24 декабря в канун Рождества Ронкалли получил из Рима телеграмму. Среди тридцати двух новых кардиналов, имена которых папа планировал огласить на будущей консистории, фигурировали три француза: Пети де Жюлль-виль, Рок и… Сальеж. Монсеньор Ронкалли не очень этому удивился. Он знал, что Тардини не доверял ему и что в кулуарах Святого Престола звучал не только его голос. Несмотря ни на что, нунций вздохнул с облегчением. «Все довольны», — философски записал он в своем ежедневнике.

Один из руководителей группы Байяр-Пресс отец Андре Сэв часто рассказывал такую историю. В 1932 году он, будущий монах ордена ассопционистов, был в то время послушником в Эссаре. Однажды наставник в наказание приказал ему переписать все слова, произнесенные Девой Марией и записанные на страницах Евангелия. Юный Андре купил толстую тетрадь и принялся за работу:

И все. Едва набралась половина тетрадного листа. Пять коротких фраз, к которым он добавил еще молитву Магнификата, которую, согласно евангелисту Луке, юная Мария произнесла во время посещения своей кузины Елизаветы, носящей во чреве будущего Иоанна Крестителя. Очень мало. Если внимательно посмотреть на Писание, то Мария является весьма незначительным персонажем в истории земной жизни Иисуса, рассказанной нам апостолами. Парадоксально, но в Новом Завете о Марии говорится меньше, чем в Коране!

Глубоко потрясенные смертью и воскресением своего Господа, ученики Иисуса не слишком много интересовались Его биографией: рождением, детством, матерью. Для первых христиан личность Марии была важна лишь тем, что она дала Христу истинно человеческое рождение, позволяющее Ему быть «подлинным человеком и подлинным Богом». Без Марии не было бы воплощения, лежащего в центре христианской религии. Именно посредством этой неизвестной маленькой галлилеянки Бог вмешался в человеческую историю. Этого, конечно, нельзя отрицать, но о самой Марии нам практически ничего не известно.

И, однако, с течением временем культ юной еврейки из Назарета, родившей Иисуса, продолжал распространяться. Она очень быстро изменила свой статус. Поскольку мать Иисуса дала миру «воплотившееся Слово», она стала «матерью Бога», что совсем не одно и то же. Папа и Церковь оказались перед дилеммой, которая и в наши дни не перестает порождать бесконечные споры: если Марии была уготована судьба, отличная от судьбы всех смертных, если она была «изначально без греха», если она зачала ребенка, сохранив свою девственность, если ее тело не было подвержено тлению после смерти, можно ли говорить, что ее сын Иисус был обычным «человеком», таким, как все остальные?

Во времена первой Церкви в христианских общинах по этому поводу вспыхивали различные дискуссии, приобретавшие большую остроту среди богословов. В июне 431 года на Эфесском соборе после ожесточенных споров, вызвавших разделение среди двухсот епископов, прибывших со всех концов христианского мира, Мария была названа theotokos, что в переводе с греческого означает «Матерь Божья». Иными словами, она не была обычный святой, но занимала особое место на Небесах, и ее «заступничество» перед Богом было столь же действенным, как и заступничество ее Сына.

Официально статус «Божьей Матери» за Марией был закреплен на Халкидонском (451) и Константинопольском (553) соборах. Возрастание ее культа вышло из-под контроля богословов и ученых. Личность Святой Девы обрела необыкновенный размах в умах и сердцах рядовых верующих. Сначала восточные христиане ввели праздник «Благовещение», затем придумали праздник «Рождества» Марии, праздник «Зачатия», праздник «Богородицы», праздник «Успения» и многие другие.

Стремительный рост посвященных Марии праздников быстро завоевал средневековый Запад. Ну, разве не была Мария самой близкой к человеку личностью, способной по-матерински утешить и помочь перенести все войны, чуму и голод? Разве не стала естественным прибежищем для всех несчастных эта скорбящая о мученической смерти своего Сына женщина, как поется в Stabat Mater[35] и которая приняла с креста Его тело, как показывает нам Pieta [36]?

Образ Девы Марии постепенно занял центральное место в христианском искусстве: церковное пение, витражи, статуи и т. д. Люди перестали довольствоваться простым чествованием Марии, они стали прославлять ее. Эту традицию быстро закрепила молитва Salve Regina[37], которая превратила Марию в «царицу»: ее стали венчать титулом Девы, сделав из нее царствующую над народами «императрицу», часто изображая ее на мозаиках и картинах равной своему Сыну.

Равной Христу! Это было уже слишком! Многие папы, епископы и богословы были обеспокоены столь бурным развитием событий, которое в итоге все смешало и превратило Марию в сознании простых людей в четвертый персонаж Святой Троицы! Могли ли папа и его кардиналы утихомирить чрезмерное внимание верующих к матери Христа? Могли ли они сократить количество праздников, процессий и паломничеств к «чудотворным» Девам? Могли ли они пресечь самые неправдоподобные рассказы и явления, народные праздники с языческими корнями, сомнительные выдумки о жизни Марии и ее девственности? От Палестины до Бретани особенным почитанием пользовались вероятные родители Девы Марии, Анна и Иоаким, существование которых подтверждает лишь одно не принятое Церковью апокрифическое евангелие! Могли ли епископы помешать возведению только в одной Франции более пятидесяти соборов «Богоматери»?

Распространение культа Марии, переплетенное частично с идолопоклонством, стало одной из причин появления протестантизма. Для Кальвина и Лютера Мария была, конечно, «матерью», но ни в коем случае не «царицей», а почитание Марии было чрезмерным, заслуживающим порицания культом. Католики пребывали в смущении: после Тридентского собора (1545–1563) культ Марии превратился в одну из движущих сил, направленных против Реформации. Явления Девы Марии, которые умножились с XIII века, достигли своего расцвета в XV веке, зачастую представляя собой отличительную черту католицизма, скорее культурную, чем духовную. И даже политическую. Именно по политическим мотивам — которые сегодня назвали бы «геостратегическими» — Людовик XIII в 1637 году и превратил Марию «в королеву Франции», что вскорости не преминули сделать и такие рьяные католики, как короли Испании и Португалии, посвятившие Марии свои королевства. Могла ли маленькая назаретянка представить себе, что однажды станет величественным знаменем, перед которым будут преклонять колени отправлявшиеся на войну королевские армии?

У этих отклонений были свои противники, но, как следует полагать, весьма немногочисленные. В 1673 году католический адвокат из Ганда Адам Виденфельд опубликовал «Благое предупреждение Блаженной Девы Марии своим неуемным поклонникам», в котором бичевал слишком пылких мариологов, осуждал конгрегации, восхвалявшие «рабство Марии» и предостерегал словами, якобы звучащими из уст самой Девы: «Не зовите меня посредницей», — подчеркивая тем самым, что «Единым посредником» между Богом и людьми является Один лишь Христос.

В начале XVIII века Луи-Мари Криньон из Монфора написал «Трактат об истинном поклонении Марии», в котором бретонский проповедник высмеивал суеверия, стараясь избавить от них культ Марии, проповедуя при этом самопожертвование Деве, ибо, по его словам, она является наикратчайшим путем к Богу. Именно Криньону принадлежит адресованное Марии знаменитое изречение Totus tuus («Все для тебя»), ставшее позже девизом папы Иоанна Павла II.