— Давай отойдём. Я хочу поговорить с тобой.

— Хорошо, — женщина неподдельно удивляется и следует за мной далеко к краю стоянки.

— Ты храбрый охотник, — говорит она, едва мы оказываемся наедине. — Но я сказала правду. Я не могу быть с мужчиной, пока не перешагну огонь. Найди себе другую для развлечений.

— Я не шутил с тобой, когда говорил о друге.

— Ты молод! И твой друг тоже молод! Зачем ему такая, как я?

— Мой друг старше, чем ты.

— Намного?

— Нет. Может на несколько зим.

— Это хорошо, — Лисица кивает. — Но почему со мной говоришь ты, а не он?

— Понимаешь, он мой друг. Очень хороший друг. Он хочет взять молодую девушку, потому что думает, будто вдовы приносят несчастье.

— Многие думают так.

— Глупости! — махаю рукой. — Ему не нужна девушка. Она станет его бояться. Ему нужна хорошая женщина. Такая, как ты.

— Ты говоришь — бояться? Почему?

— Он очень большой и сильный.

— Хм… — Лисица удивляется. — Может, ты и верно говоришь. Той, кто не знала мужчин, может быть страшно.

— Да! А тебе — нет!

— Но если он хочет девушку, то не возьмёт меня! У меня двое сыновей!

— Это очень хорошо!

— Нет, — ухмыляется женщина. — Но лучше, чем две дочери!

— Вот видишь!

— Вижу, — Лисица пожимает плечами. — Тогда скажи ему обо мне. Если он ещё не выбрал себе девушку.

— Сказать мало. Он должен тебя увидеть.

— Пусть приходит.

— Лучше ты приходи.

— Нет! Я не хочу себя предлагать! Я только шутила с тобой!

— Ты не будешь себя предлагать! Приходи к моей женщине. Сделаем вид, что вы знакомы. Я добуду мясо и позову Камня.

— Камня? Так его зовут?

— Да.

— Хорошее имя.

— Вот и приходи.

— Только не зови, если хочешь надо мной посмеяться! Это нехорошо.

— Нет, Лисица. Я не смеюсь над женщинами. Я просто хочу счастья своему другу.

— Какой он?

— Сама увидишь. Я не скажу ему, зачем ты пришла, обещаю.

— Хорошо. Я приду завтра. Как зовут твою женщину?

— Искра. Только хочу предупредить — у моей женщины отрезан нос. Если тебя это пугает, то лучше не ходи.

— За что ты отрезал ей нос?

— Я взял её такой.

У Лисицы нет слов. Она окидывает долгим взглядом мои шрамы и смилодоновую шкуру, а потом осторожно говорит:

— Ты взял изгнанную?

— Да.

— Можно спросить — почему?

— Искра хорошая. Я не хотел, чтобы она умерла.

— Я приду к твоей женщине. Предупреди её.

— Хорошо.

Дядюшка и Помнящий Всё уже договариваются о пире. Твёрдая Рука толкует со своей избранницей, которая лениво кивает в ответ.

— Твой брат рад своему выбору, — тихо говорит Лисица.

— Он — да, а вот она — нет.

— Она всегда недовольна. Но почему ты не отговорил брата, если понимаешь это?

— Он — почти-брат, но он не друг. Мне нет дела до его выбора.

— Я запомню твои слова.

— Приходи завтра днём. Я постараюсь добыть оленя как можно раньше, но здесь они наверняка уже пуганые. Не знаю, как получится.

— Не беспокойся. Твоя женщина найдёт мне работу.

В окрестностях стоянок оленей уже разогнали и выбили, а потому нам пришлось взобраться на плато. Горными походами Камень был откровенно недоволен, но мысли о жареной оленине перевешивали неудобства.

Дул западный ветер, и мы медленно брели навстречу ему, часто останавливаясь и прислушиваясь. Местность была сильно заросшая, и держа стрелу на тетиве, я ежесекундно ожидал встречи с дичью.

Но как назло, ни одного оленя не попадалось, хотя их следы испещряли почву. Я уже устал от постоянного напряжения, когда Камень осторожно тронул меня за плечо.

Сначала я не понял, что именно увидел охотник, и только присмотревшись внимательно, натолкнулся взглядом на небольшое светлое пятно на скальном выступе, метрах в тридцати от нас.

Тут зверь пошевелился, и стало ясно, что светлое пятно — это зад крупного барана. Остальная часть зверя была покрыта грубой тёмно-серой шерстью, и пока животное не двигалось, то совершенно сливалось с камнем окрестных скал.

