Осторожно касаюсь ладонью губ жены. Не хочу даже слышать, что именно моя ненаглядная посоветовала жёнушке вождя. Только надеюсь, что Грынку не придётся отправиться за смилодоном, чтобы зачать ребёнка на его шкуре.

— Ты права. Это ваши тайны. Мне их знать ни к чему.

— Верно, — кивает Искра. — Но я сказала, чтобы ты поверил. Мне очень обидно, когда ты сомневаешься.

— Прости. Я не стану больше думать о тебе плохо.

— Я знаю, безносой трудно верить, но если взял меня, то верь! Я никогда не обману тебя! Кого угодно, но не тебя! Обещаю!

— Я буду верить тебе.

— Пойми, — Искра кусает губы. — Кто-то может сказать тебе, будто я не верна. Придумать, как видел меня с другим. Я очень боюсь, что ты можешь поверить чужим словам, и не услышать мои. Безносой тяжело оправдаться.

— Я виноват. Прости. Я больше не буду сомневаться.

— Всё хорошо, — жена обнимает меня. — Я понимаю, как тебе трудно.

— Пойдём! — спохватываюсь. — Мне нужно разбудить всех. Слышащий велел проводить, чтобы никто не угодил ко львам.

— Пойдём, — соглашается Искра. — Но я сама разбужу Шумящую Воду. Она мешала мне спать.

— Шумящая Вода не храпит!

— Она и не храпела. Только прижималась во сне.

— Да, — усмехаюсь. — Это она умеет.

— Ты ведь брал её? — быстро спрашивает Искра.

— Нет!

Подозрения возмущают меня до глубины души, но тут я замечаю, что Искра улыбается.

— Знаю! — хмыкает она. — Я только хотела, чтобы ты понял, как обидно, когда в тебе сомневаются.

Женщина ускользает, не дожидаясь моего гнева, и я слышу тоненький взвизг Шумящей Воды. Наверное, Искра пощекотала сестре пятки. Та-шиа страшно боится щекотки.

Последние полоски бизоньего мяса высохли на жарком солнце. Плетёные короба и кожаные сумки были заполнены доверху. Женщины, трудившиеся не покладая рук, стараясь сохранить добытые шкуры, наконец-то справились с тяжёлой работой, и непривычная суета сменилась спокойным размеренным существованием.

До встречи с остальными родами осталось не так много времени, и чтобы не ударить в грязь лицом перед соплеменниками, каждая из женщин принялась за шитьё. Бесформенные платья с прорезями для рук украшались всевозможными предметами — от игл дикобраза до кусочков костей. Бахрома из оленьей кожи придавала этим дизайнерским изыскам ещё более потрясающий стиль. Но главным событием летнего сезона мод стала невиданная доселе вещь — мои кожаные штаны.

Уже давно они стали предметом, заинтересовавшим до крайности всё женское население. Долгая работа Искры над непонятным изделием была замечена каждой, и я уверен, что в женском кругу не раз обсуждалось, чем именно занята чужачка. Но бойкот, объявленный моей жене, всё ещё действовал, и несмотря на распирающее любопытство, ни одна из женщин не подошла с расспросами.

Эти проклятые штаны отняли у меня уйму нервов. Для начала пришлось сделать грубую мерную ленту из длинной полоски кожи. Ни о каких миллиметрах речи и не шло. Я просто взял полосу кожи и разметил её с помощью примерно сантиметрового кусочка веточки. Когда проделывал разметку, сразу вспомнились школьные годы — две тетрадных клетки — это сантиметр.

Потом выжег чёрточки острым раскалённым камнем, а когда настал черёд цифр, то Искра была ошеломлена непонятными знаками и долго пыталась добиться у меня, какой тайный колдовской смысл заключён в этих закорючках. Мои объяснения её не слишком удовлетворили, и женщина продолжала посматривать на ленту, будто ожидая, что та когда-нибудь оживёт и превратится в змею.

Процесс измерения вызвал абсолютное непонимание. Искра заявила, что гораздо проще обмотать ногу оленьей шкурой, а потом сшить, и глядя на размечаемую мелом выкройку, удивлённо качала головой.

Самое грустное, что я затеял это не только ради штанов. Да, мне уже давно хотелось обзавестись более привычной одеждой, но главной целью работы было поднятие престижа Искры. Я не сомневался, что созданный ею невиданный наряд привлечёт женское внимание, и рано или поздно кто-то не выдержит и пойдёт на контакт. Я не терял надежды, что Искра всё же сможет влиться в коллектив, и хотел, чтобы её мастерство швеи послужило хорошим поводом для сближения.

