Похоже, не один я интересуюсь Виктором Ильичом Старожиловым.

— Петя? — воскликнул я, глядя на Коровина. — Ты что, следил за мной?

— Егор… — улыбнулся он своей фирменной обезоруживающей улыбкой. — Как можно.

Он на секунду сделал паузу и добавил уже честнее:

— Я, конечно, следил. Но вообще-то не за тобой.

Микроавтобус тем временем набрал скорость. Мы уже выехали из центра и двигались в сторону окраины. За окнами мелькали кварталы, редели дома, улицы становились шире и пустыннее.

Я повернулся к нему.

— И что же тебе понадобилось от Старожилова?

Коровин снова улыбнулся, на этот раз хитро.

— Наверное, то же самое, что и тебе.

Я ничего не ответил. Петя сделал вид, что ответа и не ждал. А через несколько минут наклонился вперёд, к водителю.

— Останови здесь, — крикнул он.

Микроавтобус притормозил у небольшого магазинчика.

— Где-нибудь тут. Мороженого охота, — сказал Коровин, оборачиваясь к своим людям. — Мужики, сгоняйте за мороженым.

Он сказал это так буднично, будто речь действительно шла о том, чтобы полакомиться. При этом сотрудники, включая водителя, без лишних вопросов вышли из машины. Дверь закрылась. В салоне остались только трое: я, Инга и Коровин.

Он некоторое время молчал, потом его лицо стало серьёзным.

— В общем так, Егор. Я кривить душой не буду. Мы… уже знаем, что тебе можно доверять.

При этом он смотрел прямо на меня, а потом перевёл взгляд на Ингу и добавил:

— А Инге… хотя она из гражданских…

— Ну? — я глянул на него, как бы подначивая, поторапливая. — Мороженое тает.

Он на секунду замялся.

— У меня есть для вас дело. Предложение, так сказать, по сотрудничеству.

— У тебя к нам предложение? — усмехнулся я. — Что может быть общего у руководителя спецгруппы, старшего оперуполномоченного полиции и нейрофизиолога?

Коровин кивнул.

— Егор, я в который раз убеждаюсь, что ты опер от Бога. Ты верно унюхал дичь, как хороший охотничий пёс, и быстро вышел на наш объект.

Он наклонился вперёд.

— Старожилов — не просто человек с гнильцой, что ты уже, я думаю, прекрасно понял. Суть в том, что он ещё и очень опасен.

Я молчал. Решил послушать, что расскажет Петя. Хотя внутри уже начинало складываться понимание. И вместе с тем поднималась тихая ярость.

Коровин же продолжал:

— Ещё в девяностых Старожилов начал незаконно копировать материалы оперативных дел. Он формировал собственный архив для компромата.

— На кого?

— На всех, — спокойно ответил Коровин. — На кого только мог достать. На криминал, на бизнес, на чиновников.

Я почувствовал, как внутри что-то холодно сжалось. Так вот кто настоящий преступник. Вот где гниль и плесень… Но сперва надо всё выслушать до конца, и я продолжал молчать.

Коровин, конечно, ещё не всё рассказал.

— Со временем, когда Старожилов ушёл из милиции и обосновался в бизнесе, он продолжил использовать старые связи, опыт и наработки.

Он кивнул в сторону города.

— Под прикрытием автосалонов он создал… скажем так… свою структуру.

— Какую ещё структуру? — недоумевал я.

— Черную разведку.

Я даже слегка удивился.

— О как! Такая бывает?

— Ну… условно, — поправился Коровин. — Он контролирует теневой рынок информации. Продаёт доступ к базам данных, организует незаконную прослушку, слежку, сбор компромата.

— И кому это надо? У нас, конечно, город большой, но не Питер и не столица.

— Ну, на деле много, кто пользуется его услугами. И не только в нашем городе, а по всей стране. Политики, бизнесмены, олигархи, высокопоставленные силовики, — он посмотрел на меня. — Фактически Старожилов превратился в хозяина подпольной сети, которая торгует информацией. Он знает всё и обо всех.

— И почему его не прижали? — подняв бровь, с немалой долей иронии в голосе произнёс я.

— Вот я и рассказываю. И именно эта деятельность привлекла внимание нашего подразделения.

— А разве это не компетенция ФСБ? — поинтересовался я.

