Добравшись до конца пирса, он принялся быстро спускаться вниз. Раненый дельтианец в телеге тихо стонал, а вдалеке виднелась спотыкающаяся фигурка беглеца.
– Как тебя зовут? – спросил Дан, подходя к раненому.
– Шёл бы ты, Старган! – пробурчал тот, с ненавистью глядя на Дана.
– Как хочешь, – пожал тот плечами и посмотрел на море.
Пленник со стоном повернулся и уставился на вход в бухту. Туда врывались штормовые валы, и с каждой новой волной полоса прибоя сдвигалась к берегу. Беглец-дельтианец остановился, осознал, что спешит прямо навстречу своей смерти – и развернулся назад. Но сил у него оставалось мало, а прибой надвигался очень уж стремительно…
– Ну ладно… Бывай, безымянный! – Дан похлопал раненого по ноге.
Рем, который и был раненым, неожиданно осознал, что именно так клятый Старган и сделает. Развернётся и уйдёт, оставив его вместе с телегой на будущем дне морском. В том, что ему удастся самому подняться, Рем сильно сомневался. Пуля пробила живот и вышла из бедра. Даже просто дышать было больно, что уж говорить про бегство или управление телегой…
Рем понимал, что жить ему осталось недолго – если, конечно, никто не придёт на подмогу с Пылью Эрфы. А ещё он понимал, что будет умирать, испытывая жуткую боль, когда волной опрокинет телегу. А потом будет страстно желать вздохнуть, но внутрь лёгких попадёт только солёная морская вода. Всё это Рем быстро осознал, заранее прочувствовал – и вот так умирать не захотел.
– Рем… Меня зовут Рем Банни… И не смей смеяться! – прохрипел раненый, заметив, как брови Дана взметнулись вверх.
– Ладно, зайка… Вытащим тебя со дна морского! – ответил Дан и махнул Мигелю с Иоганном.
Далёкий крик долетел до пирса со стороны моря. Это набежавшая волна ударила беглеца-дельтианца, сбивая его с ног. Он ещё пытался подняться, но следующий вал уже накрыл его с головой. Тело ещё мелькнуло пару раз в волнах и больше не появлялось. Прибой стремительно надвигался на берег. Это было последнее, что видел Рем, теряя сознание от боли, когда его тело тряслось в двинувшейся к подъёму телеге…
Очнулся он довольно скоро. За то время, пока бедняга валялся без сознания, ему вытащили пулю, промыли рану и даже перевязали. К удивлению Рема, чувствовал он себя хорошо. Пожалуй, даже слишком хорошо для такого ранения…
– Не обольщайся! – посоветовал ему старый касадор. – Тебе кишонки пробило. Ты сейчас бодрый от настоя на Пыле Эрфы. Сам знаешь – это на день, не больше.
– Знаю, – ответил Рем. – На кой вам понадобилось меня лечить?
– Что вам было нужно на пароходе? – спросил подошедший Дан.
– Вот оно что… Ответы хотите… – Рем усмехнулся и сел, вытянув раненую ногу. – А кто сказал, что я буду отвечать?
– Можешь не отвечать, – Дан пожал плечами. – Томази сбежал, бросив всех вас. Он прихватил с собой что-то очень ценное. Я и так узнаю, что это было.
– Пристрелив ещё десяток наших? – поморщился Рем.
– Всегда есть те, кто отвечает на вопросы, и те, кто отпирается, – Дан кивнул, подтверждая догадку пленника. – В крайнем случае, Томази сам мне всё разъяснит… Он себя любит.
– Ты прав. Этот богатый ублюдок себя любит… – покачал головой Рем.
Он не изменял себе. Он и Ульриху в лицо такое говорил. Рем всегда был прямой, как стрела, и простой, как топор. Не умел вылизывать начальству сапоги и прочие, не такие приличные места. И не умел вовремя сдержать язык. Но Ульрих его ценил. В первую очередь, за его заботу о других дельтианцах.
– В бочонке была Пыль Эрфы, – ответил он, наконец.
– Прямо порошок?! – взвыл старый касадор.
– Успокойся, Джон! – попросил его Дан.
– Целое состояние! – не унимался старик.
– Мы и сейчас не бедствуем!.. – буркнул Дан, показав ему кулак. – Откуда столько, Рем?
– Выкупали три года на востоке, – не стал скрывать дельтианец и мотнул головой себе за спину, где в телеге покоился спасённый с баркаса груз. – В ящиках другие специи…
– Джон, отсыпь нам, что нужно, для пополнения запасов, – приказал Дан.