Вот только я жестоко просчитался. Мастерица из Искры и так не весьма толковая, а уж выдать мои штаны за собственное изобретение ей нипочём не суметь. Можно даже не мечтать, что она скоро освоит снятие мерок. Спроси у неё соседка, как надо шить такие штаны — боюсь даже представить, что моя жена может посоветовать. В лучшем случае, снова заведёт разговор про обёртывание ноги шкурой.

В течение всего процесса шитья мне приходилось неустанно приглядывать за Искрой, и в то же время помнить, что я не должен прилюдно вмешиваться в женские дела.

Наконец, после долгих мытарств, заветная вещь была готова, и я сполна насладился произведённым эффектом.

Искра закончила шитьё ранним утром, и примеряя новинку на глазах половины стойбища, я сразу понял, что угадал. Невиданный наряд никого не оставил равнодушным.

Штаны вышли грубыми, и не слишком удачными с виду, но это на мой избалованный вкус. Вышивка из игл дикобраза была откровенно лишней, но именно она придала нарядности моему облику в глазах окружающих. Я сразу заметил потрясённое лицо Мыр-ин и крайнюю заинтересованность Вэл-юу. Впрочем, остался человек, который уж точно не одобрял творения рук Искры.

— У тебя странная одежда, — заявил Камень, не поленившись подойти к моему шалашу. — Зачем такая нужна?

— Когда станет холоднее, ноги не будут мёрзнуть.

— Они и так не мёрзнут.

— Это красиво! — не выдержала Шумящая Вода. — А если ещё надеть рубаху…

Вот как раз с рубахой я бы не торопился. Эту часть гардероба Та-шиа создавала по местным технологиям, и оттого рубаха вышла бесформенной и неудобной. Её можно было напялить на меня, или же на Твёрдую Руку, и на любом из нас рубаха бы смотрелась, словно на корове седло. Но не все так взыскательны, как я, и в глазах соплеменников работа Шумящей Воды выглядит весьма неплохо.

Камень с удивлением посмотрел на Та-шиа. Охотник явно посчитал мои штаны чем-то недостойным, вроде платья, но глядя на восторженную женскую реакцию, просто не знал, что и сказать.

— В ней неудобно… — Камень поморщился.

— Надо привыкнуть, — соглашаюсь. — Но не обязательно охотиться в них.

— Это хорошая одежда, — раздаётся гулкий голос Грынка. Я и не заметил, когда приблизился вождь.

То, что вызывает у Камня недоумение, восхищает Слышащего до глубины души. Я вижу это даже по его непроницаемому лицу. Грынк обожает вышитые рубахи и свои ритуальные головные уборы. Я уверен, что теперь Мыр-ин просто будет вынуждена узнать у Искры, как шить подобную вещь.

— Мне тоже понравилось, — киваю. — Моя женщина хорошо придумала.

— Да, — неохотно говорит вождь, с сомнением оглядывая Искру.

Грынк что-то ещё собирается сказать, но ему на глаза попадается работа Та-шиа, и вождь неподдельно удивляется. Он никак не может понять, для чего Шумящая Вода набила перьями кожаный чехол, и теперь зашивает его. Но спрашивать о женских занятиях Грынку не к лицу.

Подушки — ещё одно моё «изобретение», от которого Та-шиа просто в восторге. Сейчас она зашивает уже четвёртую — самую большую, и пока не знает, что эта предназначена в подарок Камню. Мне хочется, чтобы Женщина-Облако, явившись к нему, оценила новую вещицу. А для самой Та-шиа стоит собрать нечто вроде приданного — подушки, хорошее одеяло из шкур и красивую одежду.

Но подарок будет вручён Камню позднее, а пока мне предстоит пополнить запас стрел. Сейчас, когда с серьёзной охотой покончено, мужчины племени занялись другими делами. Волчий Человек бездельничает, как и Твёрдая Рука. Плывущий Олень занялся упорной охотой на гигантских бобров. В окрестных притоках этих зверей много, а их шкуры, в отличие от шкур обыкновенных, даже сейчас, в конце лета, обладают хорошим качеством меха.

Мне эти звери не очень-то нужны, разве что для одеяла, а вот Плывущий Олень, без сомнения, планирует добыть их много. Столько, чтобы хватило на хороший выкуп. Помимо добычи шкур, охотник изготавливает каменные топоры, а это долгая и кропотливая работа. Стало быть, Плывущий Олень серьёзно настроен взять вторую жену. Не знаю, догадывается ли об этом Жёлтое Дерево, когда обрабатывает бобровые шкуры. Но я думаю, что догадывается.