— Мы готовы, Саша. Михаил и Константин на позициях, — шепнул он, наклонившись ко мне и обдавая горячим дыханием.

— Оболенский что-то подозревает, — так же тихо ответила я.

— Пусть подозревает, теперь уже поздно что-то менять. Держитесь рядом с ним, пока мы не подадим знак.

Павел крепче сжал мою ладонь, придавая уверенности, которой мне так не хватало. Жаль, что вальс закончился слишком быстро, и реальность обрушилась на меня зловещей тенью Оболенского.

— Довольно танцев, — бросил он, подавая мне руку. — Его Величество желает нас видеть. Наступает время для главного действия сегодняшнего вечера. Александра, не подведи меня. Помни, что каждое твое слово, каждое движение находится под моим контролем. Если допустишь хоть одну ошибку, то она станет для тебя последней.

Канцлер повел меня в сторону возвышения, где восседал император с семьей. Гвардейцы расступались перед нами. В их глазах читался страх вперемешку с почтением.

Оболенский шел с триумфальным выражением лица, как будто уже чувствовал вкус победы. Удавка на моей шее горела огнем, но я больше не боялась. За моей спиной стояли те, кто никогда не предаст.

Мы остановились перед императором Александром Петровичем и склонились в поклоне. В зале воцарилась глубокая тишина.

— Ваше Величество, позвольте представить мою подопечную, — начал Оболенский.

Я подняла голову, встречаясь взглядом с императором, и почувствовала, как в этот момент в памяти канцлера пробуждаются зашитые мной воспоминания. Он побледнел, рука, державшая мою, заметно дрогнула. Ловушка сработала. Теперь, когда Оболенский должен максимально сосредоточиться на ритуале, прошлое начало пожирать его изнутри, лишая уверенности, которая служила главным оружием.

Оболенский вытащил из-за пазухи свиток, который я переводила бессонными ночами вместе с Туровым. По залу пронесся вздох изумления и страха. Удавка на моей шее натянулась до предела, напоминая, что любое слово портив опекуна станет последним.

— Дамы и господа! — торжественно провозгласил канцлер. — Сегодня вы все станете свидетелями того, как империя обретет истинное величие! — он приступил к чтению свитка, усиливая голос магией, отчего он зазвенел под сводами зала.

Первые же слова на мертвом языке отозвались в моем теле болью, словно кто-то провел раскаленным лезвием по магическим каналам. Вокруг зловещей фигуры Оболенского сгустилась тьма, которая начала расползаться в разные стороны, заплетаясь в причудливые узоры на паркете.

Скованные оцепенением перед древним ужасом, гости замерли, не в силах пошевелиться. Я же находилась в эпицентре зарождающегося вихря, ощущая себя невероятно хрупкой перед давлением чудовищной силы.

Даже сквозь блокировку кольца я чувствовала накапливающуюся разрушительную мощь, которая вот-во хлынет в наш мир из бездны.

— Саша, держись! — различила по губам отчаянный шепот Павла, застывшего рядом с императором.

Оболенский ликовал от того, что первая стадия ритуала завершилась успехом. Ему удалось сковать всех присутствующих невидимой волей, опутать темными сетями и заставить трепетать перед величием нового господина.

Черные тени начали уплотняться, принимая форму призрачных гвардейцев, готовых по первому зову обрушиться на любого, кто осмелиться перечить новому порядку. Магия теней окутывала придворных, превращая их в манекены.

Канцлер обернулся ко мне, окидывая торжествующим взглядом. Удавка на шее затянулась сильнее, практически лишая дыхания. У меня оставался единственный шанс, чтобы найти точку сопряжения, которая обрушит глиняного колосса. И я точно знала, что эта точка сосредоточилась вокруг моей шеи.

Я стащила с мизинца кольцо, сунула его в потайной кармашек платья и вытащила оттуда острую шпильку, приготовленную заранее.

— Сейчас, — выдохнула еле слышно, борясь с нарастающей темнотой.

Резким движением я вогнала шпильку в указательный палец, ощущая острую боль, и тут же прикоснулась к шее, размазывая набухшую каплю крови прямо там, где пульсировала невидимая петля.

«Кровь к крови, боль к боли…» — вспыхнула в сознании формула древнего заклинания.

— По праву крови, отец, возвращаю тебе твою тьму! — закричала, вкладывая в эти слова всю свою ярость и жажду справедливости.

В тот же миг свиток в руках Оболенского вспыхнул фиолетовым пламенем. Ошибки и искажения, которые мы заложили вместе с Туровым, вступили в резонанс с моей кровью, превращая идеальный ритуал в смертельную ловушку. Из меня резко потянуло магию, опустошая резерв. Голова закружилась, из носа полилось что-то теплое.

Энергия теней, вместо того чтобы подчинять окружающих, начала всасываться в пергамент, создавая мощный ментальный откат, тараном ударивший по канцлеру.

— Что ты наделала, дрянь⁈ — прорычал он, хватаясь за виски и морщась от невыносимой боли.

Зал наполнился криками ужаса. Магия теней, обратившаяся вспять, сорвала иллюзорные маски, обнажая истинную суть происходящего.

В этот момент из густой тени за троном вышла фигура, окутанная таким непроглядным мраком, что на ее фоне магические сумерки показались солнечным днем. Тайный вдохновитель заговора, наконец решил заявить о себе и ударил мощным заклятьем.

С его пальцев сорвалась черная молния, разделяясь на части и устремляясь ко мне и семье императора. Софья вскрикнула, закрывая собой младшую дочь. Александр рванул из ножен саблю, которая вспыхнула золотым светом, отражая первую атаку.

— Назад! Все назад! — рявкнул Павел, закрывая семью собой.

Придворные резко отхлынули к стенам, а на свободном пространстве остался стоять старик-антиквар, чей облик прямо на глазах изумленной толпы начал стремительно меняться. Иллюзия старости осыпалась пеплом, обнажая статную фигуру мужчины в расцвете сил.

— Довольно прятаться за чужими спинами, предатель! — громко заявил о себе Михаил Романов. — Ты думал, что я мертв? Как бы не так! Все эти годы я ждал, когда ты выползешь из логова и допустишь ошибку!

Незнакомец, окутанный черной магией, взревел от ярости и обрушил на Михаила такой оглушительный удар, что в зале вылетели все стекла. Павел и Константин мгновенно оказались рядом с Михаилом, поддерживая принца щитами и атакующими плетениями.

Император, очнувшись от шока, присоединился к атаке, направляя мощь родовой магии на врага, который еще минуту назад казался непобедимым.

— Ты проиграл! — выкрикнул Михаил, нанося решающий удар.

Покровитель зашатался, черная мантия вспыхнула и осыпалась пеплом, обнажая лицо, которое знала вся страна. По залу пронесся шумный вздох ужаса. Под маской скрывался князь Ростовский, друг детства императора и дальний родственник династии. Человек, в чье предательство никто не поверил бы, чьи дети играли с наследниками престола, оказался тем самым мерзким пауком, плетущим сети заговора.

— Как ты мог, Сергей? — пораженно прошептал император, исполняясь боли и ярости.

Ростовский лишь злобно оскалился. Его черты исказились и начали стремительно стареть, превращая лицо в высушенный скелет. Запретная магия всегда забирала плату, неважно, с жертвы или с неудавшегося палача.

Князь попытался нанести последний удар, собрав остатки сил в черный пульсирующий шар, но Павел и Михаил ударили по врагу встречным заклинанием. Зал взорвался от ослепляюще-яркой вспышки, усиленной полыхнувшими щитами, которыми ощетинилась пришедшая в себя знать. Когда зрение восстановилось, на месте предателя осталась лишь куча серого пепла.

Я судорожно вздохнула, ощущая, как давление на шею ослабло. Вокруг меня все еще мерцал защитный барьер, выставленный Константином, а у подножия трона без сознания лежал Оболенский. Мы одержали победу, и я никак не могла этому поверить.

Ко мне подбежал Павел, крепко сжимая в объятиях. Он вытащил платок и принялся промокать кровь на моей шее и лице. Меня колотило от магического отката, который прошелся лишь краем, но выпил почти все силы. Дрожащей рукой нащупала кольцо в кармашке и надела его на мизинец, чтобы закрыться от эмоций.