— Формально — да, — кивнул Коровин. — Но тут замешаны технологии. Это уже наше управление курирует. Пока Старожилов торговал информацией внутри страны, это ещё не выглядело настолько серьёзно. Ну, проворовавшийся политик или взяточник-чиновник погорел благодаря слитому компромату — это бывает, такое происходило и раньше, просто слить такое мог то один, то другой, то вообще случайно. Система, согласитесь, от падений нечистых на руку людей становилась только чище. Продажа грязных досье на таких людей, по большому счёту, никак не угрожала безопасности государства.

Он сделал короткую паузу и посмотрел на меня внимательнее.

— Однако в последнее время всё изменилось. Старожилов вышел на западных партнёров и провёл несколько сделок с откровенными врагами нашей страны.

Я слегка нахмурился.

— То есть он сейчас работает как шпион и угрожает государственной безопасности?

— Именно, — спокойно подтвердил Коровин. — Теперь речь идёт не о компромате на каких-то дельцов или даже обладателей портфелей, а о конфиденциальной информации. Это совершенно иное — информация о работе госструктур, о конкретных чиновниках, о руководителях силовых ведомств.

— Вот сука.

Он усмехнулся.

— Сам понимаешь, для наших западных друзей в кавычках — такая информация как бальзам на душу. Слишком много шакалов скалятся на Россию-матушку.

Я немного подумал и сказал:

— Тогда проведите обыск. Задержание. И прихлопните его. В чём проблема?

Коровин покачал головой.

— В том, Егор, что Старожилов всегда работает через третьих лиц. Через посредников, своего рода подставные структуры. Мы можем сколько угодно делать выводы и выстраивать вполне логичные предположения, что за всем этим стоит именно он. Фактически же на него самого ничего нет.

Он развёл руками.

— Даже вся информация, которую я тебе сейчас рассказал, не подкрепляется прямыми доказательствами. Есть только косвенные данные, подозрения и мои личные догадки.

Как участковый Коровин никогда вот такими терминами не выражался в обычном разговоре. Впрочем, тот Петя и в дебри бы такие не полез, не то, что настоящий. Я некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— И что ты хочешь от меня, Петя?

Коровин посмотрел на меня внимательно.

— Ты же Фомин, ты сын его друга, — он слегка наклонился вперёд. — С тобой он может пойти на контакт. И мне, кстати, нужна не только твоя помощь, но и помощь Инги тоже.

— А, понятно. Ты хочешь использовать меня в оперативных целях.

Коровин улыбнулся.

— Почему сразу «использовать»? Мы же напарники. Ты забыл?

Он слегка хлопнул меня по плечу.

— Помоги напарнику. Помоги другу, а?

Я ещё некоторое время помолчал, искоса переглянулся с Ингой, поймал её любопытный взгляд, помотал головой, сам себе поражаясь, и только потом сказал:

— Допустим, я согласен. Но не потому что мы напарники, а потому что у меня есть кое-какие подозрения насчёт него.

— Какие именно?

Я достал из кармана фотографию и показал её Коровину, потому что Инга уже всё видела.

— Вот.

Он внимательно посмотрел на снимок. Кивнул, узнавая свой объект, хмыкнул, глянув на Степаныча, и поднял взгляд на меня.

— Да, ты прав, Петя, — произнёс я не без грусти. — Они дружили. Румянцев, Старожилов и мой отец были лучшими друзьями, — я постучал пальцем по лицу Старожилова на фотографии. — Но теперь, после того, что ты мне рассказал…

Я поднял глаза.

— Я уверен, что моего отца он убил не случайно. Ведь если ты разрабатываешь Старожилова, должен быть в курсе истории с моим отцом. Мне же не надо пояснять? Так?

— В общих чертах.

Оставив в стороне официальную версию, как видно, прекрасно ему известную, я рассказал Коровину о своих догадках.

— А Степаныч? — спросил Петр.

— И Степаныч об этом не знает. Иначе он бы мне всё рассказал, я уверен. Они втроём были лучшими друзьями. Вместе лямку милицейскую тянули, входили в одну и ту же оперативную группу. Мой отец тогда считался опытным опером старой школы и пользовался доверием коллег. А потом вдруг оказалось, что он якобы сорвался и начал продавать информацию налево. Только вот заметь одну деталь, Петя. Сейчас информацию продаёт не мой отец. Сейчас её продаёт Старожилов. Видишь лютую нестыковочку?