Каменная крыша была плоской и пустой, не считая столба в самом ее центре, который я поначалу счел чем-то вроде декоративного шпиля. Звездочет направился прямо к нему. Оказалось, что на его верхушку насажен пустотелый цилиндр. Сама эта насадка имела зазубренную верхушку, и, как я понял по наличию ряда отверстий для фиксаторов, насадку можно было поднимать или опускать. Вставленный в отверстие штырь закреплял насадку на определенной высоте.

Когда Звездочет повернул насадку в полный оборот, я понял, что ее можно использовать для наблюдений.

— Итак, юноша желает подсмотреть за богами, — сказал старику воитель. — Дай ему взглянуть.

Звездочет прилаживал поворотное устройство до тех пор, пока не навел его на Темный Разлом Древа Мира.

— Иди сюда, — позвал он меня, и я занял его место на наблюдательном камне.

Просвет смотрел прямо на небесные копии моих шрамов. Они были видны четко, ясно, с почти слепящей яркостью, какой невозможно добиться, глядя с земли невооруженным глазом. Яркостью столь ошеломляющей, что у меня чуть не подогнулись колени.

— Ну, что ты думаешь о своих звездах? — спросил воин. — Ты всю свою недолгую жизнь носил их на животе. Именно они убедили старого шамана подарить тебе жизнь.

— Они — это я, — вырвалось у меня.

— Но что эти звезды значат для нас? — спросил Звездочет.

— Они обрамляют Темный Разлом, — ответил я. — Это вход на путь преисподней.

— Некоторые считают, что это тропа в страну теней Миктлантекутли, — заметил Звездочет.

— Ты сам говорил мне, — отозвался я, — что в Последний день Тескатлипока, черный бог смерти и вечной ночи, выпустит своих псов, которые сокрушат врата между мирами. Он и его адские твари промчатся путем преисподней, опустошат Землю, и именно явление этой смертоносной стаи и обозначит наш Последний день. Последний день сего мира.

— У меня есть для тебя новости, юный друг, — начал Звездочет. — Похоже, пророчество о грядущем гневе Тескатлипока близится к исполнению. Я уже наблюдал его появление из Темного Разлома, с пути преисподней, что оберегают твои шесть звезд. Причем наблюдал уже дважды.

— Он рвется к нам, — добавил Дымящийся Щит. — Тескатлипока, со своими адскими псами.

— Но почему?

— Тескатлипока, — пояснил Звездочет, — победил на небесах великого Кецалькоатля, светлого бога учения и сострадания, божественного ветра и животворных морей, еще задолго до появления человечества. Но на земле, особенно во владениях нашего миролюбивого и жаждущего познаний народа, Пернатый Змей все еще сохраняет влияние. Будучи ревнив и мстителен по натуре, Тескатлипока не намерен больше терпеть наши бьющиеся сердца и живую кровь. Он грядет, чтобы покончить с Кецалькоатлем, божественным правителем, а также со всеми его приверженцами и почитателями. Он не успокоится до тех пор, пока не уничтожит воплощение Пернатого Змея и не истребит всех нас, пока мы не окажемся ввергнутыми в нескончаемое ничто, в вечную ночь, а сей мир не прекратит существовать.

— Но не можем ли мы проникнуть в тайну, разгадать загадку и предотвратить зло, что несет с собой черный бог? — спросил Дымящийся Щит.

— Ты должен это сделать! — заявил Звездочет.

— Сделаю, — пообещал я.

— Мне бы твою уверенность, — пробормотал старик.

— Так ведь я же другой, Звездочет. Не ты ли говорил, что эти звезды не только запечатлены у меня на животе, но и вошли в плоть и кровь, в ум, сердце и душу?

— Эти звезды и есть ты? — уточнил воин.

— Они… мое предназначение.

— Тогда что они тебе говорят? — спросил старик.

— Кричат во весь голос о моем предназначении.

— Рубец, боюсь, эти звезды и наши тоже: мы все по макушку в этом деле, — сказал воитель.

— Значит, они кричат во весь голос о нашем предназначении, — заявил я, отпив изрядный глоток октли.

Воин поднял бурдюк во славу Кецалькоатля, и мы все, он сам, Звездочет, Цветок Пустыни и я, выпили во славу бога.

— А сейчас, Рубец, мы поведаем тебе одну историю, — начал Дымящийся Щит. — У тебя удивительная память, я в жизни не встречал никого с лучшей. Мы хотим, чтобы сейчас ты ее использовал. Со временем ты изучишь священные письмена и сможешь запечатлеть эту историю на бумаге или скрижалях, но пока слушай.

