В половине третьего она выехала из дома и направилась к 71-му шоссе. За рулем Сильвия проявляла излишнюю нерешительность и нервозность. Водить ее учил Пит. Через восемь миль после развязки слева показались коттеджи «Кабины пилота». До разворота оставалось четверть мили. Мимо пронесся грузовик, и она испугалась. Потом повернула руль и медленно двинулась в обратную сторону — по направлению к коттеджам. Ей следовало убедиться, что за ней никто не следит. Объехав коттеджи по узкой мощеной дорожке, доехала до последнего из них и поставила машину за углом, так, чтобы с шоссе ее не было видно.

В окне показалось узкое лицо Марка. Холодное и неприветливое. Сильвия вышла из машины, быстро подошла к двери и вошла внутрь, чувствуя, как колотится сердце.

В тот же день, в самом начале пятого, Марк Броуди сидел в позе Будды на узкой измятой койке и наблюдал за Сильвией. Она одевалась, двигаясь с усталым равнодушием, а ее глаза покраснели и припухли. «Орудие мести», — подумал он, и ему понравилась родившаяся фраза. Он еще покажет этим Дровекам. Целых пять лет он отпахал на это проклятое племя. Пять лет! Нет, переспать с одной из их жен за это недостаточно.

Когда у Сильвии вошло в привычку заглядывать в «Старлайт-клаб», чтобы пропустить рюмочку перед обедом, Марк из кожи лез, чтобы привлечь ее внимание, и не упускал случая заговорить с ней или переброситься шуткой. Он умел ее рассмешить. Марк делал это на всякий случай, ведь она — жена его начальника. Такая дружба может пригодиться. Не позволял себе ни малейшей попытки подъехать к ней. Ни разу. Был с ней сама невинность. Впрочем, при всей своей бьющей в глаза сексуальности, сразу было ясно, что эта женщина не ищет приключений. Просто чувствует себя одиноко. Так что ничего плохого в этом не было.

Так обстояли дела, как вдруг все разом рухнуло. Пять лет он проработал в этом заведении. Два из них — в должности старшего бармена. Марк работал здесь с самого начала, с момента, когда Дровеки только открыли свой «Старлайт» и получили лицензию на торговлю спиртным. И разве то, что он взял, нанесло им какой-нибудь ущерб? Прошло немало времени, прежде чем он сообразил, как подделать отчетность. Касса стояла у него на стойке. У него хватило ума обойтись без помощников. Возможности для махинации имеются всегда. Сложность только в том, чтобы разработать собственную систему. В его обязанности входило выписывать каждому посетителю чек, положить его у того перед носом, а потом забрать вместе с деньгами и пропечатать на кассовом аппарате. На каждом чеке имелась серия и номер. В конце вечера наличность в кассе сверялась с итогом, указанным на чеках. Все чеки следовало учитывать. Раз в месяц проводилась инвентаризация всех спиртных напитков.

В конце концов его осенило, и он ухитрился подделать бланки чеков. Обнаружил местечко, где можно было раздобыть пару сотен чистых бланков — с номерами и со всем, что полагается. Каждый день, собираясь на работу, Марк прихватывал с собой пару-тройку этих бланков и засовывал их во внутренний карман своей дурацкой белой куртки. После этого наступал второй этап — предстояло выбрать подходящих клиентов. Лучше всего подходили парочки: они были полностью поглощены друг другом, имели кучу времени да к тому же, как правило, заказывали крепкие напитки. Оставалось только подсунуть им свой чек. Он клал его перед ними, и никто ни разу ничего не заметил. Когда они начинали расплачиваться, он пробивал итоговую сумму, брал деньги и нажимал на сброс, после чего убирал деньги в кассу, а чек клал в карман. Сумму запоминал и вынимал ее из кассы перед тем, как запереть ее на ночь. Он не жадничал. За вечер брал только около пятнадцати долларов — дополнительные девяносто долларов в неделю, свободные от налогов. Контора может себе это позволить. К тому же даже при самой скрупулезной инвентаризации общий итог никогда не совпадает до последнего цента — особенно когда наливаешь экономно, а уж это можно делать всегда. Дамочке, заказавшей «Коллинз», вполне достаточно и половины унции.

