Полиция тщательно проверила все технологии. Из-за сложного кодирования они так и не смогли обнаружить все шесть фигур сознательного ИИ, которые когда-то были живы. Поэтому мы решили остановиться на версии, что эта часть истории была лишь плодом моего воображения, вызванным шоковой травмой после того, как он открыл нам правду.

Чем больше лжи мы произносили, тем больше тайн Генри всплывало наружу, и, как ни странно, многое из того, что открывалось, совпадало с нашей ложью.

Джеки и я были не единственными, кто знал об убийствах Генри. Его психотерапевт Лидия знала обо всем и связалась со мной, как только узнала о его смерти.

Лидия была невероятной. Она очень сильно помогла мне справиться с гневом и горем, рассказывая все больше о человеке, которого знала гораздо дольше, чем я. Мы сошлись во мнении, что Генри был человеком с очень большим сердцем, человеком, которого я искренне любила, но в то же время невероятно опасным.

И все мы, кто был рядом с ним, теперь находились в безопасности. Вся команда Генри призналась мне, что больше не чувствует себя так, будто ходит по яичной скорлупе рядом с человеком, которого я так глубоко любила.

Лидия также доверилась мне и рассказала, что активно работала с Генри над его зависимостью. Незадолго до его смерти врачи на Гавайях, которые должны были помочь ему после нашей свадьбы, знали о его табуированном фетише. Теперь, когда соглашение о неразглашении утратило силу из-за его смерти, они собирались продать свою историю прессе.

Я решила заплатить каждому, кому потребуется, чтобы сохранить секреты Генри навсегда.

Хотя он едва не убил меня, я все равно знала: в наших коротких отношениях были моменты настоящей любви. И как бы тяжело мне ни было смириться с нашими последними минутами вместе, я предпочла верить, что между нами была любовь.

В то же время я никогда не винила сестру за то, что она сделала. Потому что, если бы не она, я бы ни за что не лежала сейчас здесь, потягивая кокосовую воду и греясь на солнышке на острове, который теперь принадлежал мне.

Сначала я была поражена тем, насколько охотно Элиза включилась в эту ложь, но в конце концов, думаю, она была права. Она действительно любила меня безусловно.

Мы были родной кровью, несмотря ни на что, а ее жизнь всегда шла именно так, как я и ожидала. Она состояла в очень скучном, несчастливом браке, и хотя она любила свою работу, было кое-что еще, что она любила больше — или вот-вот должна была полюбить сильнее…

Ребенок, которого я носила под сердцем.

— Ой, она толкается, — сказала я, повернувшись к сестре, которая лежала рядом со мной, греясь в лучах утреннего солнца.

— Она? — Элиза приподнялась и положила руку мне на живот.

— Ну, я не знаю точно, девочка ли это. Но что-то подсказывает мне, что именно девочка.

— Знаешь, я буду рада и мальчику, и девочке, но все же думаю, что с девочкой будет проще. Я ведь привыкла только к девочкам, — сказала Элиза.

— И если это мальчик, кому-то из нас нужно срочно найти себе мужчину, а не то бедняжка вырастет в окружении одних лишь женщин. Единственный самец у нас тут — это голограмма, — сказала Рейвен, опершись о край бассейна.

Она имела в виду Дилана, которого мы оставили жить в доме. Мы относились и к нему, и к Лейле, и к Арии так, словно они все еще были здесь, словно оставались нашими друзьями.

Как ни странно, это больше не навевало на меня грусть. Возможно, потому что в каком-то смысле справедливость для них восторжествовала.

— А может, это и к лучшему. Он вырастет потрясающим мужчиной и уж точно будет знать, как правильно обращаться с девушками, — сказала Лотта, сидевшая на краю бассейна рядом с Рейвен и болтавшая ногами в воде.

— Когда Джеки возвращается? — спросила Рейвен.

— Завтра во второй половине дня, — ответила я.

Рейвен и Лотта знали всю правду о моей свадебной ночи. Учитывая, насколько я была изрезана, скрывать это от них было невозможно. Они слышали мои крики, поэтому тоже были в курсе нашей лжи.

И я посчитала вполне справедливым включить их в ту роскошную жизнь, которую я унаследовала.

Впятером мы проводили большую часть времени на острове. После всего произошедшего я предпочитала оставаться здесь, выбираясь в город только тогда, когда это было действительно необходимо.

Джеки путешествовала на остров и обратно чаще всех — она наслаждалась обретенной свободой. Но у остальных из нас было все, о чем только можно мечтать, прямо здесь.

Мы были друг у друга — настоящая идеальная женская банда, безо всяких обязанностей, за исключением тех случаев, когда я хотела погрузиться в работу компаний Генри и просила девочек высказать свое мнение или помочь мне с определенными проектами.

Но я занималась только тем, что искренне любила и что интересовало меня больше всего, — в основном благотворительными фондами Генри.

Все его технологические разработки я оставила в надежных руках топ-менеджеров компании, а по возникающим вопросам консультировалась с Диланом и Лейлой.

Я не могла не думать о том, что каждая из нас действительно получила все, чего хотела. Мы жили нашей главной мечтой.

Я вздохнула от этой мысли, устремив взгляд в бескрайнее синее небо над головой.

И рассмеялась: прямо над нами, низко над облаками, пролетел пересмешник.

И это было единственным доказательством, которое мне требовалось, чтобы понять: я нахожусь ровно там, где и должна быть.

Думаю, это именно то, о чем всегда говорила моя сестра.

Все, чего я когда-либо хотела, — это и съесть торт, и сохранить его. И у меня получилось.

Я сделала это, и теперь она тоже могла наслаждаться всем этим вместе со мной.

Безусловно..

КОНЕЦ.