— Стоять. Полиция, — сказал я.

Рефлекторно потянулся к карману за удостоверением и тут же вспомнил, что на такие вылазки его с собой не беру. Правило, от которого отступать не любил.

Дебошир скривился.

— О, у нас тут ещё и мент нарисовался. Слышь, ксиву покажи.

— Много чести будет, — спокойно ответил я и кивнул на него. — Кабан, девку отпусти.

— О, он ещё и погоняло моё знает, — оскалился тот.

Рядом с ним один из дружков хмыкнул.

— Да пошёл ты…

Я не стал ждать. Ударил первым. Кулак чётко вошёл в челюсть, и Кабан рухнул на пол так быстро, что его дружки даже не сразу поняли, что произошло.

Второго я встретил ногой в живот. Его сложило пополам, он попытался удержаться, но я добавил, и через секунду тот тоже валялся на полу, скрутившись и тихо постанывая.

Третий, не дожидаясь своей очереди, сам рванул на меня, но в этот момент сзади раздался глухой удар.

Антон и правда с размаху огрел его стулом по спине. Парень захрипел и повалился рядом с остальными.

— Вот, ведь можешь… — сказал я.

Три тела лежали у сцены. Музыка стихла. Люди замолчали, словно не веря, что такая заваруха закрутилась на их глазах.

И только теперь оживились охранники. Осмелели. Один из них нервно нажал тревожную кнопку, и уже через пару минут в зал ввалился наряд Росгвардии — короткие автоматы наперевес, бронежилеты, лица хмурые.

— Что произошло? — жёстко спросил старший.

— Эта тварь на меня напала, — пробурчал Кабан, поднимаясь и потирая челюсть. — Кажись, сломал… Я заяву писать буду.

Ко мне подошёл молодой прапорщик.

— Пройдёмте, гражданин. Разберутся в отделе полиции.

Территория была не нашего ОМВД, и без удостоверения объяснять что-либо сейчас смысла не было.

— Ладно. В отделе разберёмся.

— Я с тобой! — крикнул Антон, подскакивая.

— Не лезь, — коротко бросил я. — Сам разберусь. Тебя ещё приплетут.

— Он меня защищал! — вдруг воскликнула девушка.

Я обернулся.

Луна уже накинула лёгкий полупрозрачный халат и стояла рядом, явно пытаясь вмешаться.

— Да ладно… — сказал я, мягко отстраняя её. — Разберёмся.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Егор.

Она кивнула.

— А я Настя. Луна — это только мое сценическое имя.

— Иди домой, Лунастик.

Я развернулся и пошёл за росгвардейцами к выходу.

Мы сидели в комнате разбора при дежурной части. Маленькое помещение с крашенными стенами, столом под лампой и запахом бумаги и курева.

Дежурный участковый вздыхал напротив, теребил ручку и всё держал её над чистым бланком, будто никак не решался начать писать.

— Он на меня напал, гнида! — не унимался Кабан. — Да все видели, там камеры записывали! У меня два свидетеля есть! Сломал мне челюсть! Видишь, как посинело?

— Да успокойтесь вы, гражданин, — устало осадил его участковый. — Ничего у вас там не сломано. Вы бы тут так не говорили.

— Я это так не оставлю! — продолжал орать тот. — Выписывай направление на медэкспертизу! Засажу этого ублюдка!

Участковый тяжело выдохнул и посмотрел на меня.

— Егор Николаевич… — начал он осторожно. — Я понимаю, что вы коллега, но вот этот товарищ написал на вас заявление. Если я дам ему ход… сами понимаете, что будет.

Он наклонился ближе и почти шёпотом добавил:

— Следственный комитет подключится. Побои — это, конечно, не тяжкое, но для человека в погонах… сами понимаете.

Я спокойно посмотрел на него.

— Лейтенант. Оформляй бумажки. Не беспокойся, всё нормально будет. Разберёмся.

Он поморщился.

— Я это к тому, что… — снова понизил голос, чтобы слышал только я. — Можно же договориться. Примириться. Ну там… денег ему дать, ущерб загладить, чтобы всё тихо прошло, пока заявление ещё не зарегистрировано…

— Да регистрируй, — перебил я. — Всё регистрируй. Я разберусь.

Он покачал головой.

— Зря вы так, Егор Николаевич. Я же помочь хочу.

