Мне сейчас трудно сравнивать это с положением, которое было в истории, известной Сергею Михайловичу, ведь он просто не знал этих масштабов и не имел соответствующих данных, да и времена были совершенно иные. Но, скорее всего, сейчас людей в городе значительно больше, чем в те периоды, о которых он мог рассказывать. К такому выводу меня подводит анализ кадровой ситуации на трех сталинградских заводах-гигантах и в нашем строительном тресте, где цифры говорят сами за себя и не требуют дополнительных комментариев.
В конце мая директора заводов перестали считать кадровый вопрос главным тормозом скорейшего восстановления их предприятий. Раньше они только об этом и говорили на всех совещаниях: нет людей, некому работать, станки стоят. Более того, они предоставили в горком подробные сведения о численности своих рабочих и служащих по состоянию на первое мая сорок четвертого года. Сравнение этих показателей с довоенными данными продемонстрировало, что цифры почти совпадают, что, безусловно, не могло не вызвать удовлетворения и некоторой гордости за проделанную работу.
Это, конечно, не означало, что кадровой проблемы на заводах больше не существует. Она, безусловно, есть, но теперь она приобрела несколько иной, своеобразный характер. К огромному сожалению, ушедших на фронт и погибших на войне мужчин в большом количестве заменили женщины и подростки. Женщины встали к станкам, освоили сложные профессии, работают по двенадцать часов, а потом еще и домой бегут, к детям. На вредных производствах, несовершеннолетних, конечно, не допускают к работам, это строго контролируется, а вот женщины трудятся на каждом шагу, порой выполняя тяжелую мужскую работу, требующую значительных физических усилий и выносливости. И это не может не вызывать уважения и одновременно тревоги за их здоровье.
К первому мая мы успешно завершили первую очередь расширения панельного завода, и уже в мае предприятие выпустило пятьдесят пять стоквартирных домокомплектов. Это был настоящий прорыв в строительной индустрии. Пять из этих комплектов были отправлены в Михайловку. Там ждут жилья, те кто в голом поле создал в военное время два новых строительных завода.
Поэтому с первого мая мы приняли взвешенное, но твердое решение прекратить восстановление разрушенного жилья, и полностью сосредоточить все наши трудовые ресурсы на новом строительстве. Месячный план ввода нового жилья был установлен на уровне пятидесяти новых стоквартирных панельных домов.
Это означает пять тысяч новых квартир ежемесячно, в которых, в свою очередь, насчитывается десять тысяч жилых комнат. Пока новое жилье мы предоставляем только семейным сталинградцам, потерявшим кров во время бомбежек и боев, тем, кто ютится в подвалах, землянках и времянках. Действует простой и справедливый принцип: одна комната на семью из четырех-пяти человек, две комнаты если состав семьи больше.
В мае новоселье смогли отпраздновать почти восемь тысяч семей сталинградцев, и это был настоящий праздник со слезами радости на глазах, с цветами и скромными подарками от соседей, с первыми настоящими обедами на новой кухне.
Если нам удастся удержать набранные высокие темпы жилищного строительства, не снижать их из-за нехватки материалов или перебоев со снабжением, то уже к началу весны сорок пятого года мы сможем перейти к следующему, качественно новому этапу решения этой насущной проблемы: предоставлению каждой семье сталинградцев отдельной квартиры со всеми удобствами, правда еще без центрального отопления.
Интенсивное жилищное строительство сейчас ведется в четырех, как говорят в двадцать первом веке, локациях Сталинграда. Первая — это Спартановка. Вторая, Верхний поселок Тракторного завода. Третья находится западнее заводов «Баррикады» и «Красного Октября». Здесь мы начинали строить в двух отдельных местах, но сейчас эти стройки практически слились в одну непрерывную линию, образуя новый жилой массив. И четвертая точка расположена между Кировским и Ворошиловским районами, на юге города. Здесь строить проще всего, так как многие дома возводятся на пустырях, а не на месте старых разрушенных зданий, которые не требуют предварительного разбора завалов, и вывоза битого кирпича.
