Ближе к вечеру Лина сказала мне:

— Саша, ты заметил одну странность у здешних жителей?

— Что женщин больше, чем мужчин? — спросил я и сразу ответил: — Но тут нет ничего странного. На Ютланде существует полигамия, и соответственно планируются семьи. На одного мальчика приходится в среднем две девочки.

— Да нет, это мне ясно. Я имею в виду другую странность.

— Какую?

— Мы гуляем по городу уже пятый час, но я не видела ещё ни одного толстого человека.

Я пожал плечами:

— Честно говоря, не обратил внимания.

— А вот я обратила. Порой встречаются пышненькие женщины или плотные мужчины — но в меру. Ни разу не заметила ни одной толстушки, ни одного толстяка.

— Возможно, на этой планете полнота считается уродством, — предположил я. — Поэтому все ютландцы следят за своим весом.

— Это не объяснение, — возразила Лина. — На Октавии я не знала ни одной полной женщины, которая не хотела бы похудеть. Они, бедненькие, и на диете сидят, и лечатся, и спортом занимаются, но не всем это помогает. Особенности обмена веществ и такое прочее. Для вас, мужчин, полнота не так страшна, но для нас, женщин, это настоящая трагедия.

— Насчёт себя можешь не переживать, — улыбнулся я, обняв её за тонкую талию. — Кому-кому, а тебе полнота не грозит.

— Это сейчас не грозит. А позже… — Мы как раз проходили мимо одной маленькой аптеки, и Лина остановилась. — Давай заглянем на минутку.

— Как хочешь, — со вздохом согласился я.

За время прогулки мы уже не единожды заглядывали «на минутку» в разные магазины, и при каждом посещении Лина просила меня что-нибудь купить. Её сумочка была уже битком набита всякими мелкими безделушками, а покупки покрупнее — два косметических набора, несколько прелестных платьев и с десяток комплектов соблазнительного белья (это было слабостью Лины) — я просил упаковать и называл адрес, по которому их следовало доставить. Затем мы поспешно исчезали, прежде чем до продавцов доходило, чей это адрес.

В аптеке посетителей не было, и пожилой аптекарь одиноко стоял у прилавка, весь к нашим услугам.

— Здравствуйте, сэр, — обратилась к нему Лина по-английски, старательно копируя местный выговор. — Что вы можете порекомендовать для похудания?

Аптекарь смерил её ладно скроенную фигурку оценивающим взглядом.

— В вашем случае, мисс, достаточно лишь не злоупотреблять сладостями, — ответил он с усмешкой. — Если зрение не подводит меня, то у вас пока нет ни грамма лишнего веса.

— Это для одной моей знакомой, — уточнила Лина. — У неё склонность к полноте.

— Физиологическая или от неумеренного употребления пищи?

— Скорее, второе.

— Ей бы идеально сгодился стимулятор силы воли, — пошутил аптекарь. — Но такого лекарства сейчас в наличии нет, так что ей придётся довольствоваться эндокринином… — Тут он внимательнее присмотрелся к нам обоим, особенно ко мне. Если он и узнал меня, то вида не подал. — Ага, так вы эриданцы! Из новых. Ясно, ясно… Вашей знакомой, мисс, нужен эндокринин, смесь номер пять, регулирующая усвоение жиров и углеводов. Но сперва ей лучше проконсультироваться у врача — он подберёт нужные дозы и, возможно, назначит комплексное лечение. Хотя «Эндокринин-5» вы можете купить прямо сейчас, он отпускается без рецепта. Вам в капсулах или в инъекционных ампулах?

— В капсулах, пожалуйста.

— По полмиллиграмма или по четверти?

— Э-э… Думаю, вам виднее.

— В таком случае, пятьдесят капсул по ноль — двадцать пять.

