— Несколько? — Грынк протестует. — Нет! Я думал взять ещё одну…

— Одну! — Камень презрительно фыркает. — У всех вождей по руке женщин, а то и больше! Тебе тоже надо много!

Слышащий скептически кривится, но молчит. Он явно не горит желанием взять ещё четыре жены. Но я-то понимаю, что Камень просто шутит. Наконец до Грынка это тоже доходит:

— Тогда и ты бери ещё две! — вождь хитро глядит на Камня. — Ты хороший охотник. Ты прокормишь их.

— Две! Может ещё руку? Ты хочешь, чтобы я охотился от рассвета до заката?

— А ты убивай большого зверя! Чтобы хватило на несколько дней.

— Нет, — возражает Камень. — Три женщины в одном шатре… Я тогда сам не стану в нём спать.

— А я думал взять вторую, — говорит Живущий в Воде. — Моей женщине трудно одной.

— А ты говорил с ней об этом? — спрашиваю.

— Нет. Но ей должно понравиться. Ведь Нить очень устаёт, когда мы снимаемся со стоянки. Вторая женщина сможет помогать во время переходов.

— Я думаю, ей не понравится, — усмехается Слышащий. — Женщины всегда жалуются, как им трудно, но я не видел ни одной, которая бы попросила мужчину взять вторую.

— Так и есть, — заявляет Камень. — Хорошая женщина не захочет делить тебя ни с кем. Если она хочет вторую, то возьми, но тогда первую лучше выгнать.

— Выгнать? — удивляется Живущий в Воде. — Но зачем? Нить хорошая!

— Нить хорошая. Потому и не захочет вторую, — объясняет Слышащий. — Но женщины бывают разные.

— Бывают, — раздаётся голос Плывущего Оленя. За разделкой туши я не заметил, когда охотник подошёл. — Иногда думаешь, что женщина тихая, как мышь, а она оказывается дурной. Такую надо прогонять. Но перед этим нужно отрезать нос, чтобы другой не ошибся. Хотя… Иногда подбирают и таких…

— Да, — усмехаюсь. — Иногда подбирают. Знаешь, женщина, как копьё. Бывает, что неумелый охотник не может справиться с копьём и выбрасывает его. Говорит, что получилось тяжёлое и неудобное. Но в опытных руках это же копьё разит зверя без промаха. Часто дело не в копье, а в охотнике.

Грынк вдруг становится между нами, но Плывущий Олень только ухмыляется в ответ:

— Женщина как копьё… Ты в чём-то прав. Иногда копьё выходит неудачным. Его надо сломать, а потом выбросить. И тогда уже пусть подбирает, кто угодно. Не жалко.

— Пора возвращаться, — веско произносит вождь. — Сегодня нам не добыть быков. Может, хватит оленя? — он смотрит на хмурого Камня. — Не обязательно устраивать большой пир.

— Не обязательно, — задумывается Камень. — Но я хотел большой, чтобы было весело. Я хотел позвать охотников из других родов.

— Солнце ещё высоко, — отвечаю. — Можем отнести оленя и поискать зверей в горах.

— Горы… — Камень явно недоволен. — Да, можно пойти туда.

Слышащему не хочется идти в горы, но он нехотя соглашается. Оленя на хороший пир явно маловато.

Возвращаемся к стоянке, и зоркие глаза вождя первыми замечают — пришёл род с Плящущей реки. Шестой лагерь раскинут в глубине долины.

А у моего шатра на земле сложен ещё один. Покрышка старая, но не слишком затёрта. Подле него двое подростков. Одному примерно тринадцать, а второй младше на несколько лет. При виде новоявленных детей Камень хмурится.

— Они скоро станут охотниками, — толкаю его в бок. — И будут жить отдельно.

— Один — да. А второй? Надо было оставить их Кричащему Гусю.

— Два охотника! — возражаю. — Как это оставить?

— С каждым охотником наш род становится сильнее, — поучающе говорит Грынк.

— Я найду тебе вдову, — Камень ухмыляется, глядя на вождя. — Такую, чтобы у неё было шестеро. Пусть наш род станет очень сильным.

Искра с Лисицей уже торопятся к нам, за ними Шумящая Вода и, как ни странно, Лёгкая вместе с Жёлтым Деревом.

— Худой Медведь приходил, — произносит Лёгкая, обращаясь к мужу. — Не застал тебя. Хозяин Большеухих прислал его. Он сказал — собрались все. Завтра Хозяин Большеухих ждёт у себя вождей и лучших охотников.

