Подходим ближе, и я распознаю Женщину-Облако и Колючку, которые бросили своё занятие и стоят, разинув рты. Твёрдая Рука важно запрокидывает голову, думая, что это вид трофейных шкур заставил женщин потерять дар речи.

Я же нутром понимаю, что им до шкур нет никакого дела. Удивлюсь, если они вообще отличают смилодоновую от львиной. Нет, всё внимание женщин приковано к Искре, которую я уже едва не тащу на буксире. Лишь взглянув на женские лица, сразу замечаю негодование, а вовсе не восторг от наших трофеев. Только их привычка не заговаривать первыми избавляет нас от расспросов.

Но женщины не выдерживают. Колючка наконец соображает, чьи шкуры мы несём на плечах, и вконец поражённая, говорит:

— Духи уберегли вас и подарили небывалую добычу!

— Да, — спокойно отвечаю. — Духи благоволили нам.

Женщины бросают работу и плетутся за нами к стойбищу, очень тихо переговариваясь. Понятно, кого они обсуждают, но сейчас женские разговоры меня не волнуют. Под дубом уже собралось всё племя, и судя по тому, что ребятишки не несутся навстречу, нас с Твёрдой Рукой ожидает крайне холодный приём.

— Слышащий в своём убранстве, — почти бесшумно произносит Твёрдая Рука. — Нам достанется.

— Ты старший, — отвечаю так же тихо. — Тебе первому положено говорить. Скажи, что мы виноваты и очень уважаем его. Потом вручим клыки. Может, он и не слишком разгневается.

— Лучше ты скажи. У тебя хорошо получается.

— Твой отец будет этим недоволен.

— Он и так будет недоволен.

Но мы ошибаемся. Волчий Человек стоит чуть позади вождя и на его лице выражение абсолютного торжества. Не знаю, что он думает обо мне, но своим сыном сейчас определённо гордится.

— Стой рядом со мной, — тихо шепчу Искре. — И никуда не уходи, пока я не скажу. Сейчас я брошу твою руку и стану говорить с вождём, но ты будь рядом. Поняла?

— Да, — тихо отвечает женщина.

Сейчас я вижу только Грынка, хоть его и окружают все мужчины племени. Слышащий выглядит сурово в своём ритуальном наряде. Но бояться нечего. Это скорее и есть ритуал. Видимость строгости. Во всём нашем предприятии меня беспокоит только вопрос связанный с Искрой, а самовольная отлучка не в счёт.

— Вы посмели ослушаться! — гулкий голос Грынка должен повергать в трепет, но на меня не действует. Вождь просто играет роль. Он ничуть не рассержен при виде шкур.

— Мы виноваты, Слышащий! — делаю шаг вперёд, опираясь на копьё. — Мы очень виноваты перед тобой. Мы виноваты перед всеми вами, — обвожу рукой собравшихся охотников. — Но кто из вас не был молод и не хотел совершить поступок, достойный мужчины? Наша кровь была слишком горяча, когда мы решили ослушаться. Это дурно. Но мы не опозорили племя Белого Цветка! Мы убили Пятнистых и двоих мужчин из племени Кровавых Охотников! — при этих словах я поднимаю копьё, к которому привязаны скальпы. — И мы просим тебя, Слышащий, не гневаться на нас! Прими наши дары в знак великого уважения к твоей мудрости!

Твёрдая Рука наконец догадывается и делает шаг ко мне, разворачивая свёрток с клыками. Такой же, как привязан к моему поясу. И мы оба, хоть и нескладно, вручаем смилодоновые клыки вождю.

Слышащий принимает их с непроницаемым видом, но в глубине души, должно быть, откровенно доволен. Это необычайно почётный дар, хоть Грынк и изображает безразличие. Таких клыков у нашего вождя нет и никогда не было.

— Вы ушли, как мальчишки! — Грынк сурово хмурит брови. — Но вернулись, как подобает охотникам. Я не стану наказывать вас. Вы не опозорили племя!

Мы легко склоняем головы, в знак признательности за его разумное решение.

— Ты хорошо сказал, — тихо шепчет мне Твёрдая Рука.

Грынк смотрит на скальпы, потом на меня. Проклятая шкура того и гляди свалится вниз, и я стараюсь не шевелиться.

— На твоём копье кожа мертвецов, — произносит вождь. — Ты убил их?

— Да.

— Обоих?

— Да.

— Копьём?

— Нет. Дротиками. Копьём я только добил их.

— Ты не взял никаких вещей, чтобы понять, кем были они?