Словом, два месяца спустя, в субботу, около шести вечера, только он сунул чек во внутренний карман дурацкой куртки, как вдруг на его запястье легла широкая ладонь. Марк поднял глаза и увидел перед собой мистера Чарльза Дровека. Он так и не понял, каким образом тот так быстро оказался за стойкой и — что было уж совсем непостижимо — как вообще догадался. Дровек схватил полу куртки бармена и вытащил чеки — тот, что был уже заполнен, и два чистых.

Потом Дровек и Джон Клир вывели Марка из зала в одну из кладовок, примыкающих к кухне. Воришка попался.

— К тебе здесь хорошо относились? — спросил Клир.

— Конечно. Думаю, да. Честное слово, это было в первый раз...

— Заткнись, Броуди! — оборвал его Дровек. Лицо президента корпорации налилось кровью, шея вздулась, а рубашка, казалось, вот-вот лопнет на широких плечах. Он оттеснил Броуди к стене. — Ты воруешь не первый месяц. Может быть, даже не первый год. Я никак не мог в это поверить и приказал Джону убедиться. Ты — безмозглый, ничтожный, поганый воришка, Броуди. Ты не стоишь тех хлопот, которые от нас потребуются, чтобы посадить тебя в тюрьму, хотя там самое подходящее для тебя место. Я жду, когда ты начнешь давать клятвы и все отрицать. Ну-ка, попробуй, я с удовольствием послушаю.

— Не собираюсь этого делать...

— Джон, проследи за тем, чтобы он освободил свой шкафчик. Потом можешь убираться, Броуди. Наутро о тебе узнают все бюро по найму служащих. Мы должны избавляться от воров.

— Целых пять лет я...

— Заткнись! Меня от тебя тошнит. — Дровек развернулся и вышел.

— Пойдем, Броуди, — позвал Джон Клир. — Заберешь свое барахло. Вот твой расчет, включая вчерашний день. Плакать по тебе никто не станет. — Он покачал головой. — Ты сделал глупость, парень. У тебя была хорошая работа.

И все из-за этих всемогущих Дровеков!

Некоторое время Марк пил, потом попытался найти работу. Однако слухи о нем каким-то образом просочились повсюду. К тому же, что он мог ответить на вопрос о том, чем занимался последние пять лет? Марк понимал, что лучшим выходом было бы уехать на север. Попытать удачи в каком-нибудь крупном городе или на курорте. Но ему не давала покоя мысль, что он должен расквитаться с этими Дровеками. Просто обязан чем-то им ответить. Устроить пожар или еще что-нибудь в этом роде. В конце концов, когда деньги стали подходить к концу, Марк устроился в грязную забегаловку в восьми милях к югу от «Перекрестков» и снял коттедж в расположенной неподалеку от мотеля «Кабине пилота».

Каждый вечер, стоя под жидкими струйками душа, он пытался отмыться от вони прогорклого жира, размышляя о своей судьбе. Потом ложился на кровать и начинал думать о Дровеках. Представлял себе, как выстрелил бы Чарльзу в живот — всадил бы ему зарядов сто, не меньше. Они не имеют права так обращаться с людьми. Тем более с теми, кто проработал на них целых пять лет. Они ничуть не пострадали от того, что он взял у них немного денег. Он заработал для них куда больше. Если говорить откровенно, они вообще ничего не потеряли. Постепенно он мог бы вернуть им все до цента, обсчитывая клиентов при первой возможности.

Броуди припоминал все, что знал и слышал о Дровеках, пытаясь обнаружить уязвимое место — такое, которое позволило бы ему ударить их побольнее. И в конце концов кое-что придумал. План был грандиозный, но в одиночку его было не провернуть... слишком рискованно. Впрочем, дело того стоит. Если бы только найти кого-нибудь подходящего...

Наконец, Марк понял, что в его замысел вполне вписывается Сильвия, которая может стать именно тем человеком, который приведет механизм в действие. Убедившись в этом, он позвонил ей домой, понадеявшись, что застанет ее одну.

— Миссис Дровек? Это Марк Броуди. Не забыли меня? Я работал барменом.

— Конечно. Я вас помню. — Ее голос звучал настороженно.

— Думаю, вы слышали о том, что меня уволили?

— Да.

— Знаете за что?