— Запоминай все, что мы тебе говорим, — подхватил Звездочет. — Когда мы с тобой завершим работу над Календарем, ты уже выучишь письменные знаки и получишь возможность, для пущей сохранности, записать все, что я расскажу тебе сегодня. Хотя из Календаря наш народ сможет узнать, когда настанет Конец Времен, вплоть до точного дня, там не будет никаких сведений о том, как это произойдет. Дабы восполнить этот пробел, Пернатый Змей, в своей божественной мудрости, открыл будущее нашему правителю Кецалькоатлю. И без этого священного откровения наш Календарь не принесет миру никакого блага.

— Мы поверяем тебе это откровение, — сказал мне Щит.

— Равно как и Календарь, — добавил Звездочет. — Потом непременно запиши все, что тебе доверили, храни и оберегай это знание всеми силами.

— Почему я?

— Ты молод, силен и можешь уцелеть в грядущих невзгодах, — ответил Звездочет. — А вот я, напротив, уже стар, и дни мои сочтены.

— Но ты-то ведь не стар, — обратился я к Щиту.

— Я воин, окруженный врагами, — отозвался Ягуар. — И связан клятвой защищать и оберегать правителя во все времена и любой ценой.

— Кроме того, наши жрецы ненавидят Щита лютой ненавистью, — добавил Звездочет. — А поскольку он доверенное лицо нашего правителя, его жизнь имеет большее значение, чем моя.

— Но почему я? Все-таки мне непонятно.

— Спроси свои шесть звезд, Рубец, — предложил старик. — Это они, шесть звезд, управляют твоей судьбой. А вовсе не мы.

— Твоя судьба в том, чтобы записать и сохранить пророчество божественного правителя о грядущем и о Последнем дне, сберечь его навеки для всех людей, — заявил Дымящийся Щит.

— С этого дня ты будешь зваться Койотль Хранитель Слова, — добавил Звездочет.

— От кого мне следует защищать это слово? — спросил я.

— От жрецов, — ответил Дымящийся Щит.

— У нас со жрецами война? — не понял я.

— Они захотят стереть с лица земли пророчество божественного правителя, его Священный календарь, саму его память, — ответил Дымящийся Щит.

— Почему?

— Наш правитель Кецалькоатль планирует отменить человеческие жертвоприношения, чтобы одним указом покончить с той властью ужаса, которой обладают жрецы, — пояснил Дымящийся Щит. — Но они не отдадут своей кровавой власти без боя.

— Они возбудят толпы и добьются того, что кровь зальет улицы, а город превратится в преисподнюю Миктлантекутли, — предрек Звездочет.

— Но хватит вопросов, — приказал Щит. — Слушай и запоминай. Приготовься услышать историю Кецалькоатля.

— Слушай как следует, — подхватил Звездочет. — Это должно не только запечатлеться у тебя в уме и сердце, но и войти в плоть и кровь. А потом ты занесешь это в свою священную книгу.

— Вот, — сказал Щит, протянув мне свой бурдюк с октли, — может, здесь и свиная моча, но сейчас тебе не повредит. История-то, знаешь ли, непростая.

Старик глубоко вздохнул.

— Итак, я начинаю…

Часть VIII

22

Я проснулся резко, как от толчка, в доме Звездочета, ставшим теперь и моим домом. Находившуюся на втором этаже комнату с выходящим во внутренний дворик окошком, что, по меркам моего народа, считалось роскошью, я получил в личное распоряжение, и это не говоря о новой одежде и других пожитках, аккуратно сложенных под окном.

Голова у меня все еще шла кругом после ознакомления с огненным видением Кецалькоатля, откровением, которое наш бог Пернатый Змей даровал правителю. Оно отдавалось звоном в моих ушах, словно я все еще пребывал в компании Звездочета на вершине Пирамиды Солнца, внимая его словам, каждое из которых, словно огненное клеймо, навечно запечатлевалось в моей памяти. Я не был больше Койотлем, рабом невежественных ацтеков, ибо получил новое имя: Койотль Хранитель Слова. Шесть звезд, изображенных на моем животе, спасли мне жизнь в детстве, а теперь свели меня с ученым, чтобы сделать его помощником и писцом. Мне предстояло изучить письмена, дабы записать ошеломляющее видение, а потом, найдя для своих записей подобающее, надежное укрытие, хранить их как зеницу ока, оберегая от бесчисленных врагов. И начать изучение священных знаков надлежало не далее как сегодня.