— Кыш на заднее сиденье, вы чего тут приуныли, суициднуться решили коллективно? Вы бы ещё «Нирвану» включили, Жека зарубай что-нибудь весёлое, домой едем!

— А ты чего радостный такой, новости хорошие? — Алина завозилась сзади, устраивая Кузьмича, распоряжаясь: — Куда, тут канистры, садись на коробку. В ней респираторы, она мягкая.

— Охуительные! — Старшина завел машину, коротко посигналил. — Город живой, свет и вода есть, коммунальщики в авральном режиме восстанавливают аварии, к счастью, немногочисленные. А нам завтра с утра на работу в отдел, работы по горло: правопорядок наводить и дебичей отлавливать.

— Кого?

Удивился Жека, но ответить Галям не успел, к машине подошел кто-то из механиков гаража, вытирая замасленные руки паклей. Дождался, когда старшина опустит стекло, с недовольством спросил:

— Хули сигналишь? Четыре лба в машине, встали и сами открыли ворота. И за собой закрыть не забудьте…

Жека с Кузьмичом, не дожидаясь команды, сорвались из машины и чуть ли не бегом направились к воротам. Пропустили старшину, поспешно закрыли за ним створки и крикнули, по очереди, в полумрак, еле разгоняемый несколькими люминесцентными светильниками:

— Бывайте, мужики!

— Удачи!

Запрыгнули в машину, Кузьмич сразу продолжил:

— Так что за дебичи, Галям?

— Одичалые, кто не внял предупреждениям и не пошел в убежища, — вместо брата пояснила Алина, — вроде антипрививочников в ковидлу. Завтра сами увидим, что за последствия. Пока инфы мало, вроде как не просто поглупели, а разум стёрло, одни базовые инстинкты остались. Включая агрессию.

— У меня бы тоже инстинкты включились, с агрессией, — оживился Кузьмич, — двое суток не жрамши, да на холоде с таким ветром…

Жека промолчал, слишком многое сегодня навалилось, чтоб ещё о каких-то дебичах беспокоиться. Завтра и увидят, чего сейчас голову ломать и домысливать. Больше беспокоило, что из командировки и сразу на работу придется, видать и впрямь тяжелые времена настали.

Жека всматривался в сером сумраке в низкое небо, тщетно пытаясь найти там хоть какие-то признаки солнца. Галям еле плелся, едва-едва держа сорок-пятьдесят километров, напряженно вцепившись в руль. Временами машину чуть не сдувало с трассы, по крайней мере — так это ощущалось внутри. А недавно расчищенную грейдером трассу на глазах переметало позёмкой.

У поворота на Кундравы Жека вздрогнул — дорога туда была занесена сугробами. Вспомнил то, что там было в подвале сельсовета вместо бомбоубежища и перекрестился, отгоняя мысли об дебичах. Галям подбодрил:

— Сейчас без вариантов заехать, сам видишь. Хорош креститься, всё нормально будет, не паникуй раньше времени.

— Я не паникую, беспокоюсь просто. Ну и Настя спросит, вот она, боюсь, запаникует, когда услышит, что заехать не смогли, потому что трасса не расчищена.

Старшина замолчал, покосился на Жеку, чуть-чуть увеличил скорость, но сразу же сбросил. Пообещал:

— Завтра пробьём, Жека, как на работу выйдем, обещаю! Первый день сегодня, не удивлюсь, что кое-где ещё по схронам сидят, не у всех телефонная линия проложена прямо в убежище. Сам видел, что там за подвал был. Не нагнетай, главное, в деревнях и по погребам могли себе вполне нормально отсидеться…

22.

'Вот идет индивид нормативный на вид.

В самых общих чертах это парень в штанах.

У него есть жена, всем, что есть, снабжена.

Он идет в гастроном за свининой с вином.

Терема, терема, а напротив — тюрьма.

То стоим, то лежим — соблюдаем режим.

Кто не хочет на суд, тех врачи не спасут.

Дома тоже уют, если вдруг не убьют.

Зима была лютой

Кончалась валюта…'

Чайф

Заехали в город, шушукавшиеся всю дорогу Кузьмич с Алиной пришли к консенсусу и младшая сестра поставила брата перед фактом:

— На машзавод заедем, Лёха домой заскочит, маму повидает, соберётся по-быстрому и с нами. У нас будет жить.

— Если проедем, — буркнул Галям, вынужденный сбавить скорость, — смотрите, только основная дорога чистая, все съезды занесло…

Прильнули к окнам, пытаясь разглядеть сквозь круговерть метели город, который не видели уже больше двух недель. Балашиха жила: из труб домов частного сектора валил дым, окна двухэтажек светились в сумраке, который теперь воцарился надолго, если верить прогнозам. Несмотря на непогоду, на улице попадались люди, провожая машину возвращающихся командировочных долгими взглядами.

На кольце машзавода, на трамвайных путях, стояло сразу два трамвая, с ярко освещенными пустыми салонами. Третий распахнул двери на остановке, впуская в себя народ.

— Выстояли! — Обрадовался сзади Кузьмич: — Смотрите, теплотрассу раскапывают, всем миром, несмотря на непогоду и ветер. И вручную…

— Сейчас всё вручную придется, — в голосе Галяма не слышалось обреченности, скорее констатация факта, — накрылась цифровизация, с автоматизацией и роботизацией вместе. Если уж спутники, которые на орбите крутились с защитой от радиации и прочих помех, не выдюжили, что про остальную электронику говорить…

Все примолкли, оценивая открывшуюся перспективу. Жека, до этого отгонявший от себя эти мысли, мысля добраться до дома, сейчас похолодел от осознания: «Накрылось всё, по ходу… Хрен с ней, с цифровизацией, дома в лучшем случае только чайник работающий остался. Стирать руками, продукты хранить по старинке, без холодильника. И два кондиционера накрылись, считай. Хорошо, хоть на халяву достались…»

— Боялись, что ИИ работу отберёт, а тут жахнуло так, что теперь о безработице можно надолго забыть. — Посетовал Жека, вздыхая.

— Тебе грех жаловаться, — покосился Галям, — накрылась только микроэлектроника, в штабе сказали не спешить технику со счетов списывать. Неужто не сможешь напрямую подключить ту же стиралку или холодильник? Пусть без выбора режимов и свистоперделок, но чтоб работала? Кондовая техника не пострадала, говорю же, только микросхемы вышли из строя.

— Бля, — хлопнул себя по лбу Жека, — в натуре! Ты гений, Галям! Полцарства за подшивку журналов «Радио» и серию «Массовая радиобиблиотека…»

— Это не я гений, — скромно отказался от лавров старшина, — это в штабе накидали, чего ждать и к чему готовиться…

«Не зря учился», — обрадовался Жека, — «паять умею, с остальным разберёмся. Да уже по любому разобрались, сегодня-завтра можно ролики глянуть, как напрямую технику подключать, пусть без дисплеев и наворотов… Тьфу, какие теперь к чертям собачьим ролики, самим придется вникать. До дому доберусь и на всю бытовую технику надо документы искать, там схемы должны быть принципиальные…»

Вопреки опасениям Галяма, в сторону четвертого микрорайона, где жил Кузьмич, проехали без проблем — дороги активно расчищались. Руками, а вернее, лопатами в руках местных жителей. Как словоохотливо ответил один из них на вопрос старшины, словно радуясь выпавшей передышке в работе:

— Пизда капитализму, теперь прилегающие дороги и придомовая территория на совести жильцов. Иначе ни скорая не подъедет, ни паёк завтра в магазине не выдадут. А с другой стороны, счетчики все накрылись, до сих пор напрямую электричество подключают ходят. Вы сами-то откуда будете, — подозрительно прищурился мужик, крепче ухватив лопату, — если не знаете элементарного? Ааа, с Челябы едете. Так ехайте дальше, у нас всё нормально, дебичей нет…