Сейчас она носилась по городу, выполняя задание Романа. Он поручил ей выяснить московские связи ужменского заказника. А когда все это он узнает, то решит, как ему подступиться к строптивой Ульяне Кузьминой.

Теперь ее ружье не просто нужно ему, а необходимо. Не только номер на стволе, а все целиком. Это принципиально для Романа Купцова, иначе ему придется пересмотреть отношение к самому себе. Чего никак не хотелось. Есть и еще проблема: он хочет заполучить его вместе с его хозяйкой. Чтобы она не только отдала ему ружье, но и себя к нему в придачу.

Он засмеялся, вспомнив мысль еще более дикую, — она возникла, когда он возвращался ночным поездом из Ужмы в город, а перед глазами стояло ее круглое лицо, зеленовато-серые глаза, волосы цвета спелой пшеницы, собранные за затылке. Она оказалась почти одного роста с ним, только чуточку ниже, а если бы надела туфли на каблуках, то стала бы вровень.

В ту ночь Ульяна была в юбке выше колен и высоких кожаных ботинках. Они кончались на той части икры, которая была самой соблазнительной. За нее хотелось ущипнуть, когда он украдкой бросал взгляд на границу коричневой кожи и колготок телесного цвета. Густо-зеленый анорак с крошечным лейблом в виде прыгающей кенгурихи с детенышем в кармане на животе оттенял светлое лицо с точками золотых веснушек. Потом, сидя в поезде, Роман рисовал себе невероятные картины. Одна из них, конечно, могла родиться только в воспаленном мозгу, подумал он, очнувшись утром: продать контрольный пакет акций бетонного завода и выкупить… заказник. Он что же, хочет купить ее вместе с лесом и дичью? — поинтересовался Роман у себя, глядя на сереющее небо за окном поезда. Да и как? Заказник — федеральная собственность. А купить можно только то, что создано вокруг него, что прилепилось, как ракушки к большому кораблю. Их полно, этих ракушек, хотя бы фирма «Русское сафари», большим куском которого владеет Ульяна. Есть у нее и еще кое-что. И у нее проблемы с деньгами, он точно уловил. О сдохших от кислотного дождя карпах он слышал от разных людей. Но это не те потери, ради которых она кинется продавать что-то из акций. Да и вообще, если бы она узнала об этих «творческих замыслах» Купцова, она саданула бы в него не из газового пистолета, а из вожделенного «скотт-премьера». А то и из карабина, который наверняка у нее есть в металлическом шкафу, о который он стукнулся бедром, когда она выводила его из дома на улицу, а он не мог открыть глаза.

Осел, обозвал себя Роман, наполеоновские мысли обычно приходят ночью, а на рассвете их можно спокойно отослать на тот же остров, куда отправили и самого Наполеона. Он покопался в памяти и не вспомнил, как именно назывался этот остров; впрочем, какая разница?

В Москве, за делами, думал он, весь этот бред выветрится из головы. Он просто успокоится и напишет ей письмо, в котором объяснит, какой номер он хочет узнать. Она не откажет ему, не должна. А сама встреча с Артемидой канет в прошлое.

Но как назло это слово — «Артемида» — лезло ему в глаза в Москве на каждом шагу. Он ехал в машине — и в глаза бросалось название магазина «Артемида». Он открывал газету — и в рекламном объявлении читал: «Фирма „Артемида“…». Он смотрел на витрину парфюмерного магазина — а с флакона духов ехидно и надменно ухмылялась она же, Артемида, при полном параде, вооруженная луком и стрелами. Эта стервозная богиня, похожая на Ульяну Кузьмину.

Ульяна. Улей. Да, родители не ошиблись, одарив ребеночка столь нестандартным именем. Вообще, считал он, имя — это не просто сочетание звуков, оно — отражение сути его владельца. Взять его — Роман. Откуда его родителям было знать, что у него будет столько романов? Что он будет неутомимым искателем женских прелестей? Но ведь назвали, и имя подходит ему, как никакое другое. Или это имя влияет на его обладателя? А Ульяна? Да это самый настоящий рой диких пчел! В прошлое лето он наткнулся на такой под Москвой, в лесу, неподалеку от дачи приятеля. Роман потом нашел и соты с медом в дупле толстого старого дуба.

