— Только подружку свою не бери, со своим самоваром сюда не ходят! Всё, чао!

И отключился, даже не дав мне ничего сказать.

— Со своим самоваром… — тихо фыркнула Инга. — Вот, значит, как.

— Подожди, ты не так поняла, — сказал я спокойно. — Бурцев вечно несёт всякую ерунду, ты же его знаешь.

— Я всё слышала, Егор. У вас договорённость, и…

— Это не то, что ты думаешь.

— Ты собрался в стриптиз-клуб, — сказала она с нажимом. — А зачем туда ходят? Как минимум, глазеть. Как максимум…

Я выдохнул и провёл рукой по лбу.

— Это же не измена. И вообще… мне туда по работе надо, я просто не успел тебе все объяснить.

Она с горечью усмехнулась.

— По работе? Это ты мне говоришь? Ну, знаешь… такой наглости я ещё не слышала.

Она отодвинула стул, поднялась и, не дожидаясь моей реакции, направилась к выходу.

— Инга, подожди, — сказал я, вставая. — Сейчас я всё объясню.

Она остановилась на секунду, обернулась.

— Не сегодня, Егор. Сегодня я не готова к очередной порции вранья.

И вышла.

Я остался стоять возле стола, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается, как копится тяжелая, будто густая глубинная нефть, досада, но не сделал ни шага за ней. Пощупал в кармане телефон, но тоже не стал вытаскивать.

Я расплатился, вышел на улицу и уже направился к машине, когда вдруг поймал на себе чей-то взгляд. Это ощущение было слишком чётким, чтобы его игнорировать, и я резко обернулся, автоматически просчитывая, кто мог меня держать в прицеле своего внимания.

Никого. Точнее, почти никого. В глубине зала, через стекло, я заметил рыжую девушку в тёмной обтягивающей одежде. Она сидела так, будто смотрела в окно, но в её позе было что-то странное, слишком собранное для обычной посетительницы. Сейчас все носили свободное, мешковатое, прятались в бесформенных силуэтах, а она выглядела так, словно явилась из другой реальности: чёткая, собранная и чужая.

Я задержал на ней взгляд на долю секунды, пытаясь понять, что именно меня в ней зацепило, но ответа не получил и, раздражённо отмахнувшись от этой мысли, повернулся к такси.

Кто-то ходит с корабля на бал, а я из спокойного ресторана почти сразу попал в настоящую цитадель греха, где всё было пропитано запахом алкоголя, духами и ожиданием ночных приключений.

Полумрак, неоновый свет, тяжёлый бас, который вибрировал в груди, и практически полное отсутствие женщин среди посетителей — за столиками в основном сидели разогретые алкоголем мужики, пришедшие сюда не столько выпивать, сколько, как сказала Инга, поглазеть.

У барной стойки творилось отдельное шоу. Бармены с аккуратными бородками и закатанными рукавами пытались удивить публику не хуже артистов на сцене. В ход шли бутылки, шейкеры, огонь и быстрые, почти как у иллюзиониста, движения. Один из них ловко поджёг «B-52», аккуратно выстроив слои ликёров, второй крутил в воздухе шейкер, третий поджигал струю алкоголя, создавая эффект огненной дуги прямо над стойкой. Пламя вспыхивало в бокалах, отражаясь в стекле и глазах посетителей.

Мы с Антоном сидели за столиком прямо напротив сцены, где на пилоне крутилась девушка.

— Смотри, какая… — хлопнул меня по плечу Тоха. — Ух! Будто с луны сошла…

Я перевёл взгляд вперед.

Смуглая, гибкая, с серебристыми волосами, которые в свете прожекторов казались почти нереальными, как лунный свет. Девушка двигалась изящно, выполняя сложные элементы прямо в воздухе, будто не замечая земного притяжения. В какой-то момент она перевернулась вниз головой и продолжила вращение, зацепившись за пилон одними ногами.

— Перед вами выступает великолепная Луна! — воскликнул ведущий, разогревая публику. — Разве вы видели таких девушек на земле, джентльмены?

Музыка ускорилась, мужики за столиками зааплодировали, кто-то даже попытался полезть на сцену, но его сразу же аккуратно, но жёстко стянул вниз охранник.

— О, я угадал, — довольно сказал Тоха. — Это Луна. Волосы, как лунный свет, серебрятся.

— Это парик, скорее всего, — сухо ответил я, кивнув на сцену.

