— Мы тоже спать укладываемся, — заторопилась Света, турнув Мишу из-за стола и понимающе улыбаясь, — пошли, с понедельника в школу, надеюсь, пора в график входить. А то с этим апокалипсисом и убежищем весь режим дня сбился. Настя, забей на посуду, завтра у нас выходной, уберемся, пока Женя на работе.

Жека оделся вместе с дедом, намереваясь того проводить и наконец покурить. На улице вспомнил и спросил:

— В какой, говоришь, квартире Владик жил? С утра зайду к ним.

— Экий ты неугомонный, Женька, в семнадцатой, — проворчал дядя Ваня, — больше всех надо что ли?

— И к тебе зайду, порядок такой. — Жека покачнулся и захихикал, что-то вспомнив: — Вы ведь укрываете у себя врагов рейха, тьфу ты, дебича, ведь так?

— Совсем ты, Женька, ебанулся на отличненько в своей полиции… — Обиделся дядя Ваня и заковылял к своему подъезду.

Жека догнал его, примирительно повинился:

— Да пошутил я, дед. Разрулим всё, просто ведь этот вскрытый магазин сейчас как нераскрытое дело проходит, не обижайся!

— На обиженных воду возят. Ты уж разрули, жалко Владика что-то, он хоть и разума лишился, а всё живая душа, безобидная. Может и впрямь не зря природа такие выкрутасы устраивает, стирает в нас скотское, что только человеческому разуму присуще, а Женька?

24.

'Когда я вышел в тапках из подвала, страна уже стала развалинами

Меня назвали бомжом, но я иду куда шёл

По листьям жжёным, я не хожу по рукам ради своей жопы

Не ворую кабель АМСМК, не уважаю самолюбие в жиру и думаю, что верно живу, и всех жидов живых ждет правосудие от ножевых

Но видно нам нужен выход из стада, я не быдло, но чтобы не быть не похожим на них — им стану

Но лишь крадущих встретит радужное будущее

Пусть я не пизжу и не пизжу, меня кинут шавкам на пищу, под лозунгом «убивай нищих!»

И я не ищу компромисс, ухожу вниз, и не напаснусь и не спасу Русь

И не узнаю вкуса салями, не утону в сауне

Мы становимся теми, кого выбираем, но их ждут демоны, а мы идём в рай

Хотя охота пожить на равных — пожрать обильно, но жизнь ты последнее что есть, люби меня

Бей домашних кастратов, ссы на эстраду, уважай сына окраин, знай — коты попадают в рай…'

Мутант Ъхвлам

— Какой, нахуй, ордер ещё⁈ А адвоката не вызвать?

Жека поморщился от ломоты в висках, решительно отодвинул в сторону открывшего ему дверь обитателя семнадцатой квартиры и шагнул в коридор. Голова трещала, во рту словно Марыся нагадила, вроде и выпил в меру, а похмелье в полный рост. Встретивший его мужик выглядел не лучше, всклокочен, видно: только что проснулся. Держится за голову, слабая попытка воспрепятствовать Жеке зайти внутрь провалилась с треском и сейчас в глазах испуг и понимание, почему к нему с утра пораньше сотрудник полиции нагрянул.

Жека огляделся: двушка совсем не напоминала притон алкоголиков, какой была семья Владика, на стенах свежие, хоть и простенькие обои, линолеум под ногами тоже как бы не недавно постелен. Запахов так же соответствующих нет, разве что от мужика перегаром несло, так и он сам старался дышать в сторонку. Принюхался, вспомнив слова дяди Вани о засранной за двое суток квартире и сбавил обороты:

— Я же тебя не арестовывать пришел, а выяснить, что и как произошло. Показания сниму и в дежурку скину, там разберутся. Давай по быстрому, опрос на диктофон запишем и разбежимся, мне на работу к восьми надо. И воды налей…

Выглянувшие из соседней комнаты одна за другой вначале девичья мордашка, лет шести, затем женская — окончательно умиротворили Жеку. Напились с теперь уже нынешним хозяином, из беженцев челябинских, квартиры воды и тут же, на кухне, Жека включил на мобильнике дядю Стёпу, провел блиц-опрос по шаблону. И даже посоветовал доброжелательно, когда тот споткнулся на количестве принесённой домой Владиком водки и продуктов:

— Мне суть дела важна, а не сколько он в магазине украл. Ты, главное, потом в показаниях не путайся и своих предупреди…

И уже через десять минут спешил к трамвайной остановке, справедливо решив, что лучше подождать транспорта, чем переть против пронизывающего ветра. На ходу состыковывая то, что рассказал ему квартирант Владика: «Умышленно, скорей всего, не стал укрываться в убежище. Успел подломить магазин, тоже ближайший, чтоб ноги не бить. После того, как его попаяло, продолжал пить водку и питаться килькой, остатков мозгов хватало, чтоб банку с консервным ключом открывать и пробки скручивать с бутылок. И от жажды не страдал, бутилированную хлебал успешно, хоть и разлил немало. Про обосранную квартиру тоже поклёп, в ванну гадил, не тупей кошки моей. На цепь его без особых проблем посадили, агрессии не проявляет. Что же в нём от человеческого осталось, интересно и возможен ли откат? Ладно, пусть с этим учёные разбираются…»

В трамвай кое-как втиснулся, несмотря на раннее воскресное утро народу было битком, порадовался, что «сайгу» дома оставил. «Не врут про отмену денег, терминал оплаты не пашет, кондуктор не ходит, не собирает за проезд». — Жека оглядывался по сторонам, опустив респиратор на подбородок: «Может, из-за халявы всех так разорвало со сранья из дома вылезти? Хотя, скорей всего, большинство спешит выходным днём воспользоваться, чтоб уладить свои дела или о близких узнать. Мне ведь тоже надо выяснить, как семья тёщи в Кундравах пережила этот катаклизм, не дай бог, подобно Владику сейчас тыркаются. Вот хули толку сейчас от моего прежде бесплатного проезда как сотрудника органов, ни морального, ни материального удовлетворения…»

И одновременно прислушивался, чем сейчас живет город, вернее, о чем разговаривают едущие в трамвае люди:

— Мусоровозы, почитай, половина на линии были, когда тревогу объявили. Сейчас начальство говорит, что круглосуточно придется работать, чтоб город в говнах не утоп.

— Частный сектор по многоэтажкам расселять будут, говорят что не переживут в своих домах. У нас домком шуршит, и вентиляцию налаживают, и тамбуры обустраивают перед подъездами…

— Дебичей отлавливают и в «Лесную сказку» свозят. А у меня там дочка этим летом отдыхала, нарадоваться не могла. У них там завтрак был, обед и полдник. Ужин и второй ужин, только что мобильники раз в день на два часа выдавали. Так на кой-они сейчас, сотовые эти. Вот и думай, стоило ли в убежище лезть прятаться, коли мне на работе надо смену отстоять, да потом снег возле дома чистить ещё. И паек исхитриться получить…

Чуть не пропустил свою остановку: сумрак, минимум уличного освещения и разыгравшаяся непогода изменили привычный облик города до неузнаваемости. Закуривать на продуваемой всеми ветрами улице и не подумал, поднял респиратор, и проваливаясь по щиколотку в пеплоснег — энергично зашагал к отделу. Над городом нависло низкое серое небо, из которого не переставая сыпался снег. А ветер метал и кружил его по улицам, не обращая внимания на копошившихся людей, пытавшихся этот самый пеплоснег убрать с проезжей части и тротуаров. «И крупный какой валит», — Жека изрядно запыхался, пробираясь к работе, — «явно из-за включения этих инородных фракций, чо там, пепел или сажа, а как эта херня серо-желтая растает вся, чо тогда будет, если ей дышать нельзя?»

Входная группа перед входом в здание была уже оборудована капитальным тамбуром, а на втором этаже фасада две фигуры в снаряге промальпинистов монтировали кондиционер. «Уф», — выдохнул Жека, — «придумали, значит, уже, как запустить напрямую. Представляю, примерно, как это сделать, но там ведь никакой регулировки не будет, только включать и выключать. Зато не дышать тем, что на улице, а у меня их аж два теперь есть…»