Питомица, обнюхав и даже лизнув предложенное — презрительно фыркнула и царственно удалилась с кухни, задрав хвост. К Кузьмичу отправилась, с инспекцией: чем это там таким интересным шуршат и без неё. Пробыла там недолго, чихая и отплевываясь опять появилась на кухне, Принялась яростно тереть то левой, то правой лапой мордочку, с укором оглядывая всех собравшихся на кухне: «вы кого это в дом привели, что это за гадость он по всей квартире разложил?»

Заглянул в свою комнату: Кузьмич, закусив губу, с ожесточением нарезал табак, под старый русский рок. Как аккомпанемент к гитарным рифам и голосу звучало неотвратимое и мерное звучание резака: «хрм, хрм, хрм». «Пускай сублимирует, лишь бы резак не сломал, рожа-то какая свирепая, словно гильотиной орудует.» — Успокоился за напарника Жека.

— Женя, ты не занят? Пошли к нам, надо посмотреть кой чего… — Света загадочно улыбается, из-за её плеча Настя выглядывает, тоже довольная.

Всё обновкам не нарадуются — закупились тогда на всю котлету, выданную им Жекой. И сами оделись, и ему взяли комплект термобелья и какие-то ботинки навороченные, зимние. Как потом Настя сказала: Света на себя и Мишу всё сама купила почти, семь тысяч только пришлось ей добавить. Жека тогда только рукой махнул: «Разберёмся». С тех пор то и дело примеряют, ладно бы сами, так и Жеку с Мишаней тиранят, Света зачем-то ещё с сантиметром Жеку осматривает…

— Пошли, — не стал спорить, до подвала ещё минут сорок, а девчонкам всё развлечение.

— Вот!

Света с торжественным видом показала на разложенную на кровати полицейскую форму Жеки: штаны, китель и зимнюю форму. Жека скривился — он до сих пор себя не почувствовал настоящим полицейским, особенно после почти двухнедельного вынужденного перерыва. Ну а стоило примерить форму, как его Света с Настей неоднократно просили — это чувство усиливалось на порядок. В зеркале было видно штатского, на которого по недоразумению напялили униформу полиции. Сидело как на чучеле, не то что на Галяме или Карасе…

— Давай, облачайся! — Девчонки с таким интересом на него уставились, что Жека стал что-то подозревать.

— Неужели подшила и по фигуре подогнала? — Спросил он у Светы.

— Одевай и увидишь! — Вмешалась Настя.

Сгреб китель со штанами и направился в свою комнату — не при них же разоблачаться. А там уже Кузьмич учит Мишу табак резать, на шкафу Марыся сидит и наблюдает за ними с недоумением — как по доброй воле можно с таким возиться. При виде Жеки все дела бросили, бесплатное развлечение подъехало.

Жека разделся, влез в новую форму: вроде ничего не жмёт, воротник в шею не врезается. И нет того чувства, словно в мешок влез — все где надо облегает. Прошелся в коридор к зеркалу, за ним Миша с Кузьмичом, навстречу Настя со Светой. Щелкнул выключателем, в зеркале увидел совсем другого человека: форма сидит как влитая, только отросшая щетина всё портит да глаза какие-то усталые…

— Совсем другое дело, ну-ка повернись. — Света бесцеремонно развернула Жеку, осмотрела со всех сторон, поцокала языком: — Не идеально, конечно, вот тут можно ещё…

— Да всё отлично! — Вмешалась Настя: — Как настоящий мент! Света, ты мастер просто…

— Когда я вырасту, тоже стану ментом! — Озвучил Мишаня свои эмоции, Света при этом вздрогнула и молча инстинктивно прижала его к себе.

И только Кузьмич испустил тяжелый вздох, в котором смешалось всё: и восхищение, и зависть.

— А твоя форма где? — Света заметила реакцию Кузьмича.

— Не получил ещё… — Кузьмич вздохнул ещё тоскливей, хотя казалось — куда уж больше.