Он вытер лоб, снял фуражку, снова надел, потом опять снял, явно не находя себе места.

— Слышь, лейтенант! — рявкнул Кабан. — Пиши давай мои показания! Или вы что, повязаны тут?

В этот момент у меня зазвонил телефон. Я посмотрел на экран, высветилось: Степаныч. Звонок я, конечно, принял.

— Фомин, ты что там творишь? — рявкнул он сразу. — Мне среди ночи позвонили, подняли как твоего начальника! Ты где сейчас?

— В центральном отделе.

— Твою ж япону маму… — выругался он. — Ты что, реально в пьяной драке? На тебя заявление написали! Ты что, разрулить не мог? Ты мент или кто?

Я помолчал с секунду.

— Да так получилось, Владимир Степанович.

— Ты понимаешь, что будет? — продолжал Степаныч сетовать в трубку, уже без крика, но с тяжёлой, сдержанной злостью. — Даже если ты от уголовки отбрешешься, даже если по примирению сторон дело прекратят — это не реабилитирующие обстоятельства. На тебе пятно останется. Будешь как ранее привлекавшийся. Тебя же с работы турнут.

Я прислонился плечом к стене, слушая его.

— Да и чёрт с ней, — сказал я. — Работа неблагодарная. Пашешь-пашешь, а в ответ только проблемы.

В трубке повисла пауза.

— Егор… погоди, — уже тише сказал он. — Ты что несёшь? Ты что, увольняться собрался?

Я усмехнулся безрадостно.

— Ну вы же сами сказали, что меня уволят. Ну так что мне делать? Пускай увольняют.

— Фомин! — рявкнул он. — Ты сын своего отца. Ты как ему потом в глаза смотреть будешь? Ну не буквально, но ты меня понял.

Я на секунду замолчал.

— А вы… сами-то как ему сейчас в глаза смотрите? — сорвалось у меня с губ.

Даже показалось, что эти слова имели какой-то металлический привкус. Тишина.

— Ну знаешь… — глухо сказал Румянцев. — Разочаровал ты меня, Егор Николаевич.

На этом Степаныч бросил трубку.

Нас отпустили из отделения.

Проходя мимо дежурки, Кабан всё не унимался, оглядываясь на участкового, который нас провожал.

— Ну всё, Фомин, хана тебе, — злорадно сказал он. — Турнут тебя с работы. Ты же мент, да? А я заяву забирать не буду.

— Да пошёл ты, — я посмотрел на него спокойно. — Может, ты мне, наоборот, помог.

Участковый остановился у двери.

— До свидания, Егор Николаевич. Удачи вам. Я о вас наслышан.

Он попрощался со мной так, как будто видел меня в последний раз, словно меня должны были не просто с должности уволить, а расстрелять.

— Бывай, — ответил я.

Он кивнул и ушёл обратно, дверь за ним хлопнула.

Мы с Кабаном остались вдвоём на пустом крыльце. Он поморщился, трогая челюсть.

— Блин… ты же мне реально чуть жвало не сломал.

— Переборщил немного, — сказал я. — Извини.

Он хмыкнул.

— Ладно… зато всё правдоподобно получилось.

— Вот и отлично.

— Ладно, Егор, бывай, — коротко попрощался тот, потом добавил, чуть усмехнувшись: — Руку не жму. Камеры кругом.

— Тогда ещё кулаком махни в мою сторону, когда уходить будешь.

— Да запросто.

— Пете, привет, — сказал я, развернулся и пошёл прочь.

Друзья! В ожидании продолжения рекомендую почитать подобную мою серию, законченный цикл из десяти томов:

Цикл "Последний Герой!, один из лучших и любимых моих циклов.

ЧИТАТЬ ТУТ: https://author.today/reader/450849

На следующий день, подписав в кадрах все необходимые бумажки, я шёл по коридору к выходу, ощущая странную пустоту, как будто из-под ног выдернули привычную опору, к которой я был привязан годами.

Пожалуй, такого эффекта я и сам не ожидал. Вот так прикипел, значит, и ведь всё за последнее время.

— Фомин! — окликнули меня.

Я обернулся. Это Степаныч стоял в дверях кабинета и смотрел на меня внимательно, с прищуром.

— Куда это ты намылился?

— Домой, — ответил я спокойно.

— Как это домой? — не понял он. — Ты что несёшь?