Он взял свой чемодан, сумку с деньгами и вышел на раскаленный от солнца гравий.

— Положи в багажник.

— Ты не думаешь, что...

— Поторопись, милый.

— Ты не хочешь даже посмотреть на деньги? Там такая куча...

— Потом.

Он подошел к багажнику, но так и не успел поставить в него чемодан и сумку. Гленн так и стоял с ними, глядя на незнакомого мужчину, возникшего из-за ее машины.

За эти бесконечные несколько секунд с Гленном Лоуренсом произошло множество событий. Он узнал бармена из клуба «Старлайт». Понял, что эти двое попросту использовали его, и сообразил, что подобный план не мог родиться в голове такой девушки, как Сильвия. И удивился себе, что мог в это поверить. Он увидел револьвер, зажатый в узком побелевшем кулаке Броуди, успел разглядеть его с небывалой отчетливостью, заметив даже крупинки ржавчины вокруг дула, и тут раздался выстрел. Гленн разжал руки и бросил свою поклажу. Он снова почувствовал себя двенадцатилетним и снова увидел перед собой Человека с Ружьем. Взрослого мужчину. Гленн отдернул голову, будто уклоняясь от удара, вытянул вперед руку, пытаясь заслониться от пули, даже сложил губы для того, чтобы произнести звук, с которого начинается слово «подожди». И это было все, потому что выпущенная из револьвера пуля прошила центр его ладони и вошла точно посередине бакенбарда, прямо перед ухом, разорвав все тончайшие нервы — те самые, что передают импульсы, видимые только на энцефалограмме, — благодаря которым он существовал как мужчина и человеческая личность. Пуля превратила их в белое месиво, и мертвое тело Гленна Лоуренса рухнуло на гравий.

Броуди вышел из-за машины, перешагнул через чемодан и остановился возле ног Гленна. Револьвер он держал наготове.

Сильвия медленно попятилась, ее лицо напоминало подтаявший, посеревший снег.

— Ты же сказал, — прошептала она, — ты сказал...

С проворством, которого он никак не ожидал, Сильвия развернулась и бросилась бежать вверх по склону, по направлению к шоссе, отчаянно вопя на бегу и неуклюже переставляя ноги в золотых босоножках. Марк поднял руку и прицелился. Выстрел подтолкнул ее в спину и сбил с ног. Она упала, продолжая кричать, но потом поднялась снова, потеряв одну туфлю. Сильвия бежала, прихрамывая и шатаясь из стороны в сторону, и красное пятно на левом плече белой с золотом блузки расползалось все шире.

Когда Броуди выстрелил во второй раз, она снова упала, но на этот раз крики смолкли. Потом опять поднялась — очень медленно, превозмогая боль и слегка перегнувшись в поясе, — обернулась и слепо посмотрела на него. Ее лицо было крайне безучастным, а отвисшая нижняя губа обнажила мелкие ровные зубы. Тогда он снова выстрелил. Сильвия села на землю, затем упала на бок, перекатилась ему навстречу, по-прежнему не отводя от него глаз. По левой ноге пробежала крупная продолжительная дрожь, и наконец она замерла.

Он сразу же начал действовать — четко и без суеты.

Развернулся и забросил револьвер 38-го калибра подальше в воду. Потом открыл багажник «форда». Он оказался достаточно большим, так что хватит места для обоих. Подогнав машину туда, где лежал Гленн, Марк вышел из кабины и погрузил тело в багажник, поглубже затолкав его ногой. Ни к чему, чтобы они всплыли из-под сгнившего матерчатого верха. Затем подъехал к Сильвии и тоже засунул ее в багажник. Бросил туда свалившуюся с нее туфлю, заправил внутрь свесившуюся руку и захлопнул крышку. Наконец, отогнал «форд» на вершину небольшого холма. Сбегал вниз и принес оба чемодана, поставил их на переднее сиденье и открыл оба окна. Постоял, обливаясь потом от напряжения, прислушиваясь к звукам мирной сельской жизни. Огляделся по сторонам и подобрал тяжелый плоский камень. Включил нейтральную скорость и придавил акселератор камнем. Встав рядом с кабиной, он отпустил тормоз и включил передачу. «Форд» тронулся, и Марк захлопнул дверцу. Проехав сотню футов, машина набрала скорость, с грохотом скатилась по склону и врезалась в поверхность воды, подняв тучу брызг. По инерции ее протащило футов на тридцать от берега. Потом она остановилась, погрузившись в воду до дверных ручек, постояла, будто в нерешительности, и внезапно камнем пошла ко дну. На поверхности показались пузыри, но через некоторое время вода успокоилась.