— Да ты своим скептицизмом, бро, всё удовольствие испортить можешь, — фыркнул он. — И почему не пьёшь ни фига? Давай, иди сунь ей за резинку трусиков штукарь. Вижу же, понравилась.

— Ой, отвали, Тоха, — сказал я, даже не глядя на него.

Но, как бы я ни делал вид, что мне всё это безразлично, взгляд сам по привычке сканировал пространство. Глаза цеплялись за детали, за людей, за поведение.

И вот тогда я её заметил. Девушка в чёрной обтягивающей одежде и тёмных очках. Она стояла чуть в стороне, не привлекая к себе внимания. Волосы у неё были уже не рыжие, как в кафе, а тёмные.

Я прищурился. Та же фигура. Та же манера держаться.

«Странно», — подумал я. Обычно люди не меняют в течение дня парики. Слишком много совпадений для одного вечера. Впрочем, может, ей было просто немного стыдно тут отдыхать?

Тем временем Луна закончила номер, мягко спустилась с пилона, прошлась по краю сцены, покачивая бёдрами под ритм музыки, и остановилась прямо у нашего столика. Она присела, провела рукой по воздуху, словно касаясь невидимой линии, и наклонилась вперёд так, что её рука коснулась моего плеча.

Некоторые мужики вокруг восторженно зашумели, кто-то даже привстал. Будто действительно богиня сошла к ним с неба. Кто-то из подвыпивших посетителей вскочил со своего места и заорал, размахивая пятитысячной купюрой:

— Иди сюда, Луна! Красотка, пошевели своими прекрасными ножками!

Девушка, будто и не заметив грубости, плавно выпрямилась, выгнула спину и той самой танцующей походкой направилась к нему. Он сунул купюру ей за резинку трусиков, она ответила ему дежурной улыбкой, но этого, похоже, оказалось мало. Мужик схватил её за руку, резко дёрнул, стащил со сцены и, подхватив, прокрутил в воздухе, словно игрушку.

К нему тут же подбежали двое охранников.

— Мужчина, так нельзя, — попытался объяснить один. — Контакт с танцовщицами запрещён.

— Да я заплачу! — рявкнул тот, даже не отпуская девушку. — Сколько надо?

Руки у него, очевидно, были сильные — пару раз дёрнувшись, почти раздетая девушка замерла.

— У нас так не положено, — уже жёстче сказал второй. — Пожалуйста, сядьте на место.

— Ты не знаешь, с кем разговариваешь, — огрызнулся мужик, сбрасывая с себя руку охранника. — Сколько денег надо?

Он повернулся к девушке и, ухмыляясь, спросил:

— Слышь, ты… сколько за ночь берёшь?

Она фыркнула, пытаясь вырваться.

— Я танцовщица, а не…

— Ага, все вы тут танцовщицы…

— Всё, хватит, — перебил охранник. — На выход, уважаемый.

Прихватив его за руку, охранник вставил своё крепкое плечо между перепившим клиентом и танцовщицей, чтобы она могла спокойно уйти, но мужик не сдавался.

— Лапу убери! — рявкнул он и резко оттолкнул крепыша-секьюрити.

Подоспевшие с других точек в зале охранники втроём попытались его скрутить, но в этот момент от бара подоспели ещё двое — скорее всего, друзья, чем-то даже на него похожие, только трезвее и крепче. Они быстро выровняли ситуацию в свою пользу и уже сами начали теснить охрану. Один из парней в простой черной майке отступил и, оглядываясь, побежал куда-то за стойку, очевидно, звонить в полицию. Второй остался, смотря строго и пытаясь что-то объяснять, но его уже почти не слушали.

— Всё, тут тухло, — заявил дебошир. — Забираю девку и валим.

Он снова схватил Луну за запястье и потянул за собой.

— Отпустите! — она попыталась вырваться.

Я уже начал подниматься со стула.

— Не лезь, — резко сказал Антон, схватив меня за рукав. — Их же трое, ты что.

Я посмотрел на него.

— Но ты же мне поможешь?

— Егор… я… я очкую. Я драться не умею, а эти… — Тоха побледнел.

— Бей стулом по хребту, — бросил я через плечо. — Ничего уметь не надо.

Я уже был на ногах. Подскочил к троице как раз в тот момент, когда один из них тянул девушку на огромных каблуках, явно не предназначенных для ходьбы, к выходу.