Галям закрыл окно, в которое нещадно задувало и тронулся с места, сообщив:
— На улице минус пять уже, потеплело. И снег гуще валит…
— А чего у нас сейчас тогда, если не капитализм, а? — Снова оживился Кузьмич: — Это чего, не видать нам зарплаты и командировочных?
— Военный коммуниз у нас, Лёша, с вариациями. — Объяснила Алина: — Уже который месяц и военное положение до кучи, а за зарплату и командировочные не беспокойся, продуктами выдадут на крайний случай. Что-то сомневаюсь в том, что денежная система в ближайшее время сохранится в прежнем виде.
— Ага, вроде того, — подтвердил её выводы Галям, — видите, как народ газоны раскапывает? Землю ведрами домой таскают, не иначе, пока совсем снегом не завалило. Или не залило, судя по тому, что температура повышается. Я уже совсем не уверен, что нам от погоды ждать…
Жека тем временем клял себя, что не вылез на повороте к микрорайону — сейчас бы уже на трамвае к дому подъезжал. И за то, что пустил на самотёк вопрос с землёй. Лампы достал, кое-какой запас удобрений в подвале есть, а про землю забыл. На балконе мешок лежит, в подвале тоже один, да по старым горшкам и ящикам из-под рассады с пол мешка наберётся и всё. И ни ящиков, ни тары достаточной для выращивания…
«Ладно, в подвале стеллажи можно разобрать, из досок сколотить контейнеры, но этого мало. На даче есть немного досок, но это когда туда добраться получится. У дяди Вани запас должен быть, но я не один такой умный. Его, небось, сейчас со всех сторон осаждают. Домой надо быстрей, домой, а не по городу рассекать, сейчас ещё мелодрама эта с Кузьмичем и Пулей…» — ёрзал он на переднем сиденье, мысленно поторапливая Галяма.
Подъехали к пятиэтажке Кузьмича, Галям поглядел на то, как тот копается в рюкзаке и распорядился:
— Возьми полкоробки респираторов мамке, сейчас не лишними будут.
— Да я и так, — принялся тот оправдываться, — сухпай сэкономленный ей и витаминки пизженные.
— И я с тобой, — решила Алина, наблюдая за сборами Кузьмича, — чтоб не копался дома и маму твою успокоить, познакомимся хоть…
Жека засёк время — двадцать три минуты сладкая парочка отсутствовала, за это время теплый воздух в салоне выдуло, а Галям не торопился включать двигатель, буркнув:
— Терпим, хз, что сейчас с бензином будет, включаем режим жесточайшей экономии.
Наконец-то из подъезда показались Алина с Кузьмичом, заторопились к машине, отворачивая лица от порывов ветра. В дверном проёме застыла женская фигура, провожая их взглядом. «Мамка Кузьмича нашего», — догадался Жека, — «ну не на северный же полюс отправляет, а в другой район. Трамваи ходят, свет есть, чего переживать. И у Галямовых под присмотром будет, как минимум не забалует, а скорей всего в ежовых рукавицах держать будут…»
Верность догадки подтвердил скомканный ветром обрывок фразы, донесшийся от подъезда, когда пассажиры втискивались на заднее сиденье:
— … ёшенька, респиратор надень!!!
Галям сдал назад, развернулся и тронулся в сторону дома. А Кузьмич на эмоциях зачастил:
— В натуре, военный коммунизм! Газа теперь нет и не будет, магазины только завтра-послезавтра откроют, выдача по норме и прописке. А землю таскают, так будут распределять лампы по квартирам, чтоб все, у кого есть возможность, хоть зелень на подоконниках выращивали. Мама говорит, что у электриков задача всё уличное освещение демонтировать для этого. Хорошо, что дома плитка электрическая была, двухконфорочная…
— Мда, — загрустил старшина, — а у нас и этого нет, только микроволновка, но работает ли она сейчас. Хреново без газа…
— На машзаводе раньше как раз электроплитки штамповали, «Мечта», кажется. — Ободрила его сестра: — Придумают что-нибудь.
— Я не хочу всухомятку жрать, пока что-нибудь придумают, — Обычная невозмутимость Галяма дала трещину, или прорвалось всё то напряжение, которое он до этого скрывал за маской невозмутимости, — а если и чайник накрылся⁈ Я того дом труба шатал, этот военный коммунизм. Вот где у нас в двушке растить чего, а? В одной комнате мы с Васькой, ты с Кузьмичом в другой, где чего выращивать? Меня эти фитолампы своим светом раздражают, а уж если уличную эту поставить, то не представляю, как дома жить вообще… Пидарасы!!!
Все притихли, переваривая. Жека подождал продолжения, но Галям, выплеснувший эмоции, уже успокаивался, прекратив материться. Убедившись, что гроза миновала, предложил:
— Сейчас ко мне заскочим, я вам свою газовую туристическую отдам. Там больше двадцати баллонов в запасе было, не думаю, что девчонки в подвале сожгли всё за эти двое суток. Несколько дней перекантуетесь, а потом надо на дачу, у меня там на две конфорки электрическая есть, с духовкой даже. Заберёшь, ну и заодно мне кой-чего поможешь привезти. А за чайник не переживай, там никакой микроэлектроники нет, нечему перегорать. Пойдет, найдешь бензина?
— Спасибо! — Выдохнул Галям: — Найду конечно, есть ещё запас небольшой в гараже. Но на работу, братцы-кролики, — тут он оглянулся назад, проигнорировав Жеку, — будем на трамвае ездить, скорей всего. Полгорода проехали, и всего пару машин видели, причем одна скорая, вторая коммунальщики…
— А я и пешком могу, — поддержал его Жека, — чо мне три с половиной остановки, только что ветер этот.
— А тебя, Жека, боюсь в техотдел сейчас заберут и не спросят, — покосился старшина, — сейчас и заскочим на ход ноги, всё равно по дороге. Может ещё чего интересного расскажут в отделении…
— Не надо, пожалуйста, сегодня больше ничего интересного, — взмолилась Алина, — домой хочу, помыться, поесть и выспаться. Стирать опять же всё надо, так что хотя бы помыться и поесть для начала. И не знаю как насчёт коммунизма, но у нас теперь военный феминизм: носки свои и трусы сами стирать будете, пока и если со стиралкой ничего не решится!
Никто не засмеялся, Жека так вообще загрустил: «А ведь с меня и будут просить всю эту технику реанимировать. И девчонки дома, и соседи, и в техотдел точно определят. Хоть разорвись получается, не успел приехать и завтра на работу. А дома конь не валялся: землю ту же надо из-под снега копытить пока не поздно, электрику прокидывать для освещения, согласен с Галямом — пидарасы! Только вот кто именно…»
Заехали во двор отдела полиции, непривычно пустой, лишь два дежурных УАЗика стояли. Да окна светились, показывая, что работа идет, несмотря ни на что.
— Со мной пойдете? — Спросил Галям, заглушив двигатель.
— Не, — помотал головой Жека, отвечая за всех, — лучше на глаза начальству не показываться. А то прямо сегодня задач нарежут. Ты уж там скажи, как мы все в этой командировке страданули, может смилостивятся, дадут выходной хоть до понедельника.
— Дадут, ага. Догонят и ещё поддадут. — Галям открыл дверь и предупредил: — В машине не курить! Терпимо на улице, моськи под ветер не подставляйте просто…
Пока размышляли, стоит ли выскакивать из машины на пронизывающий ветер — вернулся старшина, едва ли пробывший в отделе десять минут. В неожиданно хорошем настроении:
— Ну чего пригорюнились? Почти полмира в развалинах, вулканическая активность и не думает утихать, у нас часть страны в руинах. Питер бывший смыло практически. На югах до Волгограда и трясло по-человечески, и цунами прошлось. А у нас уже завтра магазины открываются, мы все втроем в свой, на усиление к участковому. — Старшина повернулся к Жеке: — А ты в техотдел с утра, разгребать. Карась сегодня грозился технарей расстрелять после обеда, они локалку настроили и в доту рубились, вот и попались под горячую руку. Извиняй, по Кундравам самому узнавать придется, но телефоны вроде работают и проблем не составит, думаю. Плитку-то не передумал дарить?