Броуди положил сумку с деньгами на сиденье «шевроле», открыл ее и полюбовался деньгами. Вынул из сумки трубу и перчатки. Положил в каждую перчатку по камню и зашвырнул их в пруд вместе с трубой. Огляделся. Там, где лежал Лоуренс, на земле виднелось небольшое пятнышко крови, и второе, чуть побольше, там, где лежала Сильвия. Он затер их ногой, смешав с пылью.

Марк не сомневался, что с этого момента вычислить его будет невозможно. Револьвер он подобрал в баре одного далекого городка, где его выбросили после неудавшейся попытки ограбления. Броуди не стал сообщать о нем в полицию, а спрятал его у себя. Ни на машине, ни на оружии его отпечатков не найдут. Он в последний раз осмотрелся, сел в машину и выехал в сторону шоссе. Остановил ее в таком месте, где с шоссе его не было видно, заглушил мотор и прислушался. Приближались два автомобиля. Марк выждал, пока рев моторов не стих вдали, потом выехал на шоссе и свернул в сторону Уолтербурга. Самая опасная часть плана была позади.

Броуди направился к аэропорту, расположенному на западной окраине города, и там свернул на стоянку. Служащий проставил на билете штамп и вернул ему. Марк проехал в самый конец стоянки, вышел из машины, прихватив с собой сумку, и запер дверцу. Движение на стоянке было довольно оживленным. Его «додж», который он пригнал сюда в субботу, стоял через два ряда. Марк сел за руль, вернулся к воротам, где предъявил чек за «додж» и уплатил за два дня. Ни в первый, ни во второй раз усталый пожилой охранник даже не посмотрел ему в лицо. Выехав из аэропорта, Марк позволил себе небольшую передышку. Скрупулезно соблюдая правила движения, он покатил на юг по 71-му шоссе и вскоре оказался в самом сердце империи Дровеков, отметив, что пункты общественного питания работают с хорошей дневной нагрузкой.

Доехав до своей лачуги, он припарковал машину и зашел в комнату. Запер дверь и разделся до трусов. Пятнадцать минут ушло на то, чтобы пересчитать деньги, рассовать их по пластиковым мешкам, аккуратно упаковать в автомобильную камеру и обмотать пленкой получившийся длинный сверток. Потом натянул рабочую одежду, подошел к колодцу, предварительно убедившись в том, что его никто не видит, выбросил туда сумку, ключи от «шевроле» и разорванный чек. Камеру он подвесил на проволоку, которую припас заранее. Наконец, положил гнилые доски на место и прикрыл их плетями вьюнка, чтобы скрыть следы своего пребывания. После этого вернулся в лачугу и зубами содрал с пальцев прозрачную пленку. Было пять минут третьего.

В три часа Марк в засаленном фартуке и белом колпаке, надвинутом на самые брови, уже стоял на своем рабочем месте. Его движения были быстрыми и уверенными, а узкое лицо бесстрастным.

— Как тебе этот пирог, Броуди? — поинтересовался босс.

— Его привезли уже наполовину протухшим. А теперь я не рискнул бы предложить его даже собаке.

— Вот как? Можно подумать, что мы работаем в отеле «Риц». Чуть что с душком, так, по-твоему, надо выбрасывать? Предлагай пирог, Броуди. Я простой бестолковый ирландец. Разве кто-нибудь отравился? Хотите славный кусочек вишневого пирога? — вот что ты должен говорить клиентам. Так что предлагай пирог.

— Хорошо, Гас.

— Может, тебе не слишком нравится твоя работа? Ты то и дело просишь выходной.

— Мне нужно было сходить к врачу, я же вам говорил.

— Может, ты слишком болен, чтобы работать?

Броуди перестал резать луковицу.

— Хватит, Гас. Я буду предлагать пирог. Договорились?

— Ладно. — Они посмотрели друг другу в глаза и занялись каждый своим делом.

В три часа все четверо детей папаши Дровека собрались в маленькой комнате ожидания, расположенной на третьем этаже Уолтербургского мемориального госпиталя. Бетти, жена Лео, тоже была здесь и громко всхлипывала в тишине через равные промежутки времени. У Джоан тоже покраснели и распухли глаза. Пит не находил себе места. Чип из последних сил сдерживал темную, тяжелую ярость. Смотреть на него было страшновато. Операционная находилась тут же, до ее дверей было шагов двести. Комната ожидания была оборудована дорогой мебелью из тоскливой нержавеющей стали с отделкой из пластика цвета морской волны. Джек Парис был в отъезде — участвовал в чемпионате любителей. Разыскать Сильвию тоже не удавалось.