– Давай всё возьмём?! – взмолился старик.
– Мечтаешь получить перечную лихорадку? – уточнил у него глава вадсомада.
– Скорей боится помереть от приступа хозяйственности!.. – заметил другой касадор, высокий и светловолосый.
Рем попытался вспомнить, как того зовут, но не смог – мысли изрядно путались. Зато он отметил про себя, что про настой на Пыли Эрфы ему не соврали. Лёгкая забывчивость и шум в ушах – отличительные признаки его употребления.
– Это теперь так называется? – хмыкнул Дан. – Жадность ни при чём?
– Нет!!! – очень искренне ответил старый касадор.
– Нет, Джон… Просто пополни припасы. Всё тащить не нужно, – Дан покачал головой и снова посмотрел на Рема. – Меня волнует один вопрос… На кой чёрт вам столько специй? Неужели контрабандой промышляете?
– Нет, их у нас выкупают, – ответил Рем после долгой паузы, в течение которой он пытался понять, не сболтнёт ли чего лишнего. – Какие-то благодетели с севера…
– Самовзводные револьверы от них? – уточнил Дан.
– От них, – признался Рем.
– Зачем этим благодетелям пыльца? – не отставал Дан.
– Да откуда я знаю, Старган? – устало спросил Рем. – Знаю только, что у разных шефов по всей Марчелике с ними выгодный обмен… А Пыль Эрфы они особенно ценят. Вот Ульрих и постарался бочонок спасти.
– Ясно… – Дан повернулся к своим и приказал. – Заканчиваем обыск и выдвигаемся.
– А я? – уточнил Рем на всякий случай.
– А ты выедешь позже, – ответил Дан. – Телега и воллы у тебя останутся. До города дотянешь. Лекарь есть свой?
– Есть, – кивнул Рем.
Дельтианец не понимал, почему его оставили в живых. Впрочем, в жутких рассказах про Дана Старгана, которые ползли среди дельтианцев, было слишком много вранья. Это Рем и без того знал. Как знал он и то, что вскоре сам соврёт.
Как только Дан и его касадоры покинули бухту, Рем, кряхтя, слез с телеги и принялся измазываться в грязи. Иначе никто не поверит ему, когда он скажет, что удачно притворился мёртвым. Ведь тогда все поймут, что его допрашивали. И догадаются, почему он ещё жив после этого…
В пяти милях от города Грисглад, Восточный тракт, 23 декабря 1935 года М.Х.
Десяток дельтианцев, который Ульрих встретил по дороге, смотрел на своего шефа с большим удивлением. Грязные ботинки и брюки, растрёпанная одежда – всё это никак не вязалось с привычным образом Томази.
– Шеф! – Томас Пайк остановил волла.
– Пайк! – обрадовался Ульрих. – Хорошо, что я тебя встретил. Боекомплект полон?
– Так точно, шеф! – ответил по-военному Пайк, который, собственно, и был отставным военным.
– Бери своих ребят и скачите в бухту! – приказал Ульрих. – На нас там напали… Их не больше десяти, и сейчас они на откате специй. Вы справитесь!
– Да, шеф, – Томас Пайк решительно махнул своим дельтианцам и галопом пустил волла по тракту на восток.
Ульрих проводил взглядом отряд и отправил волла галопом на запад. Здесь, среди зарослей завезённых с Нового и Старого Эдема деревьев, начавшийся зенит чувствовался не так остро, как на равнинах к северу. И всё-таки солнце жарило немилосердно даже в тени. Горячка боя покидала шефа дельтианцев, и он начинал анализировать произошедшее.
И выводы, к которым пришёл Ульрих, ему совсем не нравились. Первое, что волновало Томази – клятый Старган его всё-таки нашёл. Если то, что говорили про этого парня, правда, то теперь Ульриху предстояло жить, постоянно оглядываясь. Дан Старган, как гончая, шёл по следу и, как бульдог, вцеплялся в свою добычу. До победного конца.
Значит, теперь под угрозой была свадьба Томази – и, что ещё хуже, поставка специй на север. Конечно, Старган не тронет будущую жену Ульриха. Касадоры, как давно известно, не воюют с женщинами…
А вот воспользоваться моментом, чтобы ударить во время свадьбы – это пожалуйста. Так девчонка и не успеет стать во второй раз вдовой. Или успеет – это уже как пойдёт. Томази зябко передёрнул плечами, представив себя в закрытом гробу, а безутешную жёнушку – рыдающей прямо в свадебном платье.