Наш принципиальный отказ от восстановления разрушенных домов и полный переход на новое строительство позволили нам перебросить значительные силы строителей на иные объекты, требующие ремонта и реконструкции. Кроме того, часть строителей была направлена непосредственно на заводы для ускорения их восстановления и запуска новых мощностей, необходимых для нужд фронта и тыла, для производства продукции, которая нужна стране прямо сейчас.
Это решение сразу сказалось на внешнем облике города и на темпах его восстановления, а также на начавшейся реконструкции центра, где стало заметно больше рабочих на улицах. Город буквально оживал на глазах, наполняясь стуком молотков, визгом пил и гулом строительных механизмов, работающих с раннего утра до позднего вечера, в две, а где-то и в три смены.
После осмотра медицинского квартала, я отправился на завод к Кошелеву. У них работа кипела, как всегда. Разбитой немецкой техники на Юге России и в прилегающих районах Донбасса сохранилось еще много, местами целые кладбища искореженного металла тянутся на километры. Наш успешный опыт был перенят и распространен, и на освобожденных территориях появилось несколько аналогичных заводов по ремонту разбитой немецкой техники. Но наш завод является крупнейшим, и на него свозят технику с огромной территории, охватывающей сотни километров, включая Северный Кавказ, Украину и Ростовскую область.
Наша Сталинградская область благодаря этому заводу полностью обеспечена необходимым количеством тракторов и грузовых автомобилей, восстановленных из трофейных деталей. Эта техника сосредоточена на машинотракторных станциях области, и только наша опытная сельскохозяйственная станция имеет собственную технику.
Что-либо решать или регулировать на заводе нет никакой необходимости. Здесь все до единого знают свое дело и работают слаженно, с огоньком и полной отдачей, понимая важность своей работы для народного хозяйства, для обеспечения полей техникой. А заехал я туда с единственной целью: еще раз лично убедиться в этом.
Поэтому долго на заводе я не стал задерживаться, ограничился коротким разговором с Кошелевым в его кабинете, и быстро направился в Верхний поселок Тракторного, где меня интересовало прежде всего не возведение новых панельных домов, а восстановление учебного городка, будущего центра образования и науки всего Нижнего Поволжья.
Корпуса нашего политехнического института, три здания ремесленных училищ и одна большая средняя школа сейчас восстанавливаются и частично возводятся заново на общей, тщательно спланированной территории, где предусмотрены также спортивные площадки, стадион и зеленые насаждения для отдыха студентов. Меня больше всего интересует, как идут дела именно с политехом, ведь от этого зависит будущее промышленности и обеспечение заводов квалифицированными кадрами, без которых любое самое современное оборудование останется просто грудой металла.
Корпусов политеха запланировано два: большой основной учебно-исследовательский корпус с лабораториями, аудиториями и библиотекой и отдельное здание общежития для иногородних студентов. Рядом с ними строится дом для сотрудников и преподавателей института.
Учебно-исследовательский корпус возводится с частичным использованием довоенного трехэтажного здания механического института. Оно восстанавливается с увеличением на два этажа, и с двух сторон к нему к нему делают две тоже пятиэтажные пристройки.
Сталинградский механический институт уже вернулся из эвакуации, и мы можем быстро развернуть полноценную подготовку необходимых инженерных кадров на всех наших факультетах. Причем уже почти согласован с Москвой, важный вопрос о переходе с четырехлетнего на пятилетнее обучение для углубленной подготовки специалистов, для более серьезного изучения теории и практики. Загвоздка сейчас только в одном: для полноценного учебного процесса нужен полностью построенный учебно-исследовательский корпус с лабораториями и аудиториями. Вот в этом и заключается цель моего визита, и я надеюсь увидеть сегодня реальную картину.
