— У меня пока нет ответов, но я непременно узнаю. — Павел сложил рисунок вчетверо и спрятал во внутренний карман мундира. — Саша, пожалуйста, никому ни слова. Ради вашей же безопасности.

— Хорошо, — я кивнула, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимый вихрь эмоций. — Но это не все.

Открыв чистый лист альбома, я снова взяла угольный карандаш и принялась рисовать. Сначала брошь с лилиями, которая находилась в руках молодой женщины, ее влюбленное и счастливое лицо. Затем ее же, но в беседке, рядом с мужчиной, профиль которого ни с каким другим не перепутаешь. Страсть в его взгляде и руку, которая по-хозяйски лежала на плече женщины, в защитном жесте прикрывающей живот.

Павел смотрел на этот набросок гораздо дольше, чем на все остальные. Его взгляд перемещался с рисунка на меня и обратно, пока, наконец, он не сообразил, что я хотела рассказать.

— Брошь… — прошептал он, вспыхивая озарением. — Лилии — часть герба Разумовских. Это ваша мать? Рядом с Оболенским?

Я кивнула, закусив нижнюю губу и наблюдая, как лицо Павла превращается в безжизненную маску.

— Он ваш отец, — выдохнул Павел так тихо, что я разобрала его слова только по губам.

Закрыв лицо руками, я пыталась сдержать невольно проступившие слезы. Вслух правда звучала еще более чудовищно. Человек, который охотился за мной, издевался и навесил магическую удавку, был моим отцом.

— Саша, послушайте меня, — Павел пересел на краешек кровати. Он коснулся моих плеч жестом молчаливой поддержки. — Мы не позволим ему победить. Теперь, когда правда выяснилась, у нас появилось преимущество.

— Он убьет меня, когда узнает, — я подняла на Романова взгляд, полный слез.

— Не убьет, — подавшись порыву, Павел прижал меня к себе. — Александра, я клянусь, он больше никогда не причинит вам вреда.

— Спасибо, — прошептала в ответ, все еще содрогаясь от беззвучных рыданий.

Неожиданно, нарушая наше уединение, распахнулась входная дверь, пропуская внутрь князя Ушакова. Я невольно вздрогнула и отстранилась, смахивая слезы небрежным жестом. Павел вернулся в кресло, скрестив руки на груди, явно недовольный столь бесцеремонным вторжением.

От главы Тайной канцелярии не укрылось ни одной детали. Под его тяжелым взглядом я невольно покрылась краской смущения, как будто он застал нас за чем-то неприличным.

— Доброе утро, Александра Ивановна. Павел Алексеевич, — приветствовал Романова коротким кивком. — Я пришел, чтобы узнать подробности вашего «уединения» в парке, — произнес он бесстрастно, присаживаясь на край стола.

Я посмотрела на главу Тайной канцелярии, пытаясь понять, известно ли ему о встрече с баронессой Ильиной. Она ушла сразу, как передала мне брошь. Я не могла допустить мысли, что старушка нарочно заманила меня в уединенную часть парка. Скорее, похитители следили за мной и воспользовались моментом, когда я осталась без охраны.

— Я просто хотела побыть одна, господин Ушаков, — ответила, уставившись в окно на серые тучи, за которыми спряталось солнце.

Князь недовольно прищурился, постукивая пальцами по столешнице.

— И только поэтому вы отстали от свиты императрицы? — недоверчиво уточнил он. — Какая удивительная тяга к меланхолии. Вы ведь понимаете, что гвардейцы обыскали каждый куст, но не нашли даже следов борьбы? Расскажите, как именно вас схватили.

— Они напали в тот момент, когда я уже возвращалась. Ее Величество как раз хватилась меня и позвала. Я услышала ее голос и поспешила, не особенно осматриваясь по сторонам. Похитителей было минимум двое. Один заткнул мне рот, чтобы не закричала, и набросил мешок на голову. Другой связал руки за спиной. После чего меня закинули на плечо и понесли.

— Куда понесли? Они разговаривали? Как обошли посты?

