Он улыбнулся, но улыбка тут же исчезла, когда он увидел ее грустное лицо. По блеску ее глаз он понял, что она готова расплакаться.

— А вы хорошо это сделали. Вы сделали то, чего я заслуживала. Думаю, вы сделали как раз то, что мне было нужно, Ллойд.

— А что вам нужно?

— Мне нужно перестать все время жалеть себя. Ведь я живу так уже многие годы. Я хотела поразить вас. Хотела, чтобы вы засыпали меня целой кучей идиотских вопросов. Но вы очень аккуратно поставили меня на место. Я думала, что выгляжу драматично, а оказалось — просто глупо.

— Ну разве что только самую малость.

— О чем я, в сущности, мечтала всю жизнь, так это быть рядом с парнем, который владел бы всего лишь одной аптекой и, возможно, расширил бы дело до трех скромных магазинчиков. Вы, Ллойд, подошли бы мне, потому что в вас есть что-то такое... У вас есть равновесие.

— Но вы не должны забывать, что являетесь молодой женой человека, практически в одиночку владеющего огромным процветающим отелем, которым управляет верный и надежный парень, в свою далекую баскетбольную бытность имевший прозвище Меткий Ллойд. Так оставайтесь же лучше молодой женой. Это будет всего лишь разумно.

— Ну что ж, хорошо, — согласилась она. — Послушаюсь надежного, честного парня и буду скромной молодой домохозяйкой.

— Проводить вас?

— Я понимаю, честному парню нужно идти руководить. А я бы вот не отказалась, если бы он угостил меня еще одним коктейлем.

Голый бородатый человек лежал в расщелине среди камней и вспоминал все повороты и изгибы дороги, приведшей его сюда. Когда и откуда началась эта дорога? Может быть, с того момента, когда Дэнтон приехал в Мэйни? Или когда Докерти выставил его? А может быть, с того дня — оба они позже не могли сказать, с какого именно, — когда они с Сильвией очень быстро стали друзьями?

Зато он очень хорошо помнил, когда их отношения перешли в следующую фазу. После того первого доверительного разговора они не виделись неделю, но Ллойд много думая о Сильвии. Она занимала его мысли гораздо чаще, чем это можно было объяснить. При мысли о том, что она — жена Хэрри, его начинало мутить, хотя он не понимал почему. И уж конечно, он догадывался, что эта молодая жена вряд ли взялась бы играть роль недотроги.

Он представлял себе этого Джоуи Тауэра и того, следующего, чье имя она не назвала, и Ленни, и Френчи, и Виндзаллу. А сколько еще было других, между этими или раньше — в коридорах и на лестницах, в припаркованных машинах и гаражах этой дьявольской кухни под названием мафиозный мир? Разумеется, она вряд ли дрожала от восторга при виде дряблого тела пятидесятитрехлетнего Хэрри, особенно от этой круглой пухлой «трудовой мозоли», которую он гордо носил впереди себя. И сколько бы ни было у нее внешнего лоска, она все равно оставалась дешевой шлюшкой, вечной подружкой сменяющихся один за другим преступных авторитетов, передаваемой из рук в руки вещью, ставшей неотъемлемой частью их пьяных оргий и дебошей. И все-таки...

Как-то раз Хэрри пригласил его к себе. В тот вечер у него гостил один из его партнеров по другим делам, некто Гантри — человек с красным морщинистым лицом, высоким визгливым голосом и всего двумя пальцами на левой руке. Гантри не имел отношения к отелю, зато владел линиями грузового сообщения в Техасе, Луизиане и на Миссисипи. В тот вечер Сильвия была одета в скромное желтое платье и по большей части молчала. Гантри оказался неинтересным собеседником. Все, о чем он мог говорить, — так это о трейлерах и грузовиках и о ценах на грузоперевозки.

Гантри вдруг решил продемонстрировать Хэрри какие-то цифры на бумаге, и они удалились в дальний угол большой гостиной. Сильвия сидела в шезлонге, грустно разглядывая бокал.

— Что-то вы сегодня не очень веселы, — заметил Ллойд.

— Простите, но, мне кажется, я не способна выдавить из себя даже нервный смешок.

— Что-нибудь случилось?

— Ничего особенного. Просто медовый месяц оказался слишком коротким.