Скрадывать барана придётся мне, и я осторожным жестом сигнализирую Тынгу оставаться на месте. Для надёжного выстрела следует сократить дистанцию наполовину, и едва передвигая ноги, принимаюсь красться к животному, замирая, когда баран вертит головой.

Он один, без самок, а потому настороже. Зверь только изредка щипает травинки, и тут же застывает, прислушиваясь. Баран очень крупный, с массивными рогами, и представляет собой отличный трофей, но вот в качестве мяса на обед я бы предпочёл молодого зверя. Впрочем, тут не до выбора. Хотя бы к этому подобраться. Мы и так ходим уже несколько часов.

Проклятый баран бдительнее любого часового. Продвинувшись на несколько метров, я понимаю, что дальше идти нельзя. Зверь очень сторожкий. Потому натягиваю лук, тщательно прицеливаясь в животное.

Стрела ударяет в зверя, вот только не в бок, куда я целился, а в заднюю ногу. Баран подпрыгивает, пытаясь сбежать, но рана серьёзная. Нога подводит зверя в момент очередного прыжка, и мой трофей улетает с обрыва вниз.

Тынг подходит ко мне и заглядывает в пропасть. Баран упал на груду острых камней и разбился. Охотник морщится при виде зверя:

— Не мог постоять на скале! Всё равно ведь умер, а нам теперь спускаться… Жаль, что с нами нет Искры. Она приносит удачу. Тогда баран мог не упасть со скалы.

— Может, ты и прав.

Ясно, что полная ерунда, но пусть лучше Тынг верит в её удачу. По крайней мере, хоть один человек считает Искру полезной.

— Не упал бы… — Тынг качает головой. — А теперь… Лучше поискать другого зверя.

— Нет. Этот пригодится. Он не слишком разбился. Шкура всё равно не нужна. Я спущусь и отрежу задние ноги.

Тынг глядит на спуск и тяжело вздыхает:

— Пойдём. Но надо самим не переломать кости. Никогда мне не нравились горы. Не понимаю, зачем Великий Отец сотворил их. Лучше бы добавил ровной земли.

— Они красивые. Наверное, ему нравится смотреть на них.

— Ему смотреть издалека, а нам по ним ходить! Нет, зря он поднял столько камней и сложил. Работы много, а зачем? Только бараны могут скакать по ним и не ломать ноги.

— Ну, ещё орлы гнездятся в горах.

— Орлы! — хмыкает Камень. — Они бесполезные. Их нельзя есть, а сами они могут украсть ребёнка. Дурная птица. Наверное, у Великого Отца был трудный день, когда решил сделать орлов. Он поторопился.

Вот так, за разговорами, медленно спускаемся вниз. Туша барана пострадала, но можно выбрать хорошие куски. Одна из задних ног вообще не повреждена, да и вторая вполне сойдёт. В любом случае лучше, чем вяленое мясо.

— Большие рога, — Камень рассматривает голову барана. — Он был старый.

— Да, а потому невкусный.

— Съедим! — охотник машет рукой. — Уже давно я не ел бараньего мяса.

— Давай заберём голову? Замочим в воде и снимем рога.

— Зачем?

— Отдашь Хвосту. Ему понравятся.

— Да. Они ему пригодятся. Давай заберём.

— Скорее бы ты уже нашёл хорошую женщину… — вздыхаю. — Такую, чтобы заботилась о сыне. Женщина-Облако дурно влияет на него.

— Почему? — Камень удивляется.

— Ты же видишь — он больше не прибегает к моему костру. Шумящая Вода сделала для него быка из глины и обожгла, но Хвост так и не пришёл. Я думаю — Женщина-Облако пугает его Искрой. Это нехорошо. Хвосту нельзя бояться. Он должен быть храбрым охотником, а она научит его трусости.

— Думаешь, Женщина-Облако пугает его?

— Не знаю. Ты спроси у Хвоста. Но сам бы он не догадался не приходить. Он мал для этого.

— Спрошу, — охотник хмурится. — Ты прав — мне надо найти хорошую девушку.

— Я много думал об этом. Скажи, а может лучше взять вдову?

— Нет. Они несчастливые.

— Но ведь ты брал Женщину-Огонь девушкой. А она оказалась несчастливой.

— Да. Мне тогда не повезло.

— Вот видишь. Про изгнанных вообще говорят, что они притягивают несчастье. А моя женщина приносит только удачу. Может, всё зависит от женщины и неважно вдова она или девушка? Мне кажется, что вдова лучше.