— Да, — кивает Грынк. — Львиные Когти пришёл.

— И ещё. Худой Медведь сказал, что охоты больше нет. Никто не ходит в горы. Хозяин Большеухих станет молиться Великому Отцу, чтобы он послал стада к ловушке.

— Это с рассветом? — спрашивает Камень.

— Нет, — отвечает женщина. — Худой Медведь приходил рано. Он не стал догонять вас, ведь вы пошли вдоль реки, а в горы нельзя уже сейчас. Иначе духи разгневаются. Он так сказал.

— Хватит оленя, — толкаю Камня. — Пусть Слышащий проведёт обряд. А то и обряды запретят.

— Да, — серьёзно кивает вождь. — Или сейчас, или после большой охоты.

— Сейчас, — говорит Камень. — Я не стану ждать.

Охотник виновато растолковывает Лисице, что быков не попалось, но мне кажется, женщине на это наплевать. Ей хочется провести обряд, а пир уже не имеет большого значения. Лисица улыбается, словно ничуть не огорчена, и обменявшись парой реплик с Искрой, отдаёт мясо моей жене.

Поскольку родственниц у Лисицы в нашем племени нет, то оленину придётся готовить ближайшим подругам. Искра гордится своей ролью. Ей очень приятно, что Лисица не обращает внимание на её увечья.

Искре помогают Шумящая Вода, Лёгкая и Жёлтое Дерево, которая умудряется резать мясо и присматривать за сыновьями. Плывущий Олень с интересом глядит на свою жену. Я думаю, сейчас ему очень хочется отрезать ей нос. Но охотник сдерживается. Жена вождя тоже здесь, а потому нельзя сказать, что Жёлтое Дерево находится среди дурных женщин.

Бездействие остального женского населения раздражает Слышащего. Он недовольно изучает их, словно раздумывая, к чему придраться. Колючка первой соображает, что вождь разгневан, и не дожидаясь его реакции, направляется к Шумящей Воде, чтобы узнать, не нужна ли помощь.

Но вождь спохватывается. Нужно нанести короткий визит вновь прибывшим. Он и так, наверное, окажется последним. Грынк торопится облачиться в подобающий наряд, но прежде успевает раздать указания тем, кто отправится вместе с ним.

Волчий Человек, Плывущий Олень, Живущий в Воде и я, составим свиту нашего вождя. Звать с собой Камня Слышащий даже не пробовал. Тынг уже разместился на солнышке, а Лисица пичкает его вяленым мясом, и всем своим видом изображает неустанную заботу. Вырвать охотника из её хватки очень непросто.

А вот мне приходится надевать шкуру смилодона, ожерелье из его когтей, корчить суровое лицо, и вообще, всячески изображать великого охотника. Волчий Человек неодобрительно щурится, глядя на сына, которого не позвали. Дядюшка безусловно считает, что Твёрдая Рука зря отдал трофей, тем более так рано, не позволив отцу как следует похвастаться сыном.

Потому роль сына приходится играть мне. Мы идём вслед за Слышащим, и дядюшка произносит:

— Ни одна женщина не стоит шкуры Пятнистого.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Может, какая-то и стоит.

— Нет, — отрезает Волчий Человек. — Твёрдая Рука поступил глупо.

— Это его выбор.

— Да. Но плохой выбор.

— Он мечтал о ней и получил. Это тоже хорошо.

— Нет. Даже Рождённая Первой лучше.

Но разговор о женщинах обрывается. Лагерь Львиных Когтей уже рядом, и вновь шкура смилодона производит потрясающий эффект.

На этой стоянке девушек на выданье буквально пару штук. Но это не мешает женскому населению таращиться на мой триумфальный наряд. Мне бросается в глаза девчонка лет четырнадцати, которая не отводит взгляда от пятнистой шкуры. Не слишком красивая, но бойкая и уверенная в себе. Думать о замужестве ей рановато, но это на мой взгляд. Сама она явно мнит себя взрослой женщиной, но голос Слышащего возвращает её к действительности.

— Водяная Змея! Беги к отцу!

Девчонка нехотя слушается, но старается не бежать, пока не скроется за шатрами.

— Она очень выросла, — произносит Волчий Человек. — Через одну зиму станет совсем взрослой.

— Львиные Когти дорожит ней, — говорит Плывущий Олень. — Даже сыновья для него не так важны.