— Не переживай! Это только один закат. Завтра возьмёшь Лисицу в свой шатёр. Чего ты так волнуешься?

— Она может передумать, если ей скажут, что я убил двоих женщин.

— Не передумает. Ты ей понравился.

— Она пока не боится меня. Я не хочу, чтобы боялась.

— Лисица храбрая. Она не станет бояться.

— Ха! — вдруг произносит охотник, толкая меня в плечо громадным кулаком. — Я понял — это ты отыскал её! Откуда твоя женщина могла знать Лисицу? Искра никогда не была на наших землях.

— Ты прав. Я нашёл её.

— Ты хороший друг, Красный Топор.

— Ты тоже, Камень. Но нам надо забыть моё прежнее имя. А то ты когда-нибудь оговоришься при Слышащем. Я теперь — Пятнистый. И знаешь, это имя мне тоже нравится.

— Да. Оно не хуже прежнего. А как думаешь, хватит двоих быков?

— Ты собрался позвать всех? — обвожу рукой пять лагерей.

— Нет, но многих.

— Тогда хватит двоих быков. Только надо взять с собой ещё кого-нибудь из охотников.

— Слышащий пойдёт с нами. Он проведёт обряд и удача пригонит к нам быков. Вот увидишь.

— Не сомневаюсь.

То ли обряд не удался, то ли Грынк не провёл его вовсе, но только день начался не слишком хорошо. Гнать нам быков удача не торопилась. Наверняка она, как любая нормальная женщина, не любит подниматься до рассвета, чтобы бродить по зарослям, разыскивая дичь. Потому я не удивлён, что её с нами не было. Мы прошли уже несколько километров вдоль речного русла, но не встретили не только быка, а даже мелкого оленя. На стоянке Большеухих много охотников, и они распугали окрестную дичь.

Вяленое мясо надоело всем, а потому на сегодняшней охоте не хватало только Видящего Тень, который сильно порезал ногу, и вынужденно остался на стоянке. Остальные с удовольствием отправились за быками. Пировать мои соплеменники готовы всегда, а здесь, к тому же, образовался хороший повод.

Сказать, что Слышащий был удивлён — это ничего не сказать. Вождь едва мог поверить, что Камень решился взять жену. Скорее всего, сам Грынк неоднократно убеждал охотника выбрать женщину, но безрезультатно. А теперь, узнав, что новая избранница Камня — это вдова с двумя детьми, а не молодая девушка, вождь пытался решить — обошлось тут без колдовства или нет.

Но что бы Грынк не думал, он не высказывал мысли вслух. Сам Камень был хмур и серьёзен. Отсутствие зверей ему решительно не нравилось, и устав от бестолкового движения вперёд, мы затеяли переправу на противоположный берег. Скорее всего, немногие из охотников успели побывать на той стороне.

Здесь глинистые обрывы возвышались над водой, поросшие гикори и густым дубняком. Только в некоторых местах виднелись тропинки, пробитые зверьём. Но даже не осматривая следы, можно было сказать — никакими быками тут и не пахнет. Поверх оленьих тропок пролегли волчьи следы, а вдоль уреза воды оставил свои отпечатки крупный медведь. Зверь копался в прибрежном песке, и наверное ушёл незадолго до нашей переправы.

Посреди песка моё внимание привлекла непонятная штуковина, похожая на черепаший панцирь. Сначала у меня мелькнула мысль, что это и впрямь громадная черепаха зарылась в песок, но подойдя ближе, разобрал — владелец панциря давным-давно погиб. От него не осталось даже костей.

— Носящий Шатёр давно мёртв! — усмехнулся Грынк, заметив мой интерес. — Их теперь очень мало. Вот уже несколько зим я не встречал ни одного.

— Да, — согласился Волчий Человек. — Они медленные и глупые. Ничего не стоит убить его. На наших землях Носящих Шатёр почти не осталось.

Я молча кивнул. Жаль, что не увидел живьём такого диковинного зверя. Интересно было бы понаблюдать за ним.

Мы широко разбрелись по лесу и направились к западу, прочёсывая обширную полосу растительности. Держа стрелу на тетиве, я внимательно всматривался вперёд, когда справа раздался рык, а потом громкие крики Твёрдой Руки.

Я бросился на звук, но движение сквозь густые заросли выходило медленным. Несколько раз едва не переломав ноги на разбросанном валежнике, я наконец-то добрался к двоюродному брату. На его голос сбежались почти все охотники, но к счастью, Твёрдая Рука оказался цел и невредим.

На небольшой поляне, скрытая горой лесного хлама, виднелась туша лося. Она давно протухла и воняла просто невыносимо. Как Твёрдая Рука умудрился почти наткнуться на неё, я не смог понять. За этой дурно пахнущей кучей виднелась медвежья лёжка, и только чудом владелец добычи не разорвал почти-брата.

Признаться, я удивился, что медведь отступил без боя. Обычно косолапый отважно защищает добычу. Наверное, этот уже сталкивался с охотниками ранее, и решил не испытывать судьбу.

— Ты слеп? — Волчий Человек не может сдержать гнева. — Ты едва не наступил на медведя!

Твёрдая Рука и сам понимает, что сглупил.

— Я слышал вонь, — нехотя отвечает охотник. — Но решил посмотреть.

— Посмотрел? — хмыкает дядюшка. — Если бы тут лежал Каменный Старик, тебе бы больше не пришлось смотреть. Ты охотник, а не мальчишка! Надо было далеко обойти это место.

Крики и медвежий рёв безусловно распугали всех оленей в округе. День и вправду неудачный. Но Камень не отчаивается. Мы проходим ещё несколько километров, потом рассыпаемся по зарослям, слушая лесные звуки, и медленно движемся вперёд.

Среди подроста гикори заметны оленьи погрызы, самих зверей не видать, но они безусловно неподалёку. Свежий помёт повсюду, следы рассыпались широко, и вдруг из-за кустарника выскакивают сразу несколько животных.

Стрела летит вдогонку, но только ранит одну из самок. Эти олени крупные, вроде вапити, и потому раненая самка уносится прочь, а мне остаётся спешить по кровавому следу, надеясь, что силы у оленухи иссякнут раньше моих.

Давненько мне не приходилось чувствовать себя волком, загоняющим дичь. Я взмок и запыхался, торопясь за оленухой, но кровь на траве встречалась всё чаще, зверь слабел, и на одной из полян я наконец-то нагнал измотанное животное.

Ещё одна стрела вонзилась в звериный бок, и оленуха рухнула, чтобы уже не подняться. Я дорезал её ножом и громко крикнул, оповещая о добыче.

Ответные голоса донеслись издалека, и только теперь я понял, что гнался за оленухой действительно долго. Принимаясь разделывать тушу, я не забывал оглядываться по сторонам, но моя добыча не привлекла хищников. Вот раздались торопливые шаги, и Эль-ыт оказался рядом.

— Хорошо! — выдохнул охотник. — Олень! Камень будет доволен.

— Ага, — ухмыляюсь. — Он хотел ещё два быка.

— Здесь нет быков! Они не живут в чаще!

— Я знаю. Тогда придётся вернуться и пройти к горам.

— Сегодня?

— А когда?

Эль-ыт качает головой. Охотнику явно не по душе снова бродить в поисках добычи. Он собирается что-то сказать, но тут является Камень, в сопровождении Слышащего.

— Олень! — с облегчением вздыхает Грынк.

Камень глядит на тушу так, словно ему притащили мёртвую мышь. Он хмуро произносит:

— По обычаю я сам должен убить его!

— Разве? — изображаю удивление, кивая на Слышащего. — Я думал, что друзья могут помогать!

— Могут! — уверенно отвечает вождь.

— Помогать, а не убить!

— Камень! — не выдерживаю. — Мы можем бродить тут до рассвета. А Лисица уже давно ждёт тебя! Лучше взять этого оленя и вернуться. Она будет рада!

— Я хотел устроить хороший пир! — охотник мрачно глядит на вождя. — Ни один бык не вышел на нашу тропу!

— После большой охоты мы все будем пировать, — увещевающе говорит Грынк. — Твёрдая Рука ждёт хорошего дня. Плывущий Олень тоже ждёт этого.

— Он решил взять вторую женщину? — изображаю удивление.

— Да, — подозрительно щурится вождь. — Он говорил, что уже выбирает её.

— Это хорошо, — отвечаю. — Она тоже станет рожать сыновей. Плохо, что у нас меньше всего охотников.

— Ты тоже можешь взять вторую, — отвечает Грынк. — Шкурой можно заплатить за любую.

— Нет, — мотаю головой. — Не хочу. Мне пока хватит одной.

— Это тебе нужно взять женщину! — Камень обращается к Слышащему. — Ты — вождь! У тебя не может быть одна женщина! Возьми ещё несколько!