Взвыв от боли, Талса отпрянул, словно лошадь в горящем стойле, и схватился рукой за разорванное ухо. Кровь заливала шею и щеку. Озверев от боли, Талса занес руку для удара, который должен был просто размазать Ллойда по стенке. Но, несмотря на полуобморочное состояние, Ллойд все-таки успел уклониться вправо, так что кулак Талсы, чуть задев его скулу, обрушился на бетонную стену с такой силой, что кожа полопалась на переломанных костяшках.

Не издав ни единого звука, Талса рухнул на колени, скорчившись пополам, прижимая правую руку к животу и лицом едва не касаясь пола. Ллойд, шатаясь, отошел в сторону и упал. Ему казалось, что последний дух выходит из его тела.

Кое-как, ползком подобравшись к Талсе, он занес ногу и пнул его в голову. Перекатившись по полу, Талса набросился нашего, левой рукой схватив за горло. Ллойд из последних сил напряг мышцы шеи. Смертельные тиски сжимались. Ллойд попытался разжать впившиеся в его горло стальные пальцы, но те мертвой хваткой впиявились в его плоть. Ллойд почувствовал, как перед глазами темнеет. Мышцы шеи теряли силу, и когда темнота уже почти накрыла его, он все-таки умудрился дотянуться пальцами до глаз Талсы и резко надавил. Талса вскрикнул и откатился в сторону.

Ллойд поднялся на одно колено, в глазах у него чуть прояснилось, и вдруг он увидел огромный ботинок, готовый обрушиться на его лицо. Обхватив ногу Талсы за лодыжку, он вывернул ее, и Талса упал. Ллойд встал, подошел, шатаясь, к стене, прислонился к ней, тяжело дыша. Талса, все еще на коленях, повернулся в его сторону.

Гигант медленно поднялся. Сломанная, разбитая рука безвольно болталась. Сжав левую в кулак, он пошел на Ллойда. Ллойд оторвался от стены, расставил ноги и начал бить Талсу. Он почувствовал, что его удары приходятся в цель, но тут же сам получил удар в голову и отлетел в угол. Собравшись с силами, он медленно пошел на Талсу, и тот снова отбросил его к стене ударом в грудь. Ллойд хотел было двинулся вперед, но тут же тяжело рухнул. Удар взметнувшейся высоко ноги пришелся ему в живот. Обхватив его мертвой хваткой, Талса сжал мощные объятия так, что у Ллойда затрещали ребра. Отклонившись назад, он в последний момент нащупал раненую руку Талсы. Он сдавил ее с такой силой, что, казалось, услышал, как внутри затрещали переломанные кости. От боли у Талсы перехватило дыхание, и он отпрянул назад.

Ллойд ринулся на него, схватив обеими руками за левое запястье. Талса пытался вывернуться, но не мог — Ллойд выкручивал его руку в другую сторону. Так они стояли несколько мгновений, почти не двигаясь. Вдруг Ллойд почувствовал, что сопротивление начинает ослабевать. Тогда он изо всех сил выкрутил Талсе руку и, когда тот потерял равновесие, отшвырнул его от себя. Талса упал, Ллойд рухнул сверху, но тут же приподнялся, отполз и сел, прислонившись спиной к стене. Упершись ладонями об пол и закрыв глаза, он судорожными рывками вдыхал воздух.

Прошло много времени, прежде чем он хоть как-то отрегулировал дыхание. Тогда он медленно поднялся, держась рукой за стену, и подошел к Талсе. Великан не двигался. Ллойд наклонился и, взявшись за громадную ручищу, перевернул его на спину. Глаза Талсы были приоткрыты, мощная грудь не вздымалась, левый висок разбит в кровь.

Ллойд подкатил к неподвижному телу бельевую корзину. Опрокинув ее на бок, он затолкал туда Талсу, с трудом поставил корзину на колесики и закидал тело грязным бельем. Он откатил корзину в дальний угол подсобки, выключил свет и вышел в коридор. На служебном лифте он поднялся в свое крыло. Ему повезло — по пути он не встретил ни одного человека, и дверь его оказалась незаперта. Он вымылся и переоделся в чистое. Лицо его, как ни странно, почти не пострадало — лишь небольшой ушиб под. левым глазом и длинная царапина под правым. Зато внутри все болело так, что он передвигался как древний старик.

Собрав немногочисленные вещи в единственный чемодан, он отнес его в машину. Было половина двенадцатого вечера. Осторожно двигаясь в темноте, он проскользнул в густые заросли рядом с коттеджем Дэнтона. Из дома доносилась латиноамериканская музыка. Все так же осторожно Ллойд подкрался к одному из окон гостиной. Хэрри сидел в дальнем углу комнаты и читал какие-то машинописные страницы, которые, по-видимому, достал из лежащей рядом папки.