— Ну вот получишь, тебе так же сделаю. Если договоримся… — Обнадежила Света, подначив Кузьмича.

— Да я, да всё что надо! — Воодушевился Кузьмич, прижал руки к груди, срывающимся от волнения голосом спросил: — Сколько?

— Договоримся, Лешка, — Вмешалась Настя, с хитринкой в глазах, — нам весной ещё на даче картошку садить, потом огребать — позовем тебя на шашлыки…

Всё рассмеялись, включая не понявшего смысла шутки Мишаню, но присоединившегося к общему веселью. А Света принесла зимние вещи, пришлось Жеке и их примерять, опять крутиться перед зеркалом. Не без удовольствия — опять всё ладно сидело, словно не выдали на складе, а по индпошиву построили. Взмок к тому времени, как все налюбовались и Света осталась довольной результатами своих трудов.

Жека переоделся в рабочее, Света уже его поджидала и отправились в подвал. Оставив на хозяйстве Настю, да Кузьмича с Мишей за обработкой табака. «Эх, ещё бы одну приспособу для резки», — мечтал Жека в подъезде, — «вдвоем сегодня бы закончили, край завтра утром…»

На улице к вечеру существенно похолодало, выяснило, лучи заходящего солнца освещали Таганай — ещё минут пятнадцать и стемнеет. Звезды сегодня будут яркие и крупные, вон как подмораживает. По дороге к бомбоубежищу Жека пытался разговорить Свету, но та диалог о погоде не поддержала, на другие вопросы отвечала односложными репликами. Сегодня какой-то проблемный день, то Наташа, то вот Света сейчас. Жека не выдержал, остановился, взяв Свету за плечи и слегка встряхнул:

— Чо случилось, ты как замороженная какая-то. Выкладывай, Свет!

— В военкомат я ездила, — призналась она, опустив глаза, — ничего хорошего. Муж пропавшим без вести числится пока, волокита эта задолбала. Зарплату за него продолжат перечислять, через шесть месяцев только можно будет заявление подать, о признании безвестно отсутствующим, если факт гибели не установят.

— Ну и нормально, — успокоил её Жека, — проживем, вам ещё как беженцам пока паёк выдают, прорвемся. Если ты переживаешь за те деньги, что тебе Настя добавила — забей. Ничего не должна, вон как мне форму подогнала, Кузьмич ещё обратится. Думаю, не будет у тебя отбоя от клиентов, прорвемся.

— Да надоело прорываться и превозмогать, Женя. — Света не срывалась в плач, не всхлипывала, голос её был сух и отстранен, и от этого было тревожней. Она помолчала, глядя в сторону, и добавила тише: — Просто пожить нормально хочется…

Жека потоптался, надо было что-то сказать, но ничего в голову не лезло. Вместо слов прижал Свету к себе, погладил по плечу, негромко сказал:

— Поживем ещё, не мы, так Мишаня. Пошли, Свет, сейчас уже народ потянется.

Света, уткнувшаяся ему лицом в плечо, кивнула, отстранилась и уже более бодро ответила:

— Да, конечно, спасибо ещё раз вам, Женя…

Подвал их встретил полуоткрытой дверью, Жека сразу насторожился, рука метнулась к поясной кобуре. Отодвинул Свету в сторону, приоткрыл заскрипевшую железную дверь пошире и заглянул — дядя Ваня с Клавдией Петровной приперся раньше них. Тьфу, он лежать должен, вместо того, чтоб по промозглому бомбоубежищу шастать. Вот ведь неугомонный…

— Ну дядя Ваня! Чо приперся-то? Клавдия Петровна, а вы куда смотрели?

— Подмораживает, Женька, — пенсионер держался достаточно бодро для больного, только лихорадочный блеск в глазах и хриплый голос выдавал, — надо подрегулировать вентиляцию, сделал уже. И инвентаризацию провести, сколько у нас неиспользуемых помещений в активе, кто не платит, кто как Михайловна моя — помер и наследников не оставил. Две клетушки я точно знаю было, третья от Михайловны осталось, надо ещё пошукать…