Сердце оленя полагается есть без ножа. Просто кусаешь и передаёшь женщине. Потом она снова отдаёт его тебе, и так пока не закончится. Сейчас, кусая полусырое мясо, я испытываю отвращение, но стараюсь изображать радость, ведь для Искры это важный ритуал.

Сама женщина очень серьёзна и поглощает сердце с удовольствием. Мне кажется, ей бы оно пришлось по вкусу и сырым.

Последний кусочек исчезает у неё во рту, и Волчий Человек одобрительно кивает. Камень поддерживает, желая долгой и спокойной жизни, и Искра немного расслабляется. Она чувствует себя неуверенно, будучи единственной женщиной в компании, и остерегается смотреть напротив. Туда, где расположился вождь.

Бык пожарен ничуть не лучше сердца, но беру кусок, чтобы уважить дядюшку. Не знаю, что творится в его голове, но сейчас я благодарен ему за поддержку. Волчий Человек ведёт себя так, словно взять Искру в жёны — это вполне нормально. Дядюшка радушен и спокоен.

Вот теперь наступает моя очередь рассказывать об охоте. Грынк задаёт вопросы, и я стараюсь отвечать, по возможности сглаживая неприглядные моменты. Я преувеличиваю раны Твёрдой Руки, которые не дали возможности помогать мне, чтобы не бросить тень на охотника.

Волчьего Человека не обмануть. Он выдерживает невозмутимость, но долго вглядывается в сына, и мне кажется, крайне не одобряет его поступок.

Об убийстве смилодона приходится рассказывать примерно, как и было. Искра позвала, а я его убил. То, что женщина метала дротики, я упускаю. Не знаю, как охотники отнесутся к этому.

— Она принесла тебе удачу! — восхищённо говорит Камень, и качая головой, разглядывает Искру.

Так и хочется сказать — забери! Она тебе подойдёт. Вот только обратного пути нет. Искра не вещь, чтобы её можно было просто отдать. И вместо этого я отвечаю:

— Да. Она принесла мне удачу. Шкура на моих плечах — это и её заслуга.

— Это похоже на колдовство… — неуверенно вмешивается Живущий в Воде.

— Колдовство? — смеюсь в ответ. — При чём оно здесь? От того, что умею реветь оленем — я становлюсь великим колдуном?

— Шкуры добыты без колдовства! — веско отрезает Грынк. — Мне ли не знать этого.

Спорить с вождём дураков нет. Но разговоры о колдовстве мне не нравятся. Надо потихоньку уводить Искру с пира. Всё равно она чувствует себя неловко.

Волчий Человек хитёр. Он затевает разговор о том, как правильно подражать голосам животных, и охотники начинают вспоминать, кто и когда подманивал зверей. Я коротко указываю рукой в сторону, намекая Искре, что пора уходить, и женщина согласно кивает в ответ.

— Мы пойдём, — негромко говорю дядюшке. — Благодарю тебя, Волчий Человек.

Дядюшка встаёт, якобы нас проводить, но сделав десяток шагов, останавливается, и я понимаю, что он хочет поговорить без лишних ушей. Искра замирает немного в стороне, чтобы не слышать нашего разговора.

— Скажи, ведь на вашей охоте не было колдовства? — вдруг произносит Волчий Человек.

— Не было — уверенно отвечаю. — Просто удача стояла за нашими спинами. Ты лучше меня знаешь, как это бывает.

— Удача помогает тем, кто умеет держать копьё, — усмехается дядюшка.

— Ты прав.

— Мой брат бы гордился тобой. Жаль, что он не дожил до этого дня.

— Очень жаль, что отца нет рядом.

— Ты похож на него, — щурится Волчий Человек. — Хоть Слышащий и толковал, будто духи тебя подменили. Но я вижу перед собой сына Красного Топора. Твой отец тоже поступал так, как считал правильным. Мы не были близки, но я уважал его. Красный Топор был твёрже любого из нас.

Я молча киваю.

— Ты выбрал её, — дядюшка кивает на Искру. — И моя женщина решила, что безносая околдовала тебя. Что она колдунья и помогла вам убить зверей. И представляешь, у Земли хватило ума толковать об этом! Она даже не понимает, что такие слова отнимают трофей у Твёрдой Руки! Я побил её. Впервые за много зим.

— Я так и подумал, когда её увидел.

— А зачем ты взял безносую?

— Она очень храбрая. Она родит таких же сыновей. Красивых девушек много. Если будет надо, то всегда могу взять ещё одну женщину. А такой храброй я могу больше не найти.