Когда, вернувшись, Хэрри заговорил с нею, в его голосе Ллойд уловил неприятные приторные нотки, не предвещавшие ничего хорошего. При первой же возможности Ллойд поспешил откланяться. На следующий день он был в городе и заметил возле одного из магазинов машину Сильвии, недавно купленную ей Хэрри. Вообще-то Ллойд собирался возвращаться в отель, но почему-то остался и прогуливался на улице до тех пор, пока Сильвия не вышла из магазина с покупками в руках.

— Привет! Может, выпьем кока-колы?

— Ллойд! Как здорово, что я вас встретила! По-моему, сегодня можно было бы выпить и пива.

Они зашли в ближайший бар и заказали себе разливного пива.

— Вчера вечером я, наверное, выглядела мрачной, — сказала она.

— Да, было дело.

— Знаете, Ллойд, с вами я могу быть откровенной. Я могу быть откровенной, видя перед собой ваше честное бойскаутское лицо. От вас же я прошу только одного — послушать. Я поняла, что поспешила с этим браком. Как я поспешила! А ведь я чертовски честно объяснила ему, что выхожу за него не по любви. Он тогда сказал, что не надеется ни на что подобное. А теперь он жаждет любви. Я вся покрываюсь испариной, когда он приближается ко мне. Я не могу произнести ни одного внятного слова. Дело в том, что он принадлежит к тому типу людей, которые высасывают все до последнего атома из любой вещи, к которой прикасаются. Он буквально бесится, когда я, например, читаю. Говорит, что я «прячусь за проклятой книжкой». Он говорит, что я холодная. Если я перестаю нахваливать его и называть великим человеком, я тут же становлюсь «критиканкой». Черт возьми, Ллойд, я хотела выйти за него, но я не думала, что моя частная жизнь будет нарушена! — Она вдруг рассмеялась. — Все это звучит просто дико, не правда ли?

— А у него-то есть любовь? Как вы думаете?

— Ко мне? Нет. Он просто хочет подчинить меня. Он хотел притащить меня сюда. И притащил. Ценою женитьбы. Я сказала, что нахожусь не в том возрасте, чтобы получать удовольствие от совместно проводимых каникул. Я также сказала, что с годами при таком отношении эти каникулы будут становиться все короче и в конечном счете будут длиться по двадцать минут в какой-нибудь захолустной дыре на Тринидаде. В сущности, я назначила цену, и он заплатил. Теперь же он, похоже, считает, что наступила моя очередь платить. Конечно, можно притворяться до бесконечности, но меня это уже утомляет. Помнится, у Ленни был щенок бульдога. Он любил, чтобы с ним поиграли — хватался зубами за край полотенца, а кто-то брался с другой стороны и мотал изо всех сил. Не упуская ни единой пяди, этот щенок постепенно оттяпывал себе все полотенце — так, что человеку уже не за что было держаться. Так вот, Хэрри такой же.

— Меня он не трогает.

— А вы попробуйте уйти от него, тогда посмотрите.

Ллойд изумленно уставился на нее:

— Почему? Я мог бы написать заявление и уйти.

— Да. Но куда? Вы могли бы работать жалким клерком в какой-нибудь дыре, но вы никогда не получили бы места управляющего ни в одном хорошем отеле. А если бы получили, то не надолго. И не в этой стране. Я даже знаю, как бы он нашел вас. Через свои каналы. Через мафию. Если бы кто-то и взял вас на работу, то лишь для того, чтобы вскоре выгнать под удобным предлогом. Хэрри никому не даст уйти просто так. То есть даст, но только для того, чтобы посмотреть, как человек потом приползет к нему на брюхе обратно.

— Нет, он не такое чудовище!

— Конечно нет. Просто он делает свои дела по определенным правилам. Эти правила касаются всех сфер его деятельности. Из-под его контроля не ускользает никто. Никто из людей, занимающих высшие ступени. Вы относитесь к их числу. Я видела список — вы состоите в нем.

— Ну и что?

— А то, что вы когда-нибудь почувствуете себя так же, как я вчера.

При первой возможности Ллойд проверил ее теорию, оставшись как-то в своем кабинете наедине с Хэрри.

— Ну что ж, Хэрри, по-моему, дела в отеле окончательно наладились. Если так пойдет и дальше, то может случиться, что мне станет здесь скучно и я попробую найти себе замену.