— Я заставил её.

— Почему?

— Она их заслуживает.

Вот так разговор переходит на обереги, и вернувшись на стоянку, я дарю вождю три больших когтя, чем радую Слышащего до глубины души. Лёгкая искренне благодарна и выражает неподдельный восторг.

Но сегодня восторгу не место на стоянке. Жёлтое Дерево, соблюдая обычай, оплакивает мужа, а остальные женщины поддерживают её. Те, кто остались вдовами, плачут вместе с ней, наверное, вспоминая своих мужчин.

Впервые я вижу Добрую плачущей. Но повод у неё куда серьёзнее, чем воспоминания о прошлом. Судя по угрюмому настроению вдовы, она действительно ждёт ребёнка и боится того дня, когда это невозможно будет скрыть.

— Подводные Люди! — раздаётся тихий голос Шумящей Воды, и сестра усаживается рядом со мной. — А ты ещё говоришь, чтобы я не боялась купаться в реке!

— А чего тебе бояться? Ты же не берёшь чужих женщин!

— Женщин! — сестра фыркает от смеха. — Но вдруг Подводные Люди захотят утащить меня к себе!

— А ты не заходи в глубокую воду и купайся только в присутствии своего мужчины. Тогда никто не сможет обидеть тебя.

— Интересно, какие они? — задумчиво говорит Та-шиа. — Как они живут под водой?

— Я скажу, Шумящая Вода, но ты не станешь обсуждать это с женщинами. Согласна?

— Да! — сестре очень хочется узнать о Подводных Людях.

— Их не существует. Это выдумки шаманов.

— Выдумки! Все знают, что они живут под водой!

— Все знают то, что говорят шаманы. Они большие лжецы.

— Так нельзя говорить! — Та-шиа пугается.

— Я говорю с тобой, а не с другими. Ты должна понимать, чего следует бояться, а чего — нет. Знай — Плывущего Оленя убили Большеухие, за то, что брал их женщин. Но шаманы не захотели ссоры. Потому и свалили на Подводных Людей.

— Большеухие?

— Да. Мужчины знают это, но делают вид, что верят Слышащему Большеухих. Я хочу, чтобы ты никогда не верила тому, что говорят шаманы. Ты можешь делать вид, но не верь. Они всегда лгут.

— Слышащие мудры!

— Нет. Они просто хитрые старые лжецы.

Но мои слова не производят впечатление на сестру. Шумящая Вода верит в мудрость шаманов, и почти бесполезно пытаться разубедить её. Но я не мог не попробовать.

Шумящая Вода уходит к женщинам, а я бездельничаю, размышляя, когда рассказать Искре про Вэл-юу. Разговор предстоит не из приятных, и я всё оттягиваю его.

Тяжёлые шаги слышатся за спиной, и рядом со мной садится Волчий Человек. Его ступни измазаны красной землёй, и почему-то это меня настораживает.

— Вот ты и стал Длинным Клыком! — едва слышно произносит дядя.

В глазах Волчьего Человека усмешка. Он молча глядит, ожидая моей реакции. И по его уверенности я понимаю — дядя догадался, кто убрал Плывущего Оленя.

— Пожалуй, ты прав.

— Иногда приходится совершать поступки, которые не приносят чести, — говорит Волчий Человек. — Но это нехорошо.

— Да, — соглашаюсь. — Нехорошо.

— Зачем она нужна тебе? — дядя указывает на Вэл-юу одними глазами.

— Она мне нравится.

— Нравится? — удивляется Волчий Человек. — Но она маленькая и тонкая!

— Мне такие нравятся.

— Она родит слабых сыновей!

— Посмотрим. Может, моя кровь окажется сильнее.

Волчий Человек скептически изучает Вэл-юу.

— Посмотрим, — кивает он. — Ты собираешься взять её?

— Да. Собираюсь.

— Не торопись. Она никому не нужна. Возьмёшь её, когда соберёмся уходить.

— Я тоже думал так.

— Верно. Теперь ни к чему спешить. Ты проделал ночью долгий путь. Даже при свете солнца он непрост. Ты хорошо увёл след, но не смог обмануть меня.

— Я и не собирался тебя обманывать.

— Пусть Слышащий Большеухих ломает голову, кто из его охотников виноват.

— Пусть. Ему полезно чем-то заняться.

— Зачем он звал тебя к себе?

— Предлагал стать учеником.

— А ты?

— Я отказался.

— Почему?

— Не хочу слушаться старого лжеца.