А здорово Ульяна испугалась, когда пальнула в него из газового «вальтера». За него, между прочим, испугалась. Бросилась к нему, не обращая внимания на газовую вонь, которая его окутала, потащила его к двери, а он шел за ней, как слепой кутенок, доверчивый, податливый, ослепший от едких слез.

От воспоминания об этой сцене, об Ульяниных сильных, цепких руках на сердце Романа почти потеплело, и он подумал, что стоило пережить такое, чтобы встряхнуться. Вылететь из привычной колеи ощущений. Но здравый смысл подкинул другую мысль. Дурак ты дурак, за себя она испугалась. А если бы у него случился сердечный приступ? И он умер бы у нее в доме? Тогда что? Она бы села?

Нет, она бы выволокла его в лес и бросила волкам на съедение, фыркнул он. Такая жестокая, такая безжалостная женщина…

Хватит, оборвал он себя, поймав изумленный и озадаченный взгляд своего референта, уже готового отчитаться о результатах поисков.

— Купцов, ты плохо спал, да? В одинокой постели, это, конечно… Ладно, уже перестала! — оборвала она себя, заметив, как его брови сошлись на переносице. — Докладываю о результатах.

— Валяй.

— Обнаружены тесные родственные связи Ульяны Михайловны Кузьминой в Москве. Ее отец занимает о-очень ответственный пост в Главохоте, которой и принадлежит заказник.

— Здорово. — Он посмеялся над своим внезапно пришедшим и, слава Богу, ушедшим желанием купить все и всех!

]

— Это не все. У ее отца солидная фирма, с частным капиталом, по продаже иностранного охотничьего оружия. — Она сделала паузу, чтобы до Романа получше дошло, какова новость.

Он покрутил головой и ухмыльнулся. Светлана продолжала:

— Ульяна Кузьмина — совладелица предприятия по коммерческой охоте при заказнике, а также владелица, правда, теперь уже совладелица, прудового хозяйства при том же заказнике.

— А почему уже совладелица?

— Потому что недавно, буквально на днях, ее партнером стал Сомов Николай Степанович, директор заказника «Ужма».

— Так, понятно. Но это по факту. А по документам Сомов как директор не может быть…

— И не надо, — хитро улыбнулась Светлана. — На бумаге вместо него — жена.

— Его?

— Нет, Ульяниного отца.

— Ее мать?

— Нет, его нынешняя жена.

— Вот как?

— Ты спроси, кто она.

— А ты не тяни с ответом.

— Руководитель ансамбля духовной музыки.

— А при чем тут духовная музыка? — Роман оторопело посмотрел на своего референта. — Они что же, этих карпов будут поставлять к патриаршему столу?

— Фу, Купцов, не богохульствуй. Неужели не ясно — семейно-дружественная финансовая рокировочка.

— Однако. Но… на кой Ульяне вообще какие-то партнеры?

— Трудно сказать точно, но я, как юрист, могу предположить внезапно возникшие проблемы с финансами, которые не терпели отлагательства.

— Были. — Роман припомнил фразы, брошенные разными людьми в заказнике. Наверняка. — Так вот почему она пыталась продать ружье? Кто-то включил счетчик. А бедняжке оказалось нечем рассчитаться… Ха-ха.

— Слушай, Купцов, а если не секрет…

— Секрет.

— Но там бетоном и не пахнет, странный для тебя интерес. — Она пожала плечами. Потом задумчиво посмотрела на своего хозяина. — Если там чем и пахнет, то, может быть, углем. — Она сощурилась, словно в голове быстро-быстро завертелись мысли. — Но в таких мизерных объемах? И… нефтью. Но это вообще смешно. «Нефтяная фракция для поджига угля для барбекю», — процитировала она прайс-лист, который разыскала в том же Интернете, на сайте заказника.

— Чего-чего? Чего ты такое произносишь? Они еще и углем торгуют?

— Да, это тоже вотчина Кузьминой Ульяны Михайловны. Лохов обдирают.

— Подробней.

— У этой девушки очень хорошо, быстро и современно соображает голова. Вот и все подробности. Компьютер, а не голова. Вот ты ездишь на пикник, ты уголь сам добываешь. Разжигаешь костер или топишь печку дровами. Ждешь часами, чтобы нажечь его, чтобы он не превратился в золу. Время тратишь и слюнками истекаешь, дожидаясь куска мяса. А теперь ты можешь заказать у Ульяны Михайловны Кузьминой уголек, причем, если хочешь, не простой березовый, а из красной ольхи.

×