Пока аптекарь доставал из шкафа лекарство, я кое-что вспомнил. Как я уже говорил, моей сопутствующей специальностью в колледже была биология, так что я слышал про эндокринин. Этот препарат появился сравнительно недавно, но уже произвёл настоящий фурор в медицине. Не обладая никакими побочными эффектами, он напрямую воздействовал на железы внутренней секреции — при простом употреблении нормализировал их функции, а в сочетании с другими лекарствами позволял тонко регулировать работу тех или иных желез. Благодаря таким свойствам, эндокринин являлся панацеей от целого комплекса болезней, связанных с нарушением обмена веществ, в частности — от ожирения. Впрочем, это был не самый серьёзный недуг, который лечился с его помощью. Ещё были различные виды диабета, некоторые формы дистрофии, нефролитиаз, карликовая болезнь, гипотиреоз, нарушения функций половых желез и многое другое. Также эндокринин считался весьма перспективным в гериатрической практике. Проблема состояла в том, что этот препарат производился лишь одной лабораторией на планете Вавилон, в сравнительно небольших количествах, поэтому стоил астрономически дорого. Я сильно удивился, что он есть на Ютланде, да ещё в этой маленькой аптеке. А потом меня охватило волнение — выдержит ли моя кредитка запрошенную за него цену?

— Вот. — Аптекарь положил на прилавок упаковку. — С вас одиннадцать долларов и пятнадцать центов, мисс.

В первый момент я разинул рот от изумления. После хождения по магазинам я приблизительно знал стоимость ютландского доллара, он вряд ли был дороже эриданской марки, поэтому я ожидал, что речь пойдёт о тысячах или даже десятках тысяч. Названная сумма была до смешного мизерной, и я, немного опомнившись, заподозрил, что нас тут просто разыгрывают. Вот только непонятно, с какой целью?…

Между тем Лина взяла у меня кредитку и расплатилась за покупку. Аптекарь начал было повторять свои наставления насчёт того, что желательно проконсультироваться у врача, но тут я перебил его:

— Прошу прощения.

— Да, сэр.

— У меня вопрос по поводу цены. На других планетах эндокринин очень дорогой препарат, а здесь он стоит копейки. Почему так?

— Потому, сэр, что это наш, местный продукт. Его производят только на Ютланде и нигде больше. Мы используем эндокринин уже более трехсот лет. В отличие от других планет, у нас он доступен каждому.

Когда мы вышли из аптеки, я всё ещё переваривал услышанное. Лина на ходу читала инструкцию к эндокринину и изумлённо покачивала головой.

— Если всё, что здесь написано, правда, то на этом деле можно зашибать миллионы… Да где там — миллиарды!

Я коротко рассмеялся.

— Какие миллионы, детка, какие миллиарды. Триллионы. Десятки, сотни триллионов!

Теперь я знал, откуда отец берёт средства для подготовки нового переворота на Октавии.

6

На шестой день, когда я вернулся после утренней вылазки в город, Лина сообщила мне:

— Сегодня звонила Элис. Её и остальных наших уже выпустили из лагеря. Теперь они живут здесь, в Свит-Лейк-Сити. И… — Девушка потупилась. — Элис просит, чтобы я вернулась к ней.

— И что ты решила?

Лина прильнула ко мне и положила голову на плечо.

— Я не хочу уходить, Саша, но я соскучилась по Элис. А ей очень одиноко… Но она отказывается переезжать к тебе. Она такая упрямая!

— Значит, ты будешь жить с ней? — спросил я.

— Нет. Я попробую переубедить её. А если не получится, то через несколько дней вернусь к тебе.

— Чтобы потом опять вернуться к Элис?

Вместо ответа Лина поцеловала меня и убежала собирать свои вещи.

Присутствовавшая при нашем разговоре Яна покачала головой:

— Ну и влип ты, братишка. Капитально… Впрочем, теперь я беру обратно свои слова.

— Какие?

— По поводу того, что вы с Элис можете быть только друзьями. Похоже, она любит тебя не только как друга, но и как мужчину.

— С чего ты так решила?

— Всё дело в её упрямстве, — объяснила Яна. — Будь ты для неё просто другом, она бы давно простила тебе, что ты не рассказал ей об отце. Друзья, даже самые близкие, имеют право на личные тайны. А любимые — нет. Она же ведёт себя так, словно ты её возлюбленный.

— И что ты мне посоветуешь?

— Ты должен поговорить с ней по душам. Но только не спеши — сейчас у тебя ничего не получится. Элис изголодалась по Лине и слушать тебя не станет.

Тем не менее, мы втроём отправились на северо-восточную окраину Свит-Лейк-Сити, где в высотном многоквартирном доме городские власти предоставили жильё всем лётчикам с «Марианны», в том числе и Элис. Официально они находились на положении «почётных гостей», все их расходы оплачивало планетарное правительство. Остальные члены экипажа, как мы узнали позже, были расселены по разным районам города, в зависимости от места их работы.