— Ха! — Волчий Человек широко усмехается. — Твои глаза и уши открыты. Это радует.

— Ты был бы хорошим вождём, почти-отец.

— Может быть.

Камень приближается к нам, и мы меняем тему разговора. Я не боюсь, что Волчий Человек выдаст меня. Это навлечёт позор и на него самого. Тынг тяжело опускается на бизонью шкуру, и подключается к обсуждению предстоящей мамонтовой охоты.

Несколько дней минуло в вынужденном безделье. Дожди, казалось, зарядили надолго, но вот переменился ветер, и вместо серых низких туч, на голубом небе появились белоснежные облака. Солнце, словно желая наверстать упущенное время, засияло ещё сильнее прежнего, и около полудня на стоянку явился Худой Медведь, объявив о решении Хозяина Большеухих. Сегодня шаман станет молиться Великому Отцу, и на торжественный обряд приглашаются охотники и женщины.

Но если по охотникам ограничений никаких, то из женщин не каждая может присутствовать на торжестве. Нельзя идти беременным, с грудными детьми, и тем, у кого идёт кровь. Дабы духи не разгневались на племя.

Я было подумал, что и вдовам нельзя, ибо они считаются несчастливыми, но оказалось, что ошибся. Вдов никто не ограничивал, и Рождённая Весной с довольным видом выбирает нарядное платье из похожих друг на друга, как две капли воды, кожаных уродств.

А вот Та-шиа грустно вздыхает, перешёптываясь с Искрой. Наверное, Шумящая Вода останется в жилище, ведь побоится прогневить духов. Дни её женского календаря неудачно совпали с проведением ритуала.

Жёлтое Дерево тоже никуда не пойдёт. Так же, как Добрая, Лёгкая и Бабочка. Нить с тоской глядит на маленького сына, и нехотя остаётся на стоянке.

Искру я беру с собой, хоть жене больше по душе остаться вместе с Шумящей Водой. Но нельзя стесняться её. Тем более, Лисица тоже пойдёт с нами, и в случае чего подбодрит мою женщину.

Грынк в своём лучшем ритуальном наряде сурово осматривает собравшихся. Какое-то мгновение он задерживает взгляд на Искре, но молчит. Наконец вождь решает, что род выглядит более-менее достойно, и командует следовать за ним.

Место сбора — широкая безлесная вершина горы, примерно в паре километров от стоянки. Рода медленно сходятся, занимая места так, чтобы оставить свободным участок луга. На нём, в вышитой кожаной рубахе и высоком головном уборе из лисьей шкуры, стоит торжественный и спокойный Хозяин Мамонтов.

Остальные шаманы рядом с ним. Пляшущий Волк, Помнящий Всё и Белое Облако, одеты в такие же рубахи, как и у Грынка — с изображением Белого Цветка.

Охотники обмениваются приветствиями. Женщины большей частью молчат. Но взоры многих из них обращены на Искру. Заодно достаётся Лисице, но к чести женщины, она ведёт себя так, словно всё нормально. Я очень рад, что случайно встретил её. Поддержка Лисицы играет для моей жены колоссальную роль.

Грынк занимает место среди шаманов. Наверняка, вождь преисполнен гордости, хоть и старается выглядеть невозмутимым. Но я-то вижу — он ничуть не ровня для остальных Слышащих.

Четвёрка шаманов разводит костры, пока Хозяин Мамонтов молится солнцу. Потом Худой Медведь торжественно приносит шкуру мамонтёнка, и старик с достоинством принимает её. Хозяин Мамонтов набрасывает тяжёлую шкуру, и заводит заунывную протяжную песню.

Голоса подхватывают её. Очевидно, напев знаком всем, кроме меня и Искры. Тут Хозяин Мамонтов издаёт жалобный трубный звук, и принимается носиться вокруг костров, изображая то бегущего, то пляшущего зверя. Напев не умолкает, всё ускоряясь, и Хозяин Мамонтов, вконец завертевшись волчком, поднимается на дыбы, вскидывая руки, будто ноги зверя, и из его груди вырывается дикий крик.

— Великий Отец услышал нас! — важно произносит Белое Облако. — Он приведёт стада Большеухих к ловушке и подарит нам много хорошего мяса!

Одобрительные крики звучат со всех сторон. Охотникам не терпится поскорее добыть зверя. Вяленое мясо осточертело каждому, и теперь все дружно выражают радость. Великий Отец должен помочь в очередной раз. Хозяину Большеухих тоже достаются похвалы, и старик искусно изображает неловкость, будто не видит в своей работе ничего особенного.