Галям покосился на Жеку, тот кивнул: «Понял, не дергаюсь…» Подполковник продолжал:

— Точное время, сколько будет длиться сама смена магнитных полюсов — неизвестно. По прогнозам от нескольких часов до недели, поэтому при тревоге сразу занимаем места в убежищах и не мешкаем. Больше я рисковать здоровьем и жизнями своих сотрудников не намерен, за ручку водить и уговаривать никого не будут. Все оставайтесь на своих рабочих местах и выполняйте распоряжения администрации, сотрудников полиции и армии, тогда у вас есть шанс увидеть новый дивный мир… — Подпол расстегнул воротник и в сторону своей свиты сказал вполголоса, но так, что услышали и разобрали почти все собравшиеся: — В рот его ебать…

А у Жеки в голове зазвучала старая песенка из любимых: «как же звали эту уральскую девчонку, задорным голосом исполнявшую регги, Оля кажется. Она словно что-то знала, даже если до переполюсовки есть время, зима и извержение этой кальдеры грёбанной — то ещё сочетание» А голос в голове не унимался:

'Не плачь, малыш, все это снег и пепел

Сегодня больно, а завтра уже пройдет

Не плачь, малыш, все это снег и пепел

Не плачь, малыш, все это…'

Alai Oli

18.

'Здесь, там — бьют шаманы в барабан

Там, здесь — всё сойдётся, будет ядерная смесь

Здесь все фильмы задом наперёд

Здесь весною не цветёт пейот

Здесь никто весёлых песен не поёт

Далеко-о домой

Далеко-о домой

Да, нет — ты всё узнаешь из газет

Нет, да — из газет ты не узнаешь никогда

Что со мною нет проводника

До нирваны ровно полглотка

И мне некому сказать: «Привет!»

И некому сказать: «Пока!»'

Сплин

Два дня до среды ходили и озирались, вернее, то и дело поглядывали на серое, хмурящееся тучами небо, ожидая обещанных казней египетских. И принюхивались. Но вопреки ожиданиям, все было как обычно, в Челябинске и до извержения Йеллоустоуна пахло не очень, так что если что и долетело оттуда — пока не чувствовалось. «Небось, как всё начнется и тут все заводы остановят — сразу экологическая обстановка улучшится», — Жека за мрачным юмором пытался спрятать тревогу, — «по крайней мере с ЧМЗ не будет сероводородом нести…»

Тогда же, в понедельник, сразу после столовой, когда они курили, ожидая автобуса — подошла Алина, завтракавшая с девицами из своей комнаты. Покосилась на брата и попросила:

— Жека, дай сигарету, пожалуйста. И прикурить…

— Пуля, ты в атаке не… — Завелся Галям.

— Нет, мне двадцать четыре уже, если ты забыл. Я и мужика могу привести, если найду, конечно. Того и гляди всё накроется, а я как фей-девочка: не пью, не курю и так далее по списку…

Алина тяжело вздохнула, затянулась так, что сигарета затрещала и демонстративно выдохнула дым в сторону зардевшегося Кузьмича. Тут же закашлялась, с надрывом и до слёз. Протянула сигарету Кузьмичу:

— На, не выкидывать же. — Уставилась на Жеку испытующе: — А ты ведь что-то знал, да? Тогда в машине, по дороге в Кундравы, про катастрофы упоминал, и про полюса эти тоже, колись, Жека!

Кузьмич принялся курить две сигареты: свою и ту, которую отдала ему Пуля. А Жека замешкался с ответом — глупо было сознаваться, что имел дело с утечкой данных, да ещё с ворованным из отдела железом: «Гриша ещё этот, деятель хренов, доведет его жажда наживы до цугундера. И Алинка докопалась, так и сверлит глазищами, ладно, лучший способ соврать и не спалиться — просто рассказать правду не до конца, утаив некоторую часть…»

— Ты меня в Кассандры-то не записывай, я тебе тогда о чем только не говорил, кроме переполюсовки, только что зомбиапокалипсис не упомянул. Ежу же понятно, что всё это жу-жу неспроста. Вся информация в открытых источниках находится, умному достаточно сделать выводы. А я на форумах для выживальщиков и конспирологов всяких всю молодость провел, да и сейчас заглядываю, на те, что остались…

— Ну-ну… — не поверила Пуля, но дальше копать не стала, вместо этого попросив: — Расскажи тогда, чего ждать, как готовиться и прочее, раз ты так теоретически подкован?