Его белокурая подружка одиноко кружилась в романтичном танце по комнате. На ней были красные с белым брюки, облегавшие плотный зад, и голубой свитер. Каждый раз, оказываясь рядом с магнитофоном, она останавливалась, чтобы сделать глоток из стоящего на полке бокала.

Ллойд видел, как Хэрри что-то сердито сказал ей. Девица плюхнулась в кресло и надулась. Через стекло Ллойд наблюдал за Хэрри и понимал, что должен покончить с этим раз и навсегда здесь и сейчас. Девица зевнула, потянулась, потом встала и вышла в дверь, ведущую к небольшому бассейну. Свет над бассейном не горел. Бесшумно, осторожно, как крадущийся зверь, Ллойд обогнул здание. Он вглядывался в темноту, но девушки было не видно. Наконец он разглядел ее — сначала во вспыхнувшем свете зажигалки, а потом в красноватом мерцании сигареты. Она сидела на раскладном стульчике на другом конце бассейна. Стараясь обходить открытые места, залитые звездным светом, Ллойд начал осторожно подкрадываться к ней. Когда он подобрался к ней уже совсем близко, она выбросила окурок в бассейн. Ллойд затаился, решив, что она может подняться и уйти. Но она осталась сидеть. Он слышал ее дыхание, чувствовал запах ее духов, видел, как она задрала голову, разглядывая звезды. Из дома по-прежнему доносилась музыка.

Подкравшись сзади, он опустился на колени, одной рукой зажал ей рот, другой обхватил ее так, чтобы она не могла подняться. Девица отчаянно забилась, изо всех сил колотя каблучками по каменным плитам. Оттянув ей голову назад, чтобы она не могла сопротивляться, Ллойд прошептал:

— Пикнешь — убью!

Но как только он собрался освободить ей рот, она сделала глубокий вдох, чтобы закричать. Он снова зажал ей рот и ноздри. Вскоре она задергалась от недостатка воздуха. Она вырывалась и царапала его ногтями, удерживать ее на стуле стоило Ллойду неимоверных сил. Но наконец она устала и затихла. Он продержал ее еще несколько секунд и отпустил. Она качнулась, тогда он поднял ее со стула и опустил на каменные плиты. Расстегнув застежку, он стянул с нее брюки. Ткань рвалась легко. Затолкав ей в рот чуть ли не половину свитера, он перевязал его сверху полоской ткани от брюк, связал ей ноги и руки и отволок девицу в кусты.

Затаившись, он несколько мгновений прислушивался, потом распрямился и медленно направился к коттеджу. Пройдя в дом, он встал за спиной у Хэрри.

— Налей-ка мне еще стаканчик, Сельма, — проговорил Хэрри, не отрываясь от своих бумажек.

Ллойд стоял не двигаясь. Хэрри обернулся в приступе внезапного раздражения. Выбив у него бумаги, Ллойд скрутил ему руки, выволок из кресла и оттащил в другой угол комнаты подальше от окна. Там, освободив одну руку, Ллойд ударил его так, что очки отлетели на середину комнаты. Когда Хэрри обмяк, Ллойд проверил его карманы и отошел в сторону.

Мотая головой, Хэрри наконец распрямился.

— Где Талса? — спросил он.

— Талса мертв, Хэрри.

— Ну и что теперь?

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что ошибался на твой счет, парень. Ошибался с самого начала. Ты оказался круче, чем я думал. Ты пришел прямо сюда и разделался с ними обоими. У тебя хорошо получилось.

— Дай мне знать, когда закончишь трепаться. — Ллойд наблюдал за Хэрри, а тот с надеждой посматривал на стеклянную дверь. — Нет, Хэрри, Сельма сюда не придет.

— Знаешь, Уэскотт, мы могли бы договориться.

— Мне с тобой не о чем договариваться.

— Ты мог бы вернуться на свое место. Я не стал бы закладывать тебя, никому бы не сказал про Бенни, Хэйнеса и Сельму. Ты мог бы снова управлять отелем. Управлять как тебе хочется. Ты бы мог получать часть выручки от казино и даже стать акционером отельной корпорации.

— Нет.

— А ты не торопись, подумай. Сделаешь по-своему — и будешь всю жизнь в бегах, а поступишь, как говорю я, — и тебя ждет спокойная, безбедная, безопасная жизнь. Я могу забыть, как ты меня надул. И потом, не забывай, в конце концов, это сделали Бенни и Талса! Ведь меня там не было!