— Ха! — Волчий Человек одобрительно ухмыльнулся. — Я знал, что ты не лишился разума. Кровь очень важна. Женщины всегда разбавляют её. Посмотри! — он кивает в сторону Твёрдой Руки. — Ты видишь в нём меня?

— Нет. Только с виду похож.

— Да, — дядюшка хмурится. — Земля разбавила мою кровь, а младший сын и вовсе похож на мать. В моих детях нет настоящей крепости.

— Может, возьми ещё одну женщину?

— Нет. Я привык к своей. Уже много зим она рядом со мной. Я не могу её прогнать. Она не заслужила этого. А две женщины в одном шатре… Никогда не бери вторую, если жива первая.

— Я запомню твой совет.

— Иди. Она ждёт тебя.

— Благодарю тебя, Волчий Человек. Сегодня ты мне помог.

— Жаль, что ты не мой сын. Тобой бы я мог гордиться.

— Ты хороший охотник. Я хотел бы стать таким же. Надеюсь, ты больше не держишь на меня зла из-за Шумящей Воды?

— Я хотел тебя убить, — отвечает дядюшка. — Я считал тебя неблагодарным. Но ты помог Твёрдой Руке обрести трофей. Теперь он гордится им, хоть и собирается отдать за девушку. Ты помог моему сыну обрести уважение, и я этого не забуду.

Отойдя от него, я с облегчением вздохнул. Похоже, Волчий Человек и вправду расчувствовался. Такого от него я даже не ожидал.

Беру Искру за руку и веду мимо женской компании. Жёлтое Дерево сидит, держа младшего сына на руках. Малыш давно уснул, но Вэл-юу не торопится его укладывать. Её глаза пронизывают меня насквозь, и от этого взгляда делается неприятно. Жёлтое Дерево нравится мне. А Искра… Искру очень жалко. И я не знаю, как объяснить Вэл-юу, что не смог прогнать встретившуюся на пути женщину. Боюсь, она меня не поймёт.

Шумящая Вода рядом с Колючкой и Женщиной-Облаком. Сестра смотрит с осуждением, так же, как и остальные женщины. Кроме, пожалуй, Мыр-ин. Жена вождя бросает на Искру любопытные взгляды, будто пытается изучить её.

Мы уже минуем костры, когда раздаётся приглушённый голос Доброй:

— Какая уродина!

Бесспорно, это специально сказано так, чтобы Искра расслышала. Я чувствую, как ладонь сжимает мою руку, и говорю негромко:

— Не обращай внимания. Немного освоишься и сможешь отрезать ей язык.

— Меня изгонят!

— А ты можешь подождать несколько лун. Когда мужской совет будет решать её судьбу.

— Почему?

— Она носит ребёнка от Твёрдой Руки. Он не возьмёт её себе. Значит, Добрую изгонят.

— А может она избавится от ребёнка!

— Кто станет помогать ей? Колючка? Может быть. Но я думаю, Добрая никому не скажет, пока не будет слишком поздно.

— А у неё есть ещё дети?

— Да. Трое.

— Тогда её нельзя изгонять.

— Мне её не жаль.

— Её не жаль. Их жаль. Они не виноваты.

— Хватит о ней. Если ещё она при мне что-то скажет, то я возьму палку и побью её. За это Слышащий меня не изгонит.

— Каждая из них думает так, — Искра машет рукой. — Она только осмелилась сказать. Они все думают, что я уродина. Даже твоя сестра меня ненавидит.

— Шумящая Вода завтра пожалеет, что обзывала тебя.

— Не бей её! Или бей, но не сильно!

— Не переживай, с ней мы поладим. А остальные… Они хотят, чтобы ты стеснялась. Чтобы боялась встретиться с ними взглядом. Они хотят убедить тебя, что ты хуже них. Не позволяй себе так думать. Ты должна гордиться.

— Чем? Тем, что у меня нет лица?

— Нет. Тем, что стала моей, не имея лица. Никто из их мужчин не убивал Длинного Клыка. Я взял тебя первой женщиной. Это большой почёт. Гордись этим. Я постараюсь, чтобы они завидовали тебе.

— Они ещё больше будут ненавидеть меня!

— Может быть, но ты не станешь из-за этого переживать.

— У тебя большое сердце, — Искра вдруг касается ладонью моей груди. — Я знаю, — добавляет она очень тихо, — что ты взял меня только из жалости. Но теперь ведь я твоя. Когда темно — я не отличаюсь от других женщин. Ты не будешь видеть лица, когда овладеешь мной.