И Жека рассказал, вывалив на благодарных слушателей всю информацию, что знал. Не забывая уточнять, что всё это только в рамках теории и гипотез, а как оно на самом деле повернётся никто не знает. Сам президент сознался, что ученые точных сроков не знают, что уж о последствиях, которые ждут планету, говорить.

Сознался и в том, что влез в кредиты, в надежде обзавестись двумя кондиционерами и несколькими комплектами светового оборудования для выращивания растений:

— Если что-то вроде ядерной зимы будет, то это источник витаминов и калорий. А если оранжерею гонять круглосуточно, то и кислорода. Но сопливых вовремя целуют, опоздал я, по ходу… — Жека сплюнул с досады и с вызовом обратился к Алине: — Вот если бы я точно знал, облажался бы так, а?

— Не знаю, не знаю, — она продолжала пребывать в сомнениях, — подозрительно всё равно…

— Чего подозрительного, — оборвал её старший брат, — ты сама перед командировкой почти всё мясо на тушенку переработала, тоже вопросы вызывает. Тебе там в твоем юридическом отформатировали мышление, всех подозреваешь, не завидую твоему будущему мужу…

После этих слов Алина и Кузьмич смутились одновременно, вдобавок покраснев. И отвернулись друг от друга, старательно показывая, что эти слова старшины не имеют к ним никакого отношения. Жека прозрел: «Вон оно чо, Михалыч, проглядел. Точно катастрофа неизбежна, раз Пуля на Кузьмича матримониальные виды имеет. А ведь подкалывала вначале, да подшучивала…»

Галям подвел итоги, сделав краткую выжимку из пространных разъяснений Жеки, отсекая шелуху:

— Жратва длительного хранения, что-то для фильтров самодельных в вентиляцию и лампы эти, зелень выращивать. В благоприятном варианте, если электричество будет.

— Если не будет, то можно грибы выращивать, — вклинился Кузьмич, — как в «Метро»…

— Долго ты на грибах протянешь? — Фыркнула Алина: — Если не будет света, то велогенератор смастерим и тебя за него посадим, будешь электричество вырабатывать.

— Я вас обоих за него посажу, — оборвал их начавшийся флирт старшина, — всё вам смехуёчки. Автобус подъезжает, поехали на работу. И не расслабляться, после таких новостей всякого ожидать можно, у меня у самого чердак дымит, а народ у нас разный, сами знаете. Так что по сторонам посматривайте…

По сторонам смотреть было некогда, в работу включились сходу, словно коллективное бессознательное приказало. Дружно таскали к грузовикам ящики, даже традиционных перекуров не устраивали — на ходу умудрялись покурить. Последний раз так Жека работал в деревне у деда на покосе в далёком детстве. Тот, заметив на горизонте тучку, командовал:

— Аврал, робяты! Замочит копну, сгорит сено, пошевеливайтесь! — И грозил кулаком любимым внукам: — Женька, Костя, Ванька, ужо я вас оглоблей!

А сейчас народ без всяких команд выкладывался. «Вот что за народ у нас», — Жека, посмотрев на коллег по погрузке, скинул куртку и таскал коробки в одном свитере, — «то из-под палки не заставишь работать, а как жареным запахнет, каждый Стаханова за пояс заткнёт. И ведь на чистом энтузиазме, без всякой корысти. Всего-то стоило президенту сказать правду, без пафоса, как народ проникся…»