— Н-нет, не знаю, куда. Возможно, слышала обрывочные фразы, но я их не запомнила. Единственное, что осталось в памяти, что иногда мы останавливались, и вокруг нас вспыхивала магия. Похитители несколько раз менялись, пока мы бежали. После мы долго ехали в карете, но там я совсем ничего не запомнила. Затем была лодка, и под конец меня доставили на корабль. На палубе мешок с головы сняли и сразу отвели к Мехмед-бею.

— И чего же он хотел? — Ушаков внимательно слушал и не сводил с меня глаз.

— Поставить мой дар на службу султану и самому возвыситься при этом. Расписывал, какая жизнь меня ждет и наказание за непослушание…

Я не успела договорить, как дверь комнаты снова распахнулась, впуская самого императора. Его появление мгновенно заполнило комнату тяжелой аурой власти. Александр Петрович выглядел усталым, но его взгляд не предвещал ничего хорошего тем, кто посмел бросить ему вызов.

— Мы услышали достаточно, Иван Игнатьевич, — произнес государь, жестом приказывая Ушакову удалиться.

— Но Ваше Величество! Мне необходим более подробный рассказ, чтобы изобличить всех причастных, — поклонился императору глава Тайной канцелярии.

— Насколько я успел убедиться, Александра Ивановна весьма точна в деталях, когда они ей известны. Будь уверена, девочка, — Его Величество подошел к кровати, — никто больше не посмеет тебя украсть. Твоя безопасность — вопрос чести короны. Отныне твои способности будут использоваться более скрытно, чтобы ни у кого больше не возникло соблазнов тебя похитить или как-то навредить.

— Благодарю за заботу, Ваше Величество, — произнесла дрогнувшим голосом.

— Выздоравливайте, Александра! Набирайтесь сил, — попрощавшись, император вместе с Ушаковым покинули комнату, оставляя после себя звенящую тишину.

Я откинулась на подушки, ощущая невероятную слабость в теле. Так неприятно было осознавать себя беспомощной. А тут еще обещание императора обеспечить мою безопасность. Страшно представить, во что это в итоге выльется.

Меня посадят под замок? Запрут в очередной клетке? Нет, это никуда не годится! — попыталась подняться, чтобы… Сама не знаю, зачем.

— Александра, не нужно вставать, — Павел снова оказался рядом, мягко укладывая меня обратно. — Господин Арсеньев прописал вам строгий постельный режим.

— Но мне скучно просто лежать, — вяло улыбнулась.

— Хотите, я принесу вам книги? Могу даже почитать, если вам будет тяжело, — Романов снова накрыл мою ладонь своей. — Какая тема вам интересна? Уверяю, в императорской библиотеке собраны лучшие труды историков, магов и литераторов.

— А есть что-нибудь о магии печатей? — попросила, пользуясь моментом. — Хочу понять, по какому принципу работают плетения, которые накладывает Оболенский. Павел, это важно для меня.

— Боюсь, что информацию о родовых техниках Оболенских мы там не найдем, — Павел покачал головой. — Если все так, как я думаю, его дар развивался на основе запретных знаний по никому неизвестному пути.

С книгами Павел не обманул, принес пару старых фолиантов по магии печатей и способах их наложения. Вместе мы их проштудировали и не нашли ничего общего с тем, что делал Оболенский. Только очередное подтверждение, что печать может снять только тот, как ее наложил.

Я бы, может, увидела полезную информацию, которая содержалась между строк, но лекарь категорически запретил две недели пользоваться даром. Так что дни для меня тянулись медленно и однообразно. Целитель навещал каждый день, также приходила с визитами императрица, наполняя комнату теплом и легким ароматом лаванды.

Софья щедро делилась светскими сплетнями, стараясь отвлечь меня от печальных мыслей и всячески приободрить.

— Вы быстро идете на поправку, дорогая, — она ласково касалась моей руки или гладила по волосам.

— Спасибо за заботу, Ваше Величество. Здесь я чувствую себя в безопасности.

Эти визиты не давали мне скучать и настраивали на позитивный лад. В отличие от Оболенского, который одним своим существованием разрушал все, к чему прикасался.

Он ввалился в комнату вечером того же дня, когда приходил император. С появлением канцлера удавка на шее сразу дала о себе знать. Оболенский подошел к кровати, усмехнулся, заметив на прикроватном столике книги о магических печатях.