— Одного звали Чёрная Птица, а другого — Бегущий Медведь. Они были крепкие охотники, но в тот день удача стояла за моей спиной. Вещей я не взял. У них почти ничего не было. Они пришли за камнем.

— Откуда ты узнал, как их зовут?

— Чёрная Птица говорил на нашем языке.

— Он просил оставить ему жизнь?

— Нет. Он умер достойно.

— Жаль, что ты не принёс его голову.

— Жаль, но нам пришлось уходить. Я не сумел бы хорошо высушить её.

— Да. Ваш путь был труден. Потом ты расскажешь о нём. Но одно ясно — ты храбр, Забытый, и заслуживаешь нового имени. Теперь тебя зовут Рэлк — Пятнистый! Будь же достоин этого!

Гул голосов раздался вокруг, но я старался не вслушиваться. Такое имя — не меньшая честь, чем наш дар вождю. Грынк оценил подарок по достоинству.

— Это великая честь! — я приложил руку к сердцу. — Ты, как всегда, мудр и справедлив!

Искру Грынк заприметил сразу, но не придал ей ни малейшего значения. Подумаешь, притащили какую-то дрянь… Выгнать, и дело с концом. Но сейчас, уловив мой взгляд, Слышащий произнёс негромко:

— Зачем вы привели с собой изгнанную? Ей не место среди нас.

— Я привёл её, — отвечаю так же тихо. — И прошу тебя разрешить мне сделать её своей женщиной.

Уловив наш разговор, племя смолкло, пытаясь расслышать, о чём идёт речь.

Грынк этому был не рад. Он хотел поговорить без лишних ушей, но никто не собирался расходиться.

— Пойдём под мой кров, — неохотно сказал вождь. — Я должен принять решение.

— Стой здесь! — я обернулся к Искре. — Никуда без меня не уходи.

Она едва кивнула. Ей сейчас не позавидуешь. Все взгляды прикованы к Искре. Мало того, что она безносая, так ещё и несёт моё оружие. Невиданное дело для женщины.

Оказавшись в шатре, вождь не замедлил сказать:

— Ты сошёл с ума. Трудно без женщины, я понимаю. Но не могу позволить оставить лишённую лица среди нас, чтобы ты забавлялся с нею. Это дурно. Ты добыл Пятнистого. Его шкура на твоих плечах. На большой охоте ты сможешь заплатить ею за любую из девушек! Понимаешь? Подожди немного.

— Я хочу сделать Искру своей женщиной. Я не хочу другую. Я обещал духам предков взять её и не могу обмануть их.

— Зачем ты дал такое обещание? — Грынк разозлился. — Она стонала под тобой, и ты размяк? Это позор для мужчины!

— Я не брал её ни разу.

— Как же она убедила тебя?

— Она ничего не делала и не говорила. Я сам так решил. Духи послали мне её. Я знаю. Без неё мне было не видать удачи.

— Женщины не приносят удачу. Они приносят только неприятности.

— Она помогла мне убить Пятнистого. Я не могу бросить её.

— Она была с вами на охоте?

— Да, на обеих охотах.

— Твёрдая Рука помог тебе убить зверя, а не она!

— На второй охоте его не было. Он был ранен и не пошёл со мной. А она пошла. И теперь я не брошу её. Я просто не могу поступить так. Пойми меня, Слышащий, ведь нельзя бросать того, кто помог сохранить жизнь. Духи навсегда отвернутся от меня.

— Ты ещё не раз пожалеешь о своей просьбе. Это небывалый позор — взять лишённую лица и имени. Ты называешь её Искрой? У неё не должно быть имени.

— Я сам назвал её. Теперь у неё есть имя.

— Подумай, — хмуро произносит Грынк. — Ты молод, а убил Пятнистого! Ты убил двоих охотников! Твоя удача велика! Ты сможешь выбрать любую из девушек! Каждая будет рада носить твоих сыновей! Зачем покрывать себя позором, беря в женщины такую, как она? Не делай ошибки. Если боишься гнева духов, то мы задобрим их. Проведём обряд. Ты добудешь быка и принесёшь в жертву его сердце. Они перестанут гневаться.

— Я не боюсь их гнева. Я просто знаю, как должен поступить. Это мой выбор. Я не стану жалеть об этом.

— Станешь, — тяжело вздыхает Слышащий. — Обязательно станешь. Мне нужно запретить тебе взять изгнанную. Ты ещё поймёшь, что я был прав.

— Тогда мне придётся уйти с ней. Её тропа — моя тропа. Пойми, Слышащий, я мужчина, и должен сам решать, кого хочу взять под свой кров.