Решу позже… в смысле, мы решим вместе с Аланой. Я же не тиран. Я наилучший муж из всех возможных для моей человечки. Ей бы понравился такой мой план. Да… Я с ней поделюсь историей своих страданий в рамках интеграции в этот пёстрый социум и принятия, и Алана непременно оценит мои труды. Я столько о ней ещё не рассказал. О том, как изменил окружение, чтобы стать к ней ближе. Но успеется.

Я улыбнулся, продолжая обход детской:

На столе лежала записка от моих сыновей:

“Мы позаботимся о котятах. Вечером договорим, "Виан Ксандр”” – коротко и ясно. По-атлантиански. Дети интуитивно выделяли целевое значение в тексте. "Виан Кандр" – заковычено. Едва ли случайно. Это значит “да какой ты нам “виан Ксандр?”. Как гипотеза. Эта записка подняла мне настроение.

Вторую записку я нашёл при обходе кухни, она была исполнена в псевдоатлантианском стиле. Также коротко, но уже менее ясно. Если откровенно, записка была ужасающего содержания. Алана в ней писала, что ушла. И забрала детей.

Я перестал дышать, миг анализировал. Потом ещё немного. Нагромождения не по-атлантиански тревожных умозаключений застили мой мозг – потому что когда делишь накса – обмен двусторонний: Алана получает “атлантианское”, а я – “человеческое”. Потому я так и отреагировал:

– Алана! Вызов! – приказал коммуникатору вслух…

У меня был новый номер для новой должности, Алана его не знала. Но я, конечно, знал её местный контакт.

Вызов прошёл. Но ответа не последовало.

Подхватив в детской котоида из таза и убрав сложенного накса в поясную кобуру, я вышел на улицу.

Человеческое мешало мыслить здраво: Алана ушла… она меня бросила! Я что-то сделал не так!

Откуда? Почему мои мысли носят столь бессистемный, эмоционально окрашенный характер? Куда уезжает доминанта?

Всё как тогда! Всё повторяется! Я окружил её заботой и любовью – извлёк из своего атлантианского сердца свой предельный максимум, а она…

Ушла!

Ей было мало. Но я же не человек – большего мой организм не может сгенерировать! Нет ресурсов, нет миллионов лет стереотипного поведения! В конце-концов – у меня недоразвиты те зоны мозга, которые отвечают за это нелепое тревожное поведение…

То есть… это зоны были недоразвиты!

А теперь…

Пока я стремительно спускался по лестнице, меня охватил коктейль противоречий.

Я вдруг подумал, что Алане было плохо со мной в тот самый первый год. Тягуче тоскливо. И я здесь и сейчас – расплачиваюсь за причинённую ей боль и буду расплачиваться ещё больше!

Алана лишит меня своей любви, увезёт детей...

Голос тревоги – человеческий голос – удалось задавить лишь через полминуты специальных дыхательных упражнений. Я перезвонил тем временем Алане ещё 43 раза – бессмысленно!

Я к тому времени уже сел в служебный мобиль, посадил котоида рядом на сиденье, проигнорировав мокрое пятно которое он оставил. Да... я впервые не просушил его. Я был слишком... встревожен! (Кошмар!)

Я перешёл на ручное управление мобилем – так было быстрее! На сорок шесть секунд!

Сместившись с подвесной трассы вне согласованной территории движения – в нарушение всех мыслимых и немыслимых нормативов, мой мобиль просто парил на аэроподушке – над парком, над двором малоэтажного дома, над каким-то парником с подсолнухами...

...Перед офисом я припарковал машину криво – на полтора места (О, Космос Великий! на эту асимметрию моему атлантианскому ядру личности было физически больно смотреть!) и я не стал – шёл, чеканя шаг, в офис!

Жестом остановил шиарийца-охранника, что собрался по уставу зафиксировать мою явку.

Пальцами отщёлкал его хвосту на их наречий “моя избранная-мианесса пропала!” хвост озадаченно замер, а потом расщёлкался, шокируя своего носителя-шиарийца агитацией помогать мне в поисках! Неважно. Главное эффекта я достиг – охранник теперь был занят и не мешал моему движению.

Я успел пересечь полкоридора, и тут – шумный выдох вырвался из моей груди: Алана шла прямо ко мне! С документами в руках – суровая, собранная.

Сначала сердце хватило плавкое облегчение: я неверно трактовал записку. Алана всего лишь ушла на работу. А наши дети в саду, и...

Но поймав ледяной взгляд Аланы, я и сам словно заледенел изнутри.

Нет-нет-нет. Она смотрит на меня как неживая. Почему?!

Я протянул руку.

– Алана...

Но моя жена остановилась напротив меня. Брезгливо скривила свои красивые губы:

– Не трогай!

Она говорила. Я обрабатывал слова Аланы молниеносно: “Ксандр... наши с тобой секс прошлой ночью — ошибка... Физическое влечение я приняла за чувства. Это было очень незрело решение. Твоя внешность... Твой высокий статус... я повелась... моя жизнь с того момента покатилась в чёрную дыру...твои смешные потуги — убогая пародия на эмпатию...Покинь этот планетоид...чтобы мне не пришлось!!”

Моя жена действительно мне такое сказала?

Я всмотрелся в зелёные глаза... которые нравились мне, нравились моему наксу...

Я смотрел на женщину, которую любил – мне вдруг стало кристально ясно: любил... и люблю! Отчаянно люблю – словно в моей груди открылась чёрная дыра, и я затягивал в себя всю вселенную, разрывая планеты, гася звёзды...

Моя... МОЯ Алана... кто или что заставило тебя подобное мне сказать?

А ещё больнее было оттого, что в её словах была крупица истины. Или не-крупица. Положим, несколько крупиц...

Космос, я действительно был отвратительным мужем для моей совершенной человечки?

Алана обошла меня, так и не позволив к себе ппритронуться, и двинулась прочь. Не обернулась на меня, но я нежно погладил взглядом спину своей жены. Моя маленькая нежная человечка.

У тебя всегда была такая живая мимика. Но не при этом разговоре.

Ты всегда была нежным цветком. Ты родила от меня двух прекрасных детей. Ты отдавалась мне прошлой ночью. Но теперь шлёшь меня в космическую бездну...

Но вместо падения в пучину, я улыбнулся уголком рта: всё это Алана сказала мне, не снимая сгаэлитового обручального кольца со своего безымянного пальца. А это значит...

Нервно усмехнувшись, я, наконец, взял своё эмоциональное человеческое под контроль.

В своём сознании я уже разворачивал аналитическую сеть. Разгонял воронки пси-энергии.

“Накс!” — позвал я жёстко. Ментальный змей сонно заворочался.

Я отпустил Алану продолжать движение по заданной чужой волей траектории, невесомо ощупывая её через псионическое поле – так, чтобы не быть обнаруженным.

Не по своей воле, но моя жена сказала мне то, что я должен был услышать. Изменённые и обрамленные в чужие слова – всё же прозвучали осколки её прежних мыслей обо мне и старых обид... о существовании которых я в период совместной жизни, к слову, не подозревал.

Но уж влюбиться в человечку – это трудный путь, тернистый. Это знает всякий атлантианец, попавший под человеческое обаяние... И у меня уже есть насмотренность в этом вопросе. Так что я, можно сказать, получил хорошую ментальную пощёчину, но сломлен не был.

Я шумно выдохнул сквозь сжатые зубы – все справедливые и умеренно-справедливые претензии Аланы ко мне, а также рода человеческого к роду атлантианскому мы позже разберём!

Потому что сейчас в наши отношения влез третий лишний.

Арбитр, альфа-раса, которую мы на наш сеанс семейной психотерапии не звали.

Существо, которого я в последнюю очередь спрошу, как строить семью... или как они её называют – гнездо или стая.

Метаморф. Отвратительная, опасная тварь. Но этой информации мало для решения проблемы...

Первое и главное – Алана не должна быть с врагом один на один. Я – муж, я буду рядом. Нет, она будет – за мной, за мужем. Неспроста в человеческой культуре про брак говорят именно так: жена "за мужем". В этом тоже, оказывается, есть дополнительное значение.

Космос, почему у людей всё так сложно?!

Ну да после, после...

– Накс! – позвал я ещё жёстче, ментально встряхивая своего помощника, – наша человечка под нежелательным псионическим воздействием. Ускоряйся...