— И что дальше? — поежилась, ощущая давление серых стен, напоминающих о неотвратимой махине государственного механизма, в котором люди лишь полезные винтики.

— Дальше вам следует вернуться во дворец, — сухо напомнил Ермаков. — Его Величество уже ждет вас.

— А вы? — вопросительно посмотрела на него, ожидая чего-то, но он нарочно отворачивался и не смотрел в глаза.

— У меня полно работы, — Костя пожал плечами. — Доклады сами себя не напишут, а заговорщики не признаются, если не собрать достаточно улик. Прощайте!

Константин ушел, чеканя шаг, отдаляясь от меня и заставляя чувствовать себя бесконечно одинокой.

Конечно же, одну меня ни на минуту не оставляли. Не успел Ермаков скрыться за поворотом, как подошел гвардеец, сообщив, что карета ожидает меня у входа. Я отправилась за ним, понимая, что нельзя заставлять императора ждать.

Прибыв во дворец, меня сопроводили до малого кабинета. Я вошла, тут же склоняясь в глубоком поклоне.

Александр Петрович стоял у окна, заложив руки за спину. При моем появлении он обернулся и жестом показал, что я могу подняться. На лице государя залегли глубокие тени — следы бессонных ночей и горечи от предательства тех, кому он доверял.

— Присаживайтесь, Александра, — его суровое лицо тронула легкая улыбка

— Благодарю, Ваше Величество, — я опустилась на краешек кресла и вопросительно посмотрела на императора.

Он долго всматривался в мое лицо, прежде чем начать непростой разговор. Возможно, выискивал в нем черты монстра, который томится в подземелье?

Государь сообщил, что следствие подтвердило мою непричастность к заговору. Имя Александры Витте было очищено от клейма предательницы, а он готов исправить чудовищную ошибку и вернуть то, что принадлежало мне по праву рождения.

— Я подписал указ о восстановлении вашего дворянства и титула, — произнес император, глядя мне в глаза.

Новость о признании Александры Витте невиновной меня обрадовала. Я исполнила обещание, данное себе в память о той, чье тело подарило мне второй шанс.

— Но это еще не все, — продолжил император. — В связи с открывшимися обстоятельствами, вы не можете носить фамилию Витте. Однако вы являетесь единственной законной наследницей древнего рода Оболенских, со всеми вытекающими в виде титула, земель и огромного состояния.

— Нет! — сорвалось с моих губ прежде, чем успела подумать. — Простите, Ваше Величество, но я не могу принять это имя.

Император удивленно приподнял бровь, явно ожидая объяснений. Стать наследницей огромного состояния и получить самый звучный титул рода, пусть даже и опального, об этом мечтали тысячи людей. Но все внутри меня протестовало против того, чтобы навсегда связать себя с человеком, чьи руки были по локоть в крови.

— Вы понимаете, от чего отказываетесь? — государь недовольно дернул бровью.

— Я понимаю, что отказываюсь от наследия чудовища, — поджав губы, упрямо встретила тяжелый взгляд императора. — Владимир Оболенский никогда не был отцом ни мне, ни настоящей Александре. Он использовал меня, повесил рабскую печать, которая душила изо дня в день, не давая сказать лишнего слова. Если приму его имя, то признаю, что он победил. Ваше Величество, если вы действительно желаете меня наградить, то позвольте остаться Сашей Савельевой.

Хмыкнув, государь надолго замолчал, обдумывая мои слова и барабаня пальцами по столешнице. Наконец, он горько вздохнул, признавая мое право на эту странную свободу.

— Да будет так, — произнес император. — Оставайтесь Савельевой. Но помните, что вы лишаетесь защиты титула древнего рода.

— Я не привыкла к титулам, поэтому ничуть не сожалею. И меня вполне устраивает защита получше — моя совесть, — ответила, приседая в прощальном реверансе.

На выходе из кабинета я столкнулась с Павлом Романовым, который выглядел безупречно, как и всегда, только отчего-то невероятно взволнованным.

— Составите мне компанию на прогулке, Александра? — попросил он, прикладываясь губами к моей ладони.

Отказать человеку, который не раз спасал мне жизнь, не могла, поэтому я отправилась на прогулку. Павел привел меня в зимний сад, в котором буйствовала зелень и цвели экзотические цветы, распространяя приторный запах. По дороге он молчал, будто собирался с мыслями, и дальше, когда мы ступили в тень раскидистых кустарников, не произнес ни слова.

— Саша, мне известно, о чем вы говорили с императором, — начал Романов, остановившись у фонтана. — Судя по всему, вы отклонили его предложение, хотя это решило бы множество проблем. Поймите, мир за пределами дворца жесток. Враги Оболенского могут перенести свою ненависть на вас. Вам требуется постоянная защита, которую не даст простой титул и фамилия реставратора. За эти дни вы стали мне невероятно дороги. Я не могу допустить, чтобы вы снова оказались в опасности. Прошу, Александра, будьте моей женой. Мой титул и моя любовь станут вашей крепостью.

У меня сердце защемило от столь искреннего и честного признания. Павел воплощал в себе лучшие мужские качества. Он был благородным, смелым и добрым, но в его предложении я видела лишь очередную клетку. Придворная жизнь, балы, интриги, необходимость постоянно быть на виду и соответствовать статусу — всего этого я не хотела. От одной мысли превратиться в лицемерную куклу, меня сковывал ужас.

— Павел… Вы замечательный мужчина, — я коснулась его руки, протянутой мне в открытом жесте, и тут же отдернула пальцы. — Но не могу выйти за вас.

— Почему? Разве я вам неприятен? — Романов побледнел, в его глазах отразилась неприкрытая боль.

— Павел, вы мне бесконечно дороги, — попыталась объяснить ту бурю чувств, которая меня одолевала. — Но я не люблю вас той любовью, которая нужна для брака. И я не создана для дворцовой жизни. Для вас это дом, а для меня — золотая клетка, где я задыхаюсь. Мне нравится заниматься любимым делом, восстанавливать старые вещи, возвращать им былое величие. Пожалуйста, не губите нашу дружбу этим предложением. Останьтесь моим другом, если это возможно. Большего я не могу вам предложить.

Павел взял мою руку и долго держал ее в своих ладонях. Надежда в его глазах погасла, сменяясь горьким смирением человека, привыкшего жертвовать собственными желаниями ради долга. Романов лучше меня понимал, что такое несвобода.

Он поцеловал мою руку с величайшей нежностью, как будто прощался с мечтой. Мне в этот момент стало невыносимо стыдно за свою жестокую честность. Но лгать ему было бы еще большим предательством.

— Я принимаю ваш выбор, Александра, — с печалью в голосе произнес он. — Будьте уверены, я всегда буду вашим другом.

Павла я оставила в зимнем саду, а сама отправилась на поиски Михаила. Он нашелся в небольшой мастерской, где перебирал обломки артефактов, привезенных из Александропольской крепости.

«Дядя» больше не сутулился, держал властную осанку и двигался с уверенностью человека, привыкшего повелевать. Но в глазах все еще светилась искра того ворчливого старика, к которому я так привязалась.

— Значит, Савельева, — вздохнул он, покачав головой вместо приветствия и демонстрируя осведомленность в моей судьбе. — Что ж, понимаю твой выбор. Я сам решил остаться Туровым.

— Вы не шутите? — не сказать, чтобы я сильно удивилась, но не ожидала от брата императора такого решения.

— Александр звал обратно, предлагал министерство, почести… Тьфу! — Михаил сплюнул на пол. — Тень трона куда уютнее самого трона, Саша. Будем и дальше торговать древностями и восстанавливать то, что другие сломали. Ты со мной? Лавка нас уже заждалась. Работы там — непочатый край. Раз уж ты отказалась от титула, то золото и имущество Оболенского конфискуют в пользу казны, но у меня отложено достаточно средств, чтобы мы открылись с размахом.

— Разумеется, с вами, Михаил, — впервые за этот день я искренне улыбнулась. — Только у меня осталось незаконченное дело. Есть один человек, с которым мне срочно нужно поговорить. Не подскажете